Дневник грязнокровки.

Выручай-комната в тот вечер была переполнена — кто-то тренировался в заклинаниях, кто-то спорил о тактике, кто-то читал вслух новые заклинания. Всё оборвалось в один миг. Стены дрогнули, и двери, которые всегда закрывались по воле комнаты, вдруг с грохотом распахнулись.

— Попались! — визгливо выкрикнула Паркинсон, едва не подпрыгнув от восторга.

В коридор хлынули слизеринцы во главе с Амбридж. В их руках сверкали палочки, лица сияли от предвкушения.

Рон и Невилл дернулись к выходу, но Крэбб и Гойл перегородили путь. Кто-то из младших учеников вскрикнул, когда его толкнули обратно.

Вперед протиснулся Филч, глаза его блестели от злорадства. Он обвёл всех взглядом, растягивая губы в кривой оскал:

— Ну вот и всё, Поттер, — сипло произнёс он. — Конец вашей игре!

Паника нарастала, но сопротивление было бесполезным: палочки вырывали из рук, руки выкручивали за спину. Амбридж, словно сытая кошка, вышла вперёд и медовым голосом добавила:

— Ах, какие же вы... непослушные дети.

Гул голосов эхом отражался от стен, когда пойманных из Выручай-комнаты студентов вели по коридору. Амбридж шла впереди, самодовольно улыбаясь, а за ней — цепочка «патруля», в которую набились слизеринцы. Крэбб и Гойл толкали Поттера и Уизли, Панси не отставала, с ухмылкой наблюдая за их беспомощностью.

Гермиону тащил Монтэгю, крепко держа её за плечо. Она шла гордо, не позволяя себе поникнуть, но в её глазах мелькал холодный огонь.

Драко шагнул вперёд.
— Оставь её мне, — сказал он резко.

Монтэгю хотел было возразить, но встретил взгляд Малфоя и лишь пожал плечами.

Драко встал рядом с Гермионой и привычным жестом завёл её руки за спину. Его пальцы сомкнулись на её запястьях — не слишком сильно, скорее обозначая контроль. Он повёл её вперёд, чуть медленнее, чем двигалась остальная толпа.

Сзади это выглядело как будто он исполнял роль охранника. Но сам он ощущал совершенно другое.

Под пальцами — тонкие запястья, тёплые, хрупкие. Он слегка сжал их — и тут же поймал себя на том, что делает это осторожнее, чем следовало бы.

Драко заметил, что чуть ниже прядей, сдвинувшихся в сторону, открывался кусочек её шеи — бледной, уязвимой, и почему-то завораживающей в своём простом несовершенстве.

Он поймал себя на том, что взгляд скользнул именно туда — и поспешно перевёл глаза вперёд, сжав губы.

За поворотом, когда их шаги отстали от остальных, он наклонился ближе и тихо произнёс:
— Послушай, Грейнджер. Не знаю, зачем тебе это говорю. Но у Амбридж на тебя особый зуб. В её глазах ты угроза. Поэтому в её кабинете... не вздумай делать глупости.

Она вздрогнула, но не обернулась. Только слегка приподняла подбородок, и её волосы снова упали на плечи, скрыв открытый кусочек шеи.

— Почему ты мне это говоришь? — едва слышно прошептала она.

Драко не ответил. Сжал её запястья чуть сильнее — и снова повёл вперёд, возвращая их шаги к общей процессии.

Они догнали остальных уже у самой двери кабинета. Амбридж, сияя предвкушением, отворила её и жестом пригласила всех внутрь.

В помещении было душно — тяжёлые занавески, розовые фарфоровые тарелки с котятами на стенах, запах сладкого чая и чего-то приторного, почти тошнотворного.

Пойманных выстроили полукругом напротив стола. Амбридж уселась в кресло, сложила руки на груди и оглядела каждого так, словно они были не учениками, а преступниками в Азкабане.

— Ну что ж, — её голос звенел от удовольствия, — теперь мы выясним, кто из вас решился ослушаться правила.

Гермиона стояла рядом с Драко. Его рука по-прежнему сжимала её запястья за спиной — крепко, но не больно. Она не могла видеть его лица, но ощущала тепло от его пальцев, от того, как он чуть сдвинулся, будто прикрывая её от прямого взгляда Амбридж.

Её сердце билось чаще, чем обычно. Слова, сказанные им в коридоре, вертелись в голове: «в её глазах ты угроза... не вздумай делать глупости».

Глупости? Она знала, что обычно на месте глупости у неё оказывалась решимость. Но теперь — впервые — задумалась: а если он прав? Если малейшее её слово только сильнее подтолкнёт Амбридж?

Амбридж наклонилась вперёд.
— Начнём с тебя, Поттер, — сказала она. — Расскажи нам всё.

