Запретный плод сладок.

Утренне осеннее солнце ласкало лица спящих во дворце, согревая елеуловимым теплом.Все еще стояла сонная тишина, окутывая стены безмолвием.
Мирай резко распахнула глаза от плача маленькой Гёнюль, которая заливалась громким хныканьем в колыбеле.
— Я принесу ее тебе, не вставай.— сонно произнес Ибрагим, поднимаясь с кровати. Он аккуратно взял ребенка на руки, поцеловал в лоб и понес в кровать.
— Она голодна.— оповестила Мирай, смотря на испуганное лицо Ибрагима.— Нужно позвать кормилицу, она может не наесться моим молоком.
— Сейчас позову.

Ибрагим и Мирай лежали на кровати, укрывшись теплым пуховым одеялом, а между ними улыбаясь во сне спала маленькая дочь.
— Я так мечтал просыпаться вот так. Чтобы вы, моя госпожа, были рядом. Но и представить не мог, что когда мои мечты воплотятся в реальность, мы будем на одни.— улыбаясь сказал Ибрагим, поправляя детскую одежду.
— Когда я узнала, что беременна, во мне что-то сломалось, то, что было надломлено нашей разлукой. Я так боялась, что я не смогу выносить нашего ребенка, что медленно сходила с ума каждый день. А перед сном, мечтала о том, что вы, паша, сейчас рядом со мной , положив руку на живот с нежностью говорите о счастье, которое должно вот-вот появиться на свет.
— Все позади, госпожа, все это позади.— Ибрагим прильнул к губам девушки.

Мирай стояла возле покоев Султана, а позади нее стоял Ибрагим, ожидая приглашения войти. Мирай не унималась, жаждила поговорить с Сулейманом и настоятельно пришла к его покоям без приглашения.
— Султан ожидает вас.— из покоев вышел стражник, склоняясь в поклоне.
Мирай слегка толкнула его плечом и вошла в комнату, где за рабочим столом сидел падишах.
— Доброе утро.— сухо произнесла Мирай и склонилась в легком поклоне.
—Доброе утро, Мирай. Что заставило тебя придти в столь ранний час?— поинтересовался Сулейман, поднимаясь с места.
— Один единственный вопрос,который терзает меня слишком долгое время.
— Я слушаю.
— Почему?
— Что "почему", милая?— не понимая о чем речь,спросил Султан.
— Почему вы устроили Михримах шикарную свадьбу на весь Стамбул, а я была отправлена в ссылку как предатель?— процедила сквозь зубы Мирай, делая шаг к падишаху.
Ибрагим оставался стоять позади девушки, не вмешиваясь в разговор, он не пытался одернуть девушку,чтобы та была мягче и подбирала слова, он молча стоял и смотрел в ее спину.
— Присядь, Мирай.— без каких-либо эмоций произнес Сулейман.
—Я не в том положении,чтобы присаживаться рядом с вами. Я предатель, я узница ссылки, я разочарование. Таким не гоже даже стоять рядом с самим Султаном.— язаила она.
—Приди в себя!— нахмурился Сулейман.— Не забывай с кем ты разговариваешь. Сядь.
— Мирай,— Ибрагим подошел чуть ближе и склонился сзади к ее уху,— прошу, помягче, не создавай проблем. Присядь.
Мирай тяжело выдохнула, взглянула через плечо на пашу и елеуловимо кивнула.
— Я отвечу на твой вопрос, но впредь, веди себя подобающе, я стерпел твою выходку, но следующую не потерплю.— Сулейман стал более грубым, голос его похолодел, а взгляд стал суровым. Мирай снова хотела выплюнуть что-то язвительное, но легкое касание Ибрагима остепенило ее.
— Мне просто до боли обидно, что вы так неравноправно поступили. Я понимаю,это ваша дочь, но и во мне течёт ваша кровь. Одну вы отослали на верную смерть, вторую выдали замуж. Но исход у всего этого один.— горько произнесла девушка, сжимая руки в кулаки.
— Я знал,что Михримах не будет счастлива в этом браке, знал,что разочаруется в Рустеме, знал, что пожелает развода.— ответил на вопрос Султан.
— А я? Почему со мной и Ибрагимом вы сыграли этот спектакль?
Султан не спешил отвечать на вопрос девушки,потому что не знал на него ответ. Он стушевался, пытаясь понять самого себя и что движило им в тот момент. Только после того, как Мирай покинула Стамбул, Сулейман понял, что за эти дни он превратился в зверя и так беспощадно отнесся к двум влюбленным, хотя мог поступить иначе, мог даровать свободу и сыграть свадьбу, мог, но не хотел. Не хотел отвечать добром на предательство, если бы только они с самого начала все рассказали ему, он бы был мягок, но не после стольких дней вранья.
После минутного молчания, Мирай поднялась с места.
— Я поняла вас, Султан, позвольте уйти.— не дожидаясь ответа, она направилась к двери, перед этим демонстративно повернувшись к падишаху спиной, что было недопустимо. Но он не проронил ни слова, пытаясь сохранять спокойствие и прислушиваться к словам матери.

