Дневник грязнокровки.

Стадион гудел от криков и свиста, но для слизеринцев шум складывался в одну единственную мелодию — победу. Их зелёные флаги развевались над трибунами, ликующие голоса сливались в торжествующий хор. Драко шагал в толпе своих однокурсников, держа голову высоко. Победа над Пуффендуем была убедительной, и теперь они шли к замку, радуясь, перебрасываясь шутками и громко обсуждая самые удачные моменты игры.

— Слизерин! Слизерин! — скандировал Блэйз, хлопая Драко по плечу.

Малфой лишь чуть приподнял уголки губ — самодовольная усмешка играла на его лице. Всё было именно так, как он любил: он — победитель, остальные — свидетели.

Но у выхода со стадиона он резко замедлил шаг. Чуть в стороне от общей толпы стояла она. Гермиона Грейнджер. Она смотрела прямо на него, и стоило их взглядам встретиться, как она уверенно направилась к нему.

— О, кто это тут? — с насмешкой протянул один из слизеринцев.

Драко махнул рукой, даже не глядя на них:
— Идите, я догоню.

Слизеринцы, посмеиваясь, удалились, оставив его одного. Он повернулся к Гермионе. Она остановилась совсем близко, но держалась прямо, будто старалась ничем не показать волнения.

— Малфой, — начала она твёрдо. — Я... хотела поблагодарить тебя. За то, что тогда остановил её.

В её голосе не было мягкости, только осторожность и лёгкая тень недоверия.

Драко прищурился, губы его тронула ленивая усмешка:
— Благодарность, Грейнджер? Хм... знаешь, для того, что я сделал, простого «спасибо» маловато. Я ведь практически спас тебе жизнь.

Она приподняла подбородок, вскинув на него дерзкий взгляд:
— И что же ты хочешь, Драко Малфой?

— О, — он сделал шаг ближе, и тень от его фигуры легла на её плечи. — Если я скажу?..

Он протянул руку, слегка коснулся её подбородка и заставил поднять лицо, встречая её глаза прямо и открыто. Серые глаза сверкнули озорным вызовом.

— А что, если я скажу, что хочу тебя?

На мгновение она застыла. В её взгляде мелькнуло непонимание, растерянность — слишком резкое признание, слишком неожиданное. Но тут же Гермиона резко оттолкнула его руку.

— Ты... — прошептала она, не находя слов.

Драко тихо рассмеялся, откинувшись чуть назад.
— Спокойно, Грейнджер, — сказал он с лёгкой насмешкой, будто играя с её реакцией. — Неужели ты думала, что я всерьёз?

Но усмешка в его глазах выдавала: он сказал больше, чем хотел скрыть.

— Ты что, правда поверила, Грейнджер? Что мне нужна девчонка, у чьих родителей в руках никогда не было волшебной палочки?

— Да, мои родители маглы. Но, знаешь, я всё равно намного лучшая волшебница, чем ты когда-либо был или будешь, — резко бросила Гермиона, и её глаза сверкнули.

Улыбка тут же сошла с лица Драко. Лёгкая насмешка исчезла, уступив место тени мрачной серьёзности.

— Осторожнее, Грейнджер, — его голос стал тише, но в нём прозвучала сталь. — Ты всё ещё цель Амбридж. А я... либо твоё единственное спасение, либо твоя погибель.

Она шагнула ближе, так, что между ними осталась всего пара дюймов, и едва слышно прошептала:

— Тогда мне придётся погибнуть.

Секунда тишины повисла между ними. В его глазах мелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли странный огонь, который он сам не смог бы объяснить. Драко чуть наклонился вперёд, губы его тронула холодная усмешка:

— Будь осторожна с такими словами, Грейнджер. Иногда судьба слишком любит подшучивать над теми, кто бросает ей вызов.

Он отвернулся первым, делая вид, что разговор окончен. Но внутри всё кипело. Её голос, её дерзость, этот взгляд — словно нож по самолюбию. «Лучше ведьма, чем я...» — фраза жгла его сильнее любого заклинания. И всё же... в её вызове было что-то, что притягивало его ещё больше.

Зайдя в гостиную Слизерина, Крэбб и Гойл, уловив мрачное выражение лица Драко, переглянулись и, не проронив ни слова, поспешили прошмыгнуть к выходу, оставив его одного.

— Чёртова Грейнджер, — выругался он, со злостью сбивая стопку книг с каминной полки. Те с грохотом разлетелись по полу, и пыль клубами поднялась вверх.

Драко рухнул в кресло, сжал виски ладонями. Перед глазами снова вставала её дерзкая улыбка, её взгляд, полный вызова. Её слова — «намного лучшая ведьма, чем ты когда-либо был» — вонзились в него острее ножа.

Он был Малфой. Он должен был презирать её. Маглорожденная, грязнокровка, враг. Но почему каждый её взгляд заставлял его чувствовать себя так, словно именно он — ничтожество?

— Это просто игра, — пробормотал он сам себе, пытаясь вернуть холодный тон. — Просто игра.

Но сердце не слушалось. В груди всё ещё отдавалось жаром то мгновение, когда она шагнула ближе и прошептала: «Тогда мне придётся погибнуть».

Драко сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Не смей, Грейнджер... — выдохнул он в пустоту. — Не смей ставить себя выше меня.

И всё же внутри шевельнулась совсем иная мысль, от которой хотелось ещё сильнее швырнуть что-то в стену:
А если она действительно сильнее?

Засевший в груди ком не отпускал. Стоило ему остаться одному, как в памяти вспыхивали строки, уже выученные почти наизусть.

Грейнджер — сжимающая зубы, но не сдающаяся под насмешками. Грейнджер, варящая зелье, которое не каждый старшекурсник рискнул бы коснуться. Грейнджер, плачущая после возвращения Поттера с телом Диггори. Грейнджер, бросающаяся в бой, даже когда шансов не было.

Эти картины рвались в сознание одна за другой, и от них не скрыться.

Он видел её так ясно, будто она стояла перед ним: упрямая, дерзкая, готовая вновь и вновь рисковать собой ради других.

Драко сжал кулаки.

А смог бы я? Смог бы так же? Встать против страха. Ради друзей. Ради правды...

Ответа не было. И именно это злило сильнее всего.

Он захлопнул дневник с глухим хлопком и откинул его на стол, будто тот был ядовит. Но слова, уже прочитанные, продолжали жить в голове.

Она могла. А я?..