Гермиона видела, как лицо Гарри напряглось, как Рон шагнул ближе, будто готовый прикрыть его. И в тот же миг почувствовала лёгкое движение за спиной — Драко чуть сильнее сжал её запястья, словно предостерегая: не смей вмешаться.

Она прикусила губу. Обычно она бы уже шагнула вперёд, уже открыла рот — но теперь сдержалась.

Амбридж всё ещё говорила, её голос капал мёдом, от которого хотелось зажать уши. Гермиона чувствовала запах малины и мяты от собственных волос, и этот запах, смешанный с присутствием Малфоя за спиной, почему-то действовал на неё сильнее, чем приторность кабинета.

Она не понимала, зачем он это делает. Почему предупредил. Почему ведёт себя так, будто её безопасность для него важнее, чем показаться жестким слизеринцем.

Всё это сбивало её с толку.

И в какой-то момент, когда Амбридж резко ударила ладонью по столу и закричала на Гарри, Гермиона вздрогнула.
И в тот же миг почувствовала, как пальцы Драко чуть сильнее сомкнулись на её запястьях — как будто обещая, что он держит её и не даст сорваться.

Амбридж откинулась в кресле, прищурившись.
— Что ж, Поттер молчит. Может быть, мисс Грейнджер будет более... сговорчивой? — её голос был густым, как патока, но в нём слышался металл. — Иди-ка сюда, девочка.

Гермиона вздрогнула, но стояла неподвижно. Она чувствовала, как дыхание сбилось, а сердце будто подскочило к горлу.

Драко не сразу отпустил её руки. Его пальцы задержались дольше, чем следовало бы. Он чуть наклонился к её уху и почти неслышно прошептал:
— Помни, что я сказал.

Только после этого он разжал пальцы, позволив ей сделать шаг вперёд.

Гарри и Рон переглянулись. Их лица были напряжены, как натянутая тетива. Гарри сжал кулаки, готовый вмешаться, а Рон смотрел то на Гермиону, то на Малфоя, словно не веря, что тот вообще сказал ей хоть что-то.

Гермиона шагнула к столу. Она чувствовала, как за спиной ещё держится тепло его пальцев, словно они всё ещё сжимали её запястья.

Амбридж мерила шагами пространство перед строем пойманных. Её глаза блестели, как у сытой кошки, и каждый взгляд она задерживала на Гермионе чуть дольше, чем на остальных.

— Мисс Грейнджер, — протянула она сладким голосом, от которого мороз бежал по коже, — конечно же, именно вы были вдохновителем этой маленькой организации, не так ли? Умная, трудолюбивая... и, как всегда, слишком самонадеянная.

Она приблизилась почти вплотную, заставив Гермиону вскинуть подбородок.

— Думаю, министерство будет в восторге узнать, чем занималась их «примерная ученица».

Гарри резко дёрнулся, но его удержали Крэбб и Гойл.

Гермиона ощутила, как к горлу подступает возмущение. Она уже раскрыла рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент почувствовала — чужие пальцы слегка сжали её запястья за спиной.

Драко.

Он стоял чуть позади, будто просто выполняя роль надзирателя, но его хватка была одновременно настойчива и... предостерегающа.

— Смотри, Грейнджер, — тихо, почти не двигая губами, прошипел он. — Язык прикуси. Не то пожалеешь.

Для остальных это прозвучало как издёвка. Гарри и Рон вскинули на него убийственные взгляды. Но Гермиона уловила интонацию — не угроза, а предупреждение.

Она встретилась с ним глазами, и странным образом это удержало её от ответа Амбридж.

И вдруг она поняла: он всё ещё наблюдает. Он всё ещё ждёт, сделает ли она глупость, о которой предупреждал.

Гарри не сводил глаз с Гермионы. Он слишком хорошо её знал, чтобы не заметить, как напряжённо она держится. Но в тот же миг его внимание зацепилось за другое: взгляд Малфоя.

Драко стоял чуть в стороне, но его серые глаза неотрывно следили не за Амбридж, не за общим ходом допроса — а только за Гермионой. В этом было что-то странное, непонятное, и уж точно не похоже на обычное злорадство.

Гарри нахмурился.
— Что он делает? — прошептал он сквозь зубы.

Рон резко дёрнул головой в сторону Малфоя и тоже заметил.
— Я бы сказал, что он слишком пристально пялится, — процедил он. — На нашу Гермиону.

Гарри сжал кулаки сильнее. Всё в происходящем било тревогу: почему Малфой так смотрит? Что он задумал?

А Гермиона, стоя перед Амбридж, тоже чувствовала на себе этот взгляд. И это, как ни странно, удерживало её от того, чтобы сорваться и сказать лишнее.

