Дневник грязнокровки.

Купе было душным. Даже окно не помогало — воздух всё равно оставался липким, как ощущение под кожей, которое Драко не мог стряхнуть с конца лета.

Блейз что-то лениво рассказывал про свою мать и нового любовника, слизеринцы хихикали, а он слушал вполуха. Мысли витали где-то дальше — за пределами вагона, за пределами школы, за пределами всей этой показной юности.

Дверь в купе открылась.

— О, только посмотрите, это наш герой, — лениво протянул он, когда Поттер прошёл мимо. — Поверить не могу, что нас всё ещё не эвакуировали. Аврорат не в курсе, что с нами едет великий защитник человечества?

Поттер остановился. Уже хотел что-то сказать, но вперёд вышла она.

Грейнджер.

— Заткнись, Малфой, — холодно произнесла она, глядя прямо в глаза.

Её голос был как лезвие — чёткий, уверенный, но без привычной истеричности. Не выкрик. Удар.

Он чуть приподнял бровь.

— А ты стала острее. Я бы сказал — злее, Грейнджер. Гриффиндор тебя не узнает.

— Просто выросла, в отличие от тебя, — бросила она и пошла дальше по коридору, не дожидаясь ответа.

И он ничего не сказал в ответ. Только смотрел ей вслед. Длинные локоны, чуть влажные от жары, лёгкое движение плеч, когда она быстро шагала прочь.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда грязнокровки окажутся вне закона... Грейнджер! — крикнул Драко ей в спину.

Она не обернулась.

Шла, как будто и не слышала. Как будто он был пустым местом. Как будто его слова — ничто..

— Эй, Блейз, — процедил он сквозь зубы. — Что там интересного отец тебе из поездки привёз? Давай сюда.

Блейз усмехнулся, не став спорить с тоном.

— На, смотри. Только не разбей, Малфой.
Он достал небольшую коробочку — тёмная, глянцевая, с узором из витиеватых рун.
Материал напоминал полированный обсидиан, но был странно... холодный. Даже в руках.

— Это что? — нахмурился Драко.

— Бездлушка. Отец нашёл её в какой-то лавке в Болгарии. Старая эмпатическая магия. Типа... откровения, если верить продавцу. Показывает то, что ты прячешь сам от себя. Или боишься потерять.

— Тьфу, бред, — буркнул Драко, но взгляд его задержался на коробочке.
Он сжал её в руке. Лёгкая. Как будто в ней ничего нет.
Когда они добрались до повозок, Драко услышал голос Поттера, звучащий немного громче обычного.

— Я тебе говорю, Рон, они стояли прямо здесь. Такие... чёрные, с крыльями. Тянут повозки. — Поттер показывал на пустое пространство перед ними.

— Я ничего не вижу, Гарри, — ответила Грейнджер, нахмурившись. — Там никого нет.

— Я тоже, — подтвердил Уизли, зевая.

Драко фыркнул.
«Поттер, у тебя совсем поехала крыша», — с усмешкой подумал он.

— Я их вижу, — вдруг раздался тонкий, спокойный голос.

Он приподнял бровь. Рядом с Поттером стояла Лавгуд. Всё такая же странная, с растрёпанными волосами и слегка отсутствующим выражением лица.

— Они называются фестралы, — пояснила она спокойно. — Их могут видеть только те, кто видел смерть.
— Красивые, правда? Особенно их глаза.

Драко усмехнулся.
— Ещё одна чокнутая. Кажется, Хогвартс всё больше напоминает психушку, нежели школу магии.

Они сели в повозку. Колёса скрипнули, и карета покатилась в сторону замка.

Драко рассеянно смотрел вперёд и вдруг заметил, что в повозке впереди, чуть отвернувшись от своих друзей, сидела Грейнджер. Она смотрела в сторону леса, залитого лунным светом, — задумчиво, почти отрешённо, как будто её мысли были далеко за пределами школы.

Он поймал себя на том, что слишком долго на неё смотрит.

— Эй, Драко, — прервал его Блейз. — Ты думаешь, Поттер и правда всё это выдумал?

— Этот идиот может выдумать что угодно, — отрезал Драко, не отрывая взгляда от Гермионы.

— Просто... я слышал, — начал Блейз, но Драко резко повернулся.

— Забини, ты можешь хотя бы на пять минут заткнуться?

— Конечно, — ответил тот, моргнув. — Прости, Драко.

Повозка затормозила у крыльца, и студенты начали выходить. Воздух стал прохладнее, и Драко наконец почувствовал облегчение — жара поезда осталась позади.

У входа в замок их уже ждала профессор Макгонагалл. Выглядела она как всегда строго, но в глазах мелькала усталость.

— Добро пожаловать в Хогвартс. — Её голос прозвучал твёрдо, но не без напряжения. — Прошу вас... в этом году особенно — сдержанность и дисциплина. Министерство магии проявляет особый интерес к нашему учебному процессу.

«Интерес», — хмыкнул про себя Драко. — Лучше назвать это вмешательством.»

Он заметил, как Поттер прищурился, а Грейнджер буквально подалась вперёд, насторожившись.
Типично. Почует заговор — и пойдёт в бой, даже если против неё армию выставят.

Как только двери в большой зал распахнулись, гул голосов заполнил пространство. Потолок сиял звёздами, как всегда, и свет свечей отражался в бокалах, тарелках, глазах.

Драко занял своё место за столом Слизерина. Он не слушал ни Блейза, ни Пэнси — взгляд выискивал Грейнджер, сам того не замечая. Нашёл её быстро: сидела между Поттером и Уизли, слегка нахмуренная, как будто предчувствовала бурю.

Дамблдор встал.

