Дневник грязнокровки.

Драко шёл по каменному коридору, ведущему в глубины подземелий, туда, где стены становились влажными, а в воздухе ощущалась прохлада и лёгкий запах сырости от Чёрного озера. Факелы на стенах отбрасывали колеблющиеся тени, и шаги отдавались глухим эхом.

Он уже предвкушал, как будет развлекаться, читая сокровенные тайны выскочки Грейнджер. В конце узкого коридора он остановился перед гладким участком стены.

— Salazar, — произнёс он негромко.

Камень дрогнул, очертания стены начали расплываться, и перед ним открылся проход. Драко шагнул внутрь, и его встретил холодноватый зелёный свет, пробивающийся сквозь высокие узкие окна, за которыми лениво колыхались водоросли. Тяжёлые кресла с высокими спинками стояли полукругом к камину, в котором потрескивал огонь.

В гостиной было тихо — большинство студентов ещё ужинали или застряли в библиотеке. Отлично. Он направился к своему месту, достал из сумки бордовый блокнот и, усмехнувшись, раскрыл его там, где остановился на прошлой записи.

Он опустился в одно из кресел у камина, откинулся на спинку и положил ногу на подлокотник. Тепло от огня приятно контрастировало с прохладой подземелий.

Драко провёл ладонью по обложке дневника, ощущая под пальцами шероховатую ткань. На мгновение он задержал взгляд на замке камина, слушая ровный треск поленьев, и уголки его губ приподнялись.

Он подумал. Как было бы здорово почитать дневник маленькой Грейнджер, например тот момент когда он назвал её грязнокровкой на втормо курсе, а придурок Уизли сам себя заколдовал. Он не успел закончить свою мысль, как страницы перелистнулись на нужную дату.

- Ого, дневник заколдован, так значит там записи не только последних событий...что ж..интересно.

Он начал читать.

Сегодня Малфой совершил низкий и отвратительный поступок, неприемлемый для приличного общества. Когда мы с Гарри и Роном шли на тренировку по квиддичу, оказалось, что стадион уже занят командой Слизерина. Они сказали, что тренируют нового игрока, и какое же было наше удивление, когда вперёд вышел Малфой.

Как только я увидела метлы у него и всей команды, сразу поняла — ему попросту купили место в команде.

А потом он оскорбил Рона и его семью. Я не выдержала и сказала, что, по крайней мере, в Гриффиндоре никто себе место в команде не покупал. Конечно, он разозлился... и назвал меня... тут чернила размыты...

Слёзы, — отметил про себя Драко, — она ревела, когда писала это.

...он назвал меня грязнокровкой. При всех. Я должна была что-то ответить, постоять за себя, но ком подступил к горлу, а на глаза предательски навернулись слёзы. Я так надеялась, что он не заметил.

Заметил, — с холодным удовлетворением подумал Драко. — Я видел, как ты вот-вот разревёшься. Но потом этот придурок Уизли...

В этот момент Рон выступил вперёд и попытался наложить на Малфоя заклинание, но его палочка... В итоге заклинание ударило по самому Рону, и мы побежали к Хагриду, чтобы помочь ему. Я слышала, как Малфой и остальные слизеринцы смеялись.

Это был первый раз, когда кто-то назвал меня грязнокровкой. Да, я родилась не в семье магов, но я верю, что стану отличной волшебницей. Я буду стараться. Поэтому сейчас я возьму себя в руки, успокоюсь и пойду учить новое заклинание.

А Малфой... Малфой так воспитан — ненавидеть таких, как я. Что ж. Пусть ненавидит. Мне всё равно.

На этом моменте в гостиной Слизерина неожиданно появился домовик семейства Малфоев. Он бесшумно подошёл к креслу Драко, склонил голову и протянул небольшое овальное зеркало в резной серебряной оправе.

— Господин Люциус просил передать это, — тихо произнёс эльф.

Драко поднял бровь, взял зеркало и почувствовал, как в нём колыхнулась тёмная рябь — предвестие того, что сейчас в нём появится лицо отца.

Драко едва коснулся пальцами оправы, как поверхность зеркала потемнела и стала глубокой, словно чёрная вода. Через мгновение из глубины проступили резкие черты лица Люциуса Малфоя — безупречно гладкие светлые волосы, ледяной взгляд.

— Драко, — произнёс он тихо, но так, что в голосе звенела сталь. — Я рад, что ты один.