— Она молчит? — голос Амбридж задрожал от раздражения, её щеки вспыхнули розовым. — Ах вот как... значит, придётся прибегнуть к более... убедительным мерам.

Она повернулась к слизеринцам:

— Отведите её в сторону. Я поговорю с мисс Грейнджер лично.

Панси тут же шагнула вперёд, ухватив Гермиону за локоть. Но Драко оказался быстрее.

— Я сам, — резко сказал он, и в голосе его прозвучала сталь.

Амбридж кивнула рассеянно, уже занятая мыслями о будущем допросе.

Драко повёл Гермиону в сторону, его пальцы вновь сомкнулись на её запястьях — крепко, но не причиняя боли. И только когда они отошли чуть в сторону, он тихо, сквозь зубы, процедил:

— Молчи.

Её дыхание сбилось. Она не знала, что поразило её сильнее: его слова или то, как горячо и надёжно ощущалась его рука на её запястье.

Амбридж резко остановилась перед Гермионой, её глаза блестели, как у разъярённой жабы.

— Знаешь, девочка, у меня есть свои методы. Твои друзья могут молчать сколько угодно, но ты... ты всегда так жаждала показать, какая ты умная, — голос её стал вязким, как патока, и от этого мороз пробежал по коже. — Так вот, посмотрим, как твой ум поможет тебе в кабинете директора.

Гермиона ощутила, как холод пробежал по спине.

Амбридж подняла палочку и прошипела:

— Cruc—

В этот миг Драко шагнул вперёд, ухватив Гермиону за запястья чуть крепче, чем нужно. Со стороны это выглядело как демонстрация силы, но для неё прикосновение было другим — в нём не было боли, только скрытая настойчивость

— Профессор, — перебил её Драко, сделав ещё шаг вперёд. Его голос прозвучал звонко и неожиданно резко.

Амбридж прищурилась, недовольно повернувшись к нему.

— Что такое, мистер Малфой?

Драко чуть склонил голову, будто изображая почтение, но его глаза сверкнули холодно:

— Если вы наложите на неё это заклятие и она сломается... или, хуже того, сойдёт с ума, — его голос был ровным, но в каждом слове звенела сталь, — какой результат вы получите? Никакого. Зато слухи пойдут моментально. Родители узнают, что в Хогвартсе их детей калечат. И ваша безупречная репутация окажется под ударом.

Амбридж замерла, её улыбка чуть дрогнула.

Драко усмехнулся краешком губ и, всё так же удерживая Гермиону, добавил холодно:

— К сожалению, придётся сдерживаться. Пока что.

В кабинете повисла тишина. Амбридж пару секунд изучала его взглядом, затем сладко улыбнулась снова — уже с оттенком фальши.

— Возможно, мистер Малфой, вы правы, — протянула она вязким голосом. — В конце концов, министерство ценит... благоразумие.

Она медленно опустила палочку, хотя в глазах всё ещё горел голодный блеск.

Гермиона же едва дышала. Она не понимала, что поразило её сильнее: угроза заклинания... или то, как уверенно Малфой сумел её остановить.

Амбридж медленно отступила, убирая палочку в сторону. Её сладкая улыбка вернулась, но в глазах мелькнуло раздражение — словно она уже заранее планировала другой ход.

— Что ж, пожалуй, оставим мисс Грейнджер на потом, — протянула она, словно откладывая вкусный кусок пирога. — А пока займёмся мистером Поттером.

Она повернулась к Гарри, и тяжёлый воздух в кабинете сместился в его сторону.

Гермиона выдохнула — едва заметно, чтобы никто не понял. Но Драко почувствовал, как напряглись её запястья под его пальцами, и только тогда отпустил. Её кожа ещё хранила его прикосновение, и это почему-то показалось ему важнее, чем все улыбки Амбридж.

— Не вздумай глупостей, Грейнджер, — бросил он тихо, почти неслышно, и сделал шаг в сторону, снова прячась за привычной маской равнодушного слизеринца.

Гарри сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Рон едва удержался, чтобы не рвануть вперёд, но всё ещё бросал на Драко убийственные взгляды.

Амбридж что-то вещала, её голос снова капал патокой, но Драко почти не слушал. Его мысли блуждали вокруг одного: запаха малины и мяты, тихого дрожащего дыхания и того странного, слишком долгого момента, когда её запястья были в его руках.

Он поднял взгляд на потолок, пытаясь отогнать наваждение. Но вместо этого ощутил, что оно только крепче врезается в его память.

И в какой-то миг он понял: Грейнджер стала для него слишком опасной — не только потому, что была умной и упрямой, но и потому, что с каждым днём он всё меньше мог оставаться к ней равнодушным.