Ибрагим с четверть часа провел в покоях Сулеймана после ухода Мирай, но потом поспешил вернуться к девушке, которая склоняясь над колыбелью что-то тихо напевала.
— Госпожа,— тихо позвал Ибрагим.
— Да, паша.— ответила она, обернувшись.
— Как вы себя чувствуете?— подойдя к ней, он аккуратно провел по волосам девушки.
— Рядом с вами, паша, я словно пархаю.
— Тогда после завтрака вас ждет небольшой сюрприз.

Мирай и Ибрагим вышли из дворца под разговорами о дочери которую они оставили под присмотром Айсу и Валиде. Мирай вяло шагала по гравию, смотря себе под ноги, а внутри все трепетало от голоса любимого, который воодушевленно рассуждал о внешности дочки.
— Конюшня?— спросила Мирай, останавливаясь возле хлева.
— Вас ожидает Бархат.— улыбнулся Ибрагим, открывая тяжелую дверь.
Мирай широко улыбаясь прошла внутрь и остановилась возле черного коня, которого когда-то ей подарил Султан.
— Бархат, мой мальчик!— воскликнула она и припала к его шее, обвивая ее руками. Конь словно вспомнил свою хозяйку, радостно зашагал на месте , словно пританцовывая.— Я так скучала по тебе, малыш! Ай, красавец.— она провела ладонью по густой чёрной гриве, вдоль, шеи и бока, ощущая каждую мышцу под рукой.
— Оседлаете?— улыбаясь, спросил Ибрагим, указывая на седло.
— Боюсь, я не справлюсь.— стушевалась Мирай.
Паша молча оседлал коня и протянул руку девушке, тем самым приглашая ее к себе. Легким движением он помог ей усесться в седло перед собой, оставляя краткий поцелуй на ее шее.
— Держитесь.

Ибрагим разогнал коня, оставляя позади столб пыли из под копыт. Мирай прикрыв глаза ловила прохладный воздух своим пунцовым лицом с широкой улыбкой, крепко прижимаясь спиной к Ибрагиму. Внутри все трепещало. Она до сих пор не могла поверить, что он рядом, что он не мираж, не иллюзия, не сон, он настоящий, сидит позади нее и подгоняет коня.
Она ощущает его тело за кафтаном и внутри все переворачивается.
Девушка до сих пор не знает куда они держат путь и что для нее приготовил Ибрагим, но точно знала, что ей совсем это не важно, лишь бы он был рядом.
—Сбавь ход, Ибрагим.— попросила она.
— Что-то случилось?— спохватился мужчина.
— Я хочу насладиться моментом.