— Добро пожаловать в Хогвартс на новый учебный год, — начал он своей обычной мягкой манерой. — У нас есть важное объявление. В этом году преподавателем Защиты от Тёмных Искусств станет...

О да, — подумал Драко, как только увидел её.

Драко не удивился.

Он знал.

Отец упоминал её в письме, ещё в августе — "Министерство наведёт порядок в Хогвартсе, сын. Следи за Амбридж. Она человек Фаджа."
Он даже видел её на одном из светских приёмов — вся в розовом, улыбающаяся, как поддельная фарфоровая кукла, от которой веяло жуткой приторностью.

— ...Долорес Джейн Амбридж, — закончил Дамблдор и сделал шаг назад.

Женщина в нелепом розовом костюме встала с места за учительским столом. На её лице застыла улыбка — слишком широкая, слишком неестественная. Она издала мерзкий, мелкий смешок. Драко передёрнуло.

— Жаба в кружеве, — пробормотал кто-то сзади.

— Спасибо, профессор Дамблдор... — затянуто и приторно начала Амбридж.
— Столько лет... столько ошибок. Настало время... навести порядок. Правильный порядок.

Драко скользнул взглядом по залу. Многие студенты выглядели озадаченными.
Поттер был зол. Уизли скалился.

Амбридж хлопнула в ладоши и начала говорить — приторно, медленно, словно разговаривала не с подростками, а с детским садом.

Драко поймал взгляд Грейнджер.

Она уже поняла.

Амбридж закончила своё выступление на приторно-милой ноте,еще раз хлопнула в ладоши и села, вся сияя как напудренная тыква.

В зале повисла напряжённая тишина, в которой едва слышно поскрипывали ложки.

Драко продолжал наблюдать.

Он снова скользнул взглядом по гриффиндорскому столу. Поттер выглядел, как будто вот-вот взорвётся. Уизли хмуро крошил хлеб. А Грейнджер...

Она наклонилась к ним, и Драко даже привстал чуть выше — просто чтобы видеть её губы.

— Вы что, не поняли? — прошептала она, глядя на них с отчаянием. — Это речь Министерства.
Они собираются контролировать Хогвартс. Через неё.

Поттер поморщился.

— Но Дамблдор же здесь...

— Именно, — тихо ответила Гермиона. — И они этого больше всего и боятся.

На лице Уизли отразилось недоумение, но Драко смотрел только на неё.

Она всё поняла. Первая. Как всегда. Заучка Грейнджер снова оказалась умнее своих тупых друзей.

На следующий день начались занятия. Учебники — те же, расписание — до боли знакомое, кабинеты — прохладные и каменные, как и всегда.
Только атмосфера в Хогвартсе изменилась. Незримо, но ощутимо.

Драко просыпался рано. Как правило, раньше других.
Он не терпел суеты. Душ — холодный, бодрящий. Мантию — только свежую, без единой складки. Галстук — затянут идеально, волосы — приглажены и блестели так, будто он сражался за них в дуэли.
Идеальность — это привычка. Особенно для Малфоя.

Блейз Забини, вечно растянутый и ленивый, всё ещё зевал, когда Драко уже пил чай в зале. Винс и Грег храпели как тролли, и это раздражало.

На завтрак он, как всегда, взял поджаренный тост и чёрный чай. Без сахара. Сладкое — для простолюдинов.

— Видел, как Поттер вчера кипел? — протянул Блейз, плюхаясь рядом. — Кажется, его вот-вот выкинет из равновесия.

Драко не поднял взгляда от расписания.

— Его туда не "выкинет", он там и живёт, — лениво сказал он, — между истерикой и манией величия.

Блейз фыркнул.

— У него глаза были, как у белки на зелье бодрости. Может, всё-таки рехнулся?

Драко хмыкнул, откинувшись на спинку скамьи.

— Поживём — увидим. Хотя с таким лицом в Азкабане ему быстро найдётся работа. Будет пугалом на тюремных грядках.

Блейз расхохотался.

— Вот бы его уже выгнали.

— Нет, — с деланным разочарованием протянул Драко. — Гриффиндор любит своих позорных святых. Он для них вроде иконе с кривым лицом — смешно, жалко, но все молятся.

Он наконец отложил расписание.

— Что у нас первым?

— Зелья. Снегг.

Драко приподнял уголок губ.

— Прекрасно. Надеюсь, у кого-нибудь опять расплавится котёл. Смотреть, как гриффиндорцы тушат себя водой, — лучше любого театра.

Первые уроки прошли без происшествий.
На Зельеварении Драко, как всегда, был сосредоточен и выверен. Его зелье кипело ровно так, как нужно — ни пузыря мимо, ни запаха лишнего. Снегг одобрительно кивал, молча проходя мимо, лишь раз задержавшись у гриффиндорского котла.

— Мистер Финниган, — голос профессора был тихим, но в нём звенела сталь. — Скажите, вы хотя бы пытались прочитать инструкции?

— Эм... я... — начал Финниган, но тут же отшатнулся, когда из котла вырвался столб фиолетового дыма.

— Восхитительно, — процедил Снегг. — Если бы глупость можно было измерить, ваш котёл давно бы лопнул от стыда. Сядьте. И ничего больше не трогайте.

Класс сдержал смешок.
Драко слегка усмехнулся. Некоторые вещи никогда не меняются.

После уроков он ушёл в библиотеку — не ради знаний, а ради тишины.
В Хогвартсе, полном криков, шумных переходов, сплетен и чужих лиц, это было чуть ли не единственное место, где можно было побыть наедине с собой.

Он сел у окна. Раскрыл книгу — «Превосходство чистокровных династий в магической истории» — не потому что хотел, а потому что так надо.

Но через страницу он уже смотрел в стекло.

Слишком тихо. Слишком пусто.