— Конечно, отец, — отозвался Драко, устраиваясь удобнее.

— Слушай внимательно. В Хогвартсе грядут перемены. Очень скоро. И твоя задача — быть готовым.

Драко слегка приподнял бровь:
— О чём идёт речь?

Люциус чуть склонил голову, как будто оценивая, стоит ли говорить прямо:
— Министерство недовольно методами нынешнего директора. В кулуарах обсуждают его... поспешное удаление с поста. Всё оформят официально, с вескими обвинениями.

— И кто займёт его место? — спросил Драко, чувствуя, как в груди поднимается любопытство.

— У Министерства уже есть кандидатура. Женщина. Ты с ней знаком — профессор Амбридж. — Люциус произнёс имя с лёгкой насмешкой, но без тени сомнения. — Она будет действовать в интересах тех, чьё мнение имеет вес.

— Ваших? — уточнил Драко.

— Наших, — холодно поправил Люциус. — Это возможность, которую нельзя упустить. Под её руководством правила будут иными. И тебе нужно будет воспользоваться этим положением.

Он чуть подался вперёд, и в его взгляде появился хищный блеск:
— Наблюдай. Запоминай. Особенно за Поттером и его друзьями. Вскоре их положение в школе станет... шатким.

Поверхность зеркала чуть дрогнула, как от лёгкой ряби, и Люциус добавил:
— И, Драко... будь осторожен. Даже стены здесь слушают.

Его лицо медленно растворилось в темноте, и зеркало вновь стало обычным.

Драко ещё некоторое время держал его в руках, наблюдая, как тусклый отсвет камина скользит по серебряной оправе. Слова Люциуса звучали в голове, словно отзвуки далёких шагов в пустом коридоре.

Амбридж во главе школы... новые правила... другое распределение сил.

Он медленно отложил зеркало на стол и склонился вперёд, положив локти на подлокотники кресла. Взгляд его упал на бордовый блокнот, лежащий рядом.

А что, если... — уголок губ изогнулся в лёгкой, почти ленивой улыбке. — ...этот дневник станет моим собственным инструментом? При новом порядке я смогу использовать его куда эффективнее.

Он взял дневник, провёл пальцем по обложке и, прищурившись, подумал:
Да, Грейнджер. При всех своих знаниях ты не понимаешь, во что ввязалась.

Пламя в камине треснуло, и на стенах заиграли длинные тени. В гостиной Слизерина стояла тишина, но Драко уже слышал, как в его голове начинает складываться план.

Он встал, положив дневник за прочие книги в книжном шкафу, и произнёс:
— Evanesco.

Дневник исчез, оставив после себя лишь лёгкое колыхание воздуха.

В этот момент в зал вошли Крэбб и Гойл.
— Ты пропустил ужин, Драко, — сообщил Крэбб. — Мы принесли тебе кусок лимонного пирога.

— Вам лишь бы пожрать, — усмехнулся он, но всё же взял кусок пирога из рук Гойла и откусил. — Что нового?

— Пророк пишет, что у Дамблдора опять неприятности, — с набитым ртом сообщил Гойл. — Мол, он... э-э... вмешивается в дела Министерства.

— Да, — поддакнул Крэбб, — и что он вообще плохо управляет школой.

Драко откинулся на спинку кресла, поигрывая вилкой.
— Не просто неприятности, — сказал он с ленивой уверенностью. — Вот-вот поднимется шторм, и Дамблдор окажется в самом его центре.

Крэбб и Гойл переглянулись.
— Ты думаешь, его выгонят? — спросил Гойл.

Драко лишь загадочно усмехнулся, отложил вилку и вернулся к пирогу, не потрудившись ответить прямо.

Драко доел пирог, встал и, бросив вилку на тарелку, сказал:
— Ладно, завтра будет длинный день. Тренировка перед матчем против Гриффиндора.

Крэбб и Гойл что-то пробормотали в ответ, но он уже направился к лестнице, ведущей в спальни. В коридоре подземелий стояла тишина; лишь из-за высоких окон пробивался зеленоватый свет Чёрного озера, и медленные тени водорослей скользили по каменным стенам.

Он поднялся в спальню, бросил взгляд на аккуратно заправленную постель и, стянув мантию, лёг, позволяя себе наконец расслабиться. Перед тем как закрыть глаза, в голове вновь всплыли слова отца и образ бордового дневника.

Скоро всё изменится, — успел подумать он, прежде чем сон окончательно накрыл его.