Дневник грязнокровки.

Урок Защиты от Тёмных Искусств проходил в тишине, натянутой, как струна. Амбридж сидела на краю стола, словно в гостиной, а не в классе, с аккуратно сложенными руками и сладкой, приторной улыбкой.

— Итак, дети, — протянула она, — откройте свои учебники на пятой странице. Сегодня мы будем читать, обсуждать и размышлять. Без палочек, пожалуйста.

Гарри поднял руку.

— Профессор Амбридж, а когда мы начнём практиковаться? Учиться защищаться?

— О, мистер Поттер, — её голос был тягуч, как мёд на солнце. — Я уверена, что если вы просто выучите теорию, то необходимости в защите и не возникнет.

— Но как мы сможем защищаться, если нас атакуют? — не унимался он.

— Министерство магии гарантирует вашу безопасность, — всё с той же улыбкой отрезала она. — Заклинания на уроках — это излишне. А теперь — к тексту, пожалуйста.

— Это абсурд, — резко сказала Гермиона, опустив руку. — Учебник не научит нас отражать проклятия. Мы должны уметь защищаться на практике.

— Мисс Грейнджер, — протянула Амбридж, не сводя с неё взгляда. — Вы явно не понимаете, как работает современное образование. Ваше мнение — лишнее. Сядьте.

Драко откинулся на спинку стула, скрестив руки. Он наблюдал за происходящим с надменной ленцой, едва сдерживая усмешку.

«Поттер снова играет героя. Грейнджер — как всегда, в бой. Уизли ... просто Уизли. Неудачник..»

Он усмехнулся краешком губ. Амбридж его раздражала, да, но была по-своему занятна. Властная, в розовом, с голосом няньки и глазами чиновника.

Отец упоминал её в письме. "Следи за Амбридж. Она человек Министерства. Хогвартс приведут в порядок."

Порядок был ему близок. Чистота. Контроль. Дисциплина. Всё, чему учили с детства. И всё же — скука. Эта милая диктатура в рюшечках вызывала лишь зевоту.

Весь урок Амбридж посвятила тому, чтобы читать вслух выдержки из учебника, подчёркивая слова вроде «ответственность», «послушание» и «безопасность». Затем она задавала вопросы, не требующие размышлений — только пересказ. Когда кто-то осмеливался задать встречный вопрос, её улыбка становилась опасно шире.

Драко понимал, что не за горами его лучшее будущее. В отличие от большинства неудачников здесь, он — представитель великого древнего рода. У его отца есть власть, деньги, связи — и всё это в будущем перейдёт к Драко. Чистокровный волшебник, ученик школы магии с достойными оценками и будущий глава дома Малфоев. На своём факультете он самый популярный: девчонки бегают за ним табуном, всё, что он пожелает, тотчас окажется у него в руках.

С этими мыслями он улыбался. В то время как Поттер, Уизли и Грейнджер сидели с кислыми рожами.
Он же был другим. Лучше, чем они, и чем кто-либо в этой аудитории.

Его размышления прервал голос Грейнджер:

— Это был не урок. Это была пытка для любого здравомыслящего волшебника...

— Гермиона, — сказал Рон, убирая тетрадь в учебник, — говори потише. Эта розовая бестия наверняка подслушивает всё, о чём тут говорят.

— Рональд Уизли, — серьёзно начала она, — этой розовой бестии может не понравиться даже цвет твоих волос, стоит тебе только лишний раз что-то сказать. Или назвать её розовой бестией... к примеру, — в конце хихикнула Гермиона.

— Да уж, тут ты права. Надо держать язык за зубами.

— И быть начеку, — добавил Гарри. — Пойдёмте, не хочу находиться здесь ни одной лишней секунды.

И после этих слов троица дружно направилась к выходу.

— Да уж, Уизли, рот у тебя больше твоих мозгов, — ухмыльнулся Драко.
— Крэбб, Гоил, торопитесь, болваны. Я хочу успеть посмотреть тренировку команды по квиддичу Рейвенклоу.

К вечеру, когда коридоры начали понемногу пустеть, Драко решил отправиться в библиотеку. Крэбб и Гоил остались в гостиной Слизерина, увлечённо пожирая шоколадные плюшки, и он с облегчением сбежал от их чавканья и пустых разговоров. Иногда тишина была куда приятнее компании.

Библиотека встретила его знакомым запахом пыльных страниц, кожаных корешков и воска. Мягкий свет ламп струился между рядами высоких книжных стеллажей, создавая ощущение, будто он попал в тайное святилище знаний. Воздух звенел тишиной, нарушаемой лишь шелестом переворачиваемых страниц и редким постукиванием перьев о пергамент.

