Дневник грязнокровки.

Утром Драко проснулся в приподнятом настроении — вчерашний вечер прошёл так удачно, что теперь у него было новое, весьма занимательное занятие.

Он оделся, поправил галстук и, улыбнувшись Крэббу и Гойлу, сказал им:
— Доброе утро.

Те удивлённо переглянулись — от Драко такое приветствие было сродни высшей награде.

Пока они спускались на завтрак, он вспоминал вчерашние прочитанные строки в дневнике Грейнджер. Значит, всё-таки ей не всё равно, и его слова действительно бьют её по больному месту. А то равнодушие, с которым она ушла, даже не оглянувшись, — ничто иное, как маска. А он ведь чуть было поверил... Ха! Конечно, Грейнджер не всё равно. Кому приятно быть грязнокровкой? Вряд ли такие вообще найдутся.

Придя в Большой зал, Драко в первую очередь стал выискивать среди учеников Грейнджер и, обнаружив её, сидящую напротив Поттера и Уизли и явно не в лучшем настроении, толкнул Крэбба:
— Пойдёмте, сядем туда.

Он направился к столу Слизерина поближе к месту, где сидела троица.

Когда Драко сел, перед ним тут же появился его любимый завтрак — свежая яичница с мягким желтком и тонко нарезанный бекон, прожаренный, но не пересушенный. Затем кружка чёрного чая с кусочками английской карамели.

Взяв кружку и сделав глоток, он прислушался к разговору за соседним столом, предварительно указав своим приятелям, чтобы те закрыли рты и сидели смирно.

— Я везде искала... — явно грустным голосом произнесла Грейнджер.
— Но он же не мог просто так пропасть, — заметил Уизли.
— Да, но... а если его кто-то нашёл? — вздохнула гриффиндорка. — Если по школе начнут ходить слухи и шуточки в мой адрес? Это будет ужасно.
— Гермиона, если такое случится, мы с Роном тебе поможем, — успокаивал её Гарри.
— Да? И как вы это сделаете?
— Помнишь моё неудачное заклинание со слизнями на втором курсе? — спросил Рон.

О да, помню... — подумал Драко, едва не рассмеявшись вслух. Но удержался.

— Рон, это действительно серьёзно... Но спасибо за попытку меня развеселить, — попыталась улыбнуться она.
— Слушай, я думаю, повода для беспокойства нет. Скорее всего, какое-то особо шаловливое привидение стащило его со стола. И, если это так, твой дневник никто никогда не найдёт, — Гарри улыбнулся и погладил Гермиону по руке. — Не переживай.
— Возможно, ты прав. Если бы вчера кто-то из студентов стащил мой дневник, то, скорее всего, сейчас бы я уже слышала смешки в свой адрес.
О нет, я оставлю это удовольствие только для себя, — подумал Драко, закидывая ломтик бекона в рот.

Смакуя бекон, он с ленивым удовольствием наблюдал за троицей. Гермиона, всё ещё нахмуренная, пыталась изобразить спокойствие, но каждый раз, когда кто-то проходил мимо, её взгляд невольно метался в сторону, словно она ожидала увидеть в чужих руках свой блокнот.

«Ох Грейнджер, ты даже не представляешь, как близко он к тебе», — мысленно ухмыльнулся Драко, делая ещё глоток чая.

Крэбб и Гойл, смирно сидевшие по обе стороны, периодически косились на него в ожидании, что он объяснит, в чём смысл этой утренней засады. Но Драко молчал, наслаждаясь собственным секретом.

Гермиона тем временем явно пыталась поддерживать разговор с Поттером и Уизли, но её пальцы нервно крутили ложку, а на тарелке так и остался нетронутый тост.

— Пошли, — вдруг сказал Драко своим приятелям, доев бекон и вставая из-за стола.

На полпути он бросил быстрый взгляд через плечо и заметил, как Грейнджер украдкой снова проверяет под столом сумку, будто дневник мог чудесным образом появиться там сам по себе.

«Спокойно, Грейнджер. Мы ещё вернёмся к твоим страданиям. И я обязательно узнаю, что ещё ты так старательно прячешь», — мелькнуло в его голове.

С этим он вышел из зала, чувствуя, как внутри приятно разливается предвкушение — вечер обещал быть по-настоящему интересным.

Аудитория трансфигурации, как всегда, выглядела безупречно упорядоченной. Ряды тяжёлых дубовых парт стояли ровно, без единого перекоса, на полках у стен поблёскивали превращённые в образцы предметы: клетка, в которой вместо канарейки сидел изящный золотой кубок; канделябр, превращённый в виноградную лозу с листьями из серебра; чашка, застывшая на полпути в крысу. На доске мелом были выведены чёткие заголовки, и в воздухе витал лёгкий запах мела и старого дерева.

