Траур
Утро громыхало крупными каплями дождя об землю, а во дворце стояло безмолвие. Не слышны были веселые разговоры в гареме, не кипела кухня, не решались важные вопросы, не велись переговоры. Ибрагим словно под гипнозом на ватных ногах шел по длинному коридору, шатаясь из стороны в сторону, а по щекам его водопадом катились едкие слезы скорби. Еще пара десятков шагов и он рухнул на колени, сдерживая душераздирающий крик. Дрожащей рукой он коснулся бледного, словно полотно безжизненного девичьего лица.Еще сегодня утром, уходя по важным делам он напоследок поцеловал горячие губы девушки, а сейчас сидит над ее бездыханным телом, облаченным в саван.
Его мир рухнул, его душа разрывалась на части, он готов был кричать на весь мир от боли, что принесла ему смерть его любимой.
— Мирай!— где-то позади раздался истошный крик Айсу.— Мирай, дочка!—это был самый страшный на земле крик, "крик матери, потерявшей ребенка". Она вырывалась из рук Валиде, пытаясь прорваться к бездыханному телу дочери.Когда рука матери разжалась, Айсу свалилась с ног рядом с Ибрагимом, касаясь лица Мирай.
— Моя девочка, мое сердце!— плакала мать.— Ибрагим,— она с надеждой посмотрела на мужчину, который тут же поднял на нее свой взор опухших глаз,— это сон! Скажи мне, Ибрагим, скажи, что это не правда.— она хваталась за его плечи, словно за спасательный круг, сжимая черный кафтан в дрожащих руках. Мужчина молча притянул женщину к себе, крепко прижимая к своей груди, всхлипывая от истерики.
—Я не смогу без нее, Ибрагим!— рыдала Айсу в грудь паши.
— Айсу-султан,— тихо прошептал он, пытаясь взять себя в руки,— посмотрите на меня,— он ладонями поднял лицо женщины, заставляя смотреть себе в глаза,— у нас есть Гёнюль, слышите? Мирай хотела, чтобы она росла с нами, с вами и со мной, слышите? Мирай всегда будет с нами, в нашем сердце, а ее дочь на земле!— Айсу быстро кивала на слова паши, а по щекам стекали горячие слезы. Мужчина прижал женщину снова к себе, смотря на Мирай.
— А сейчас, позвольте мне,— он отстранил Айсу от себя,— побыть наедине с Мирай.
Айсу прикоснулась губами к лицу дочери, что-то шепча. Ибрагим кивнул Рустему в сторону Айсу, тотчас он спохватился , поднял женщину на ноги и увел.