За одним из дальних столов, словно влитая в окружающую её атмосферу сосредоточенности, сидела Гермиона Грейнджер. Она не замечала ни шорохов, ни чужих шагов, ни даже легкого скрипа кресла неподалёку — весь её мир сейчас заключался в книге, которую она жадно читала, склонившись к страницам. Прядь волос упала на глаза, но она даже не попыталась убрать её — настолько глубоко погрузилась в чтение.

Драко лишь скользнул по ней взглядом и прошёл мимо. Спустя какое-то время, когда он выбрал пару книг и вернулся к тому же столу, Гермионы уже не было. На столе осталась толстая книга по трансфигурации — и, едва заметно выглядывая из-под обложки, потёртый тёмно-бордовый блокнот.

Он приподнял обложку. Это не был учебник. Далеко нет.

Уголок его губ дрогнул.

— Ну-ну, что же тут у нас, будни грязнокровки Грейнджер? — прошептал он с откровенным удовольствием, устроившись поудобнее на стуле.

Это определённо будет самое интересно чтиво за последние месяцы.

Драко забрал дневник в гостиную Слизерина. Его приятелей уже не было, и в комнате стояла приятная тишина. Он развалился в кресле, закинул ногу на подлокотник и, перелистав пару страниц, раскрыл дневник на последних записях.

И очень удачно.

Грейнджер писала о своих чувствах. О нём.

"Он снова это сделал. Снова назвал меня грязнокровкой... Я сбилась со счёту, какой уже это раз за все эти годы. Но дело даже не в этом, а в том, что мне до сих пор больно от этих слов. Каждый день, из-за таких как он, мне приходится доказывать, что я достойна называться волшебницей. Что я не хуже этих надменных и вычурных представителей голубых волшебных кровей."

Драко задержался на этих строчках. Лёгкая тень усмешки скользнула по лицу. Конечно, она должна была понимать, что слова — это всего лишь оружие. Он его использовал, чтобы уязвить, и судя по её исповедям, попадал в цель каждый раз.

Интересно. Значит, за этой вечной самоуверенностью и поднятым подбородком прячется тонкая трещина. И он — тот, кто умеет по ней бить.

Он пролистал ещё немного, но решил остановиться. Зачем тратить всё удовольствие за один вечер?

Почерк Грейнджер был отчётливым, строчки аккуратными, ровными — будто она пыталась письмом навести порядок в собственных мыслях. Это делало её признания ещё более... забавными.

Драко аккуратно закрыл дневник, спрятал его среди своих вещей и встал. Завтра он вернётся в гостиную пораньше, чтобы в полной мере насладиться чтением. Кто знает, сколько ещё интересного — и забавного — он там найдёт.

С этой мыслью он вышел из гостиной прогуляться по замку, радуясь своей находке и предвкушая, как будет раскручивать этот маленький секрет.

Проходя мимо библиотеки, Драко замедлил шаг. Его взгляд сам собой зацепился за знакомую фигуру. Грейнджер.

Она нервно и спешно что-то искала. Он сразу понял — что именно.
Она металась между столами, заглядывала под стулья, поднимала забытые кем-то книги, сдвигала кресла, приседала, вставала, оглядывала полки. Делала всё, только не спрашивала — не видели ли её дневник.
Очевидно, не хотела привлекать лишнего внимания.

Хотя её вид уже сам по себе бросался в глаза.

Мокрые волосы, тяжёлыми прядями обрамлявшие лицо, ещё капали на ворот рубашки. Белая хлопковая ткань местами промокла, тонко облегая ключицы и плечи. Рубашка была наспех заправлена — сбоку выскользнула из юбки, словно она натянула её, даже не глядя в зеркало. Не было привычной педантичной аккуратности, с которой та обычно появлялась на занятиях.
Она явно выскочила из душа, как только поняла, что забыла учебник и дневник в библиотеке. Рванула сюда, забыв про всё, кроме страха — страха, что кто-то может прочесть.

Драко с удовольствием наблюдал за её тщетными попытками.
Всегда собранная, строгая, внимательная зайчонок Грейнджер — и вдруг вот так: выбежала в полувлажной одежде, растрёпанная, с паникой в глазах.
И ведь забыла самое драгоценное, что есть в её жизни — свои жалкие книжонки и драгоценный блокнот, куда она, видимо, выплёскивает всё, что не может сказать вслух.

Перед тем как уйти, он ещё раз скользнул по ней взглядом — от лица до влажных прядей, прилипших к шее. Капля скатилась по коже и исчезла под воротом рубашки.
Хоть Грейнджер и была грязнокровкой, но мордашка у неё, пожалуй, была... ничего. И тонкая шея тоже, отметил он с насмешкой, тут же отмахнувшись от этой мысли, как от чего-то незначительного.

Развернулся и зашагал дальше по коридору, всё ещё чувствуя на губах тень усмешки.