Профессор МакГонагалл стояла у стола, прямая и собранная, в своей неизменной изумрудной мантии и остроконечной шляпе. Её голос был твёрдым и чётким:

— Сегодня мы начнём изучение более сложной формы обратной трансфигурации. Вы уже умеете превращать живое в неживое и обратно, но теперь нам предстоит отрабатывать это без промежуточных ошибок и с полным сохранением исходных свойств объекта.

Она сделала несколько уверенных шагов к первому ряду, где сидела Грейнджер, и продолжила:

— Превращение предмета в живое существо требует не только концентрации, но и идеального представления конечного результата. Ошибка в деталях может привести к нестабильной трансфигурации.

Драко сидел чуть поодаль, на своей привычной позиции — в стороне, но так, чтобы видеть всё. Он слушал, не упуская ни слова, аккуратно записывая в конспект: «Обратная трансфигурация — ключ: концентрация + образ конечного объекта + контроль магического потока».

Перо царапало по пергаменту, а сам он украдкой бросал взгляды на Грейнджер. Та сидела, уставившись куда-то в тетрадь, но перо её не двигалось. Плечи чуть напряжены, а на лице — тень рассеянности.

— Мисс Грейнджер, — вдруг обратилась к ней МакГонагалл. — Можете ли вы назвать три основных элемента, определяющих успешность обратной трансфигурации?

Гермиона дёрнулась, словно очнулась от сна.
— Простите... что? — она моргнула и покраснела.

Класс тихо зашевелился. Драко чуть не ухмыльнулся, но сдержался, лишь склонив голову к конспекту.

— Я повторю вопрос, — ровно произнесла МакГонагалл, но в голосе послышалось лёгкое неодобрение.

Гермиона поспешно что-то ответила, но сбилась на втором пункте. Для неё — мисс «я знаю всё» — это был почти позор.

Драко смаковал этот момент, скользнув пером по строчке и аккуратно дописав ответ, который она не назвала. Он прекрасно знал, что причиной её заминки был вовсе не недостаток знаний.

Ах, Грейнджер... твои мысли сейчас далеко не о трансфигурации.

— Раз уж у нас есть небольшие... затруднения, — произнесла профессор МакГонагалл, обводя класс цепким взглядом, — мы закрепим материал на практике.

Она взмахнула палочкой, и по рядам парт пролетели небольшие клетчатые коробочки. Драко ловко поймал свою и поставил на стол. Изнутри раздалось тихое шуршание.

— В каждой коробке — небольшой предмет. Ваша задача: превратить его в живое существо и затем вернуть в исходное состояние. Без посторонней помощи и с сохранением всех свойств оригинала. У вас три минуты. Начали.

Драко приоткрыл крышку и обнаружил внутри серебряную ложку.
— Легкотня, — пробормотал он себе под нос, извлекая палочку.

Одним плавным движением он представил в голове миниатюрную серебристую мышь, сконцентрировался и произнёс:
— Vera Verto.

Ложка дрогнула, вытянулась, покрылась шерстью — и на столе уже сидела живая мышь с блестящей серебристой полоской вдоль спины. Она дёрнула носом, и Драко, даже не дожидаясь реакции профессора, одним взмахом вернул её обратно в идеально полированную ложку.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки, с интересом наблюдая, как Грейнджер... запаздывает. Она сидела, стиснув палочку в руках, и в первый раз за всю историю подобных уроков не выглядела уверенной. Мышь у неё получилась, но ухо странно топорщилось и переливалось металлическим блеском.

— Поправьте деталь, мисс Грейнджер, — снисходительно заметила МакГонагалл, останавливаясь рядом. Она слегка наклонилась и, понизив голос, добавила:
— Дорогая, ваши мысли сегодня явно не на уроке.

Её ладонь на мгновение легла на плечо Гермионы — лёгкое, но выразительное напоминание о том, что профессор всё замечает.

Драко, наблюдая эту сцену, едва удержался, чтобы не хмыкнуть.

Гермиона порозовела и быстро исправила заклинание, но на этот раз уже под пристальным вниманием половины класса.

Малфой склонил голову, пряча самодовольную улыбку, и сделал пометку в конспекте: «Мышь. Ложка. Грейнджер — 1:0».

Да уж, когда твой дневник в надёжных руках, даже твои заклинания начинают хромать, — подумал он, аккуратно складывая пергаменты.