Конь шагал по натоптаной тропинке в глубине леса и тяжело дышал после голопа. А Мирай и Ибрагим молча смотрели по сторонам. Мужчина обвил рукой талию девушки, зарываясь носом в ее волосы. И в роде бы все наладилось, и вроде бы все хорошо, но на душе мужчины лежит тяжелый груз, связанный со здоровьем Мирай. Как бы он не пытался отвлечься, все тщетно, мысли возвращаются к одному и тому же.
— Госпожа,— тихо прошептал мужчина, водя носом по ее волосам.
— Да?
— Позвольте завязать вам глаза.
Мирай ярко улыбнулась, посмотрев на мужчину через плечо и кивнула. Ибрагим выудил из кармана атласный шарф и прикрыл им глаза девушки. Приказал держаться крепче, разгоняя коня.
Через пару минут чёрный конь резко остановился, а девушка торопливо пыталась самостоятельно развязать повязку на глазах, в нетерпении сюрприза.
— Не спешите,— смеялся Ибрагим,— я помогу вам.— в миг с глаз девушки упал атлас, заставляя жмуриться от яркого солнца.
— Ибрагим,— тихо прошептала девушка,— это же та самая поляна. Все в точности как в тот день.
— Да,— мужчина ловко спрыгнул с коня и снял с него девушку, которая тут же обвила его шею руками.— То самое место, с которого все началось. Я посчитал это очень романтичным и значимым.
— Спасибо!

Поляна была и впрямь точь в точь похожа как тогда, почти два года назад. Все те же два шатра, вдали кипит полевая кухня, а в центре яркий костер. Изменилась лишь природа и судьбы. Мирай медленно прошла вдоль шатра, касаясь плотной брезентовой ткани красного цвета с вышивкой, оглядела поляну, на которой они вчетвером ужинали и разговаривали на различные темы. Шатер, когда-то принадлежавший Ибрагиму и Рустему, в котором первый не провел ни одной ночи.
Остановившись возле второго шатра, в котором поздней ночью Ибрагим признался девушке в чувствах, где были пламенные поцелуи, касания и желание остаться тут навсегда. В уголках глаз предательски скопились жгучие слезы. Подняв взор к солнечному небу, Мирай тяжело выдохнула.
— Госпожа,—подоспел паша, положив руки на плечи девушки.— дайте волю слезам, позвольте выйти всем эмоциям, опустошите сосуд боли.
— Я оставлю это на потом, на последок.— собрав волю в кулак, девушка улыбнулась, поворачиваясь к мужчине. Она провела рукой по его лицу, запуская пальцы в густую бороду.
— Ибрагим.— нежно произнесла Мирай.
— Моя госпожа.— мужчина склонился над девушкой, обвив ее лицо ладонями,коснулся её губ.
Он трепетно смаковал девичьи уста, а внутри все переворачивалось от переполненных чувств. Мирай обхватила широкие плечи и сквозь поцелуй прошептала слова о любви.
Во круг пары воцарила атмосфера, наполненная терпкими чувствами любви и горечи, окутывая их в какое-то безумие. Мирай словно под гипнозом не прерывая поцелуй попятилась назад, касаясь спиной шатра и через секунду их окружил полумрак. Ибрагим аккуратно уложил девушку на прохладное одеяло, а сам склонился над ней, заглядывая в глаза. Воздух тяжелел и накалялся от каждого прикосновения, от каждого поцелуя и взгляда, заставляя закипать кровь в жилах. Стало невыносимо душно. Ибрагим непослушными пальцами потянулся к пуговицам на декольте платья девушки, постепенно открывая взор к прекрасному.
Мирай стянула с мужчины кафтан, выбросив в сторону как ненужный элемент одежды, получая в секунду десяток жарких поцелуев в шею.
Когда воздух накалялся до предела, а тела пробирала приятная судорога предвкушения, Ибрагим притянул девушку ближе, переплетая их пальцы и возведя над ее головой, оставил влажный поцелуй на губах.
— Ибрагим.— томно слетело с девичьих уст, словно мольба о пощаде. Пышная грудь учащенно вздымалась, прикасаясь к горячему телу паши.
Мужчина больше не мог медлить, ощущая натянутые,как струна нервы, окунулся в горячую девичью плоть, заставляя Мирай воскликнуть. Эта близость была долгожданная и такая необходимая для них двоих.

Мирай в горячем поту лежала на груди Ибрагим, вырисовывая на ней узоры тонким пальчиком.
— Я люблю вас, госпожа.— прошептал Ибрагим, а следом оставил поцелуй на ее макушке.
— Я люблю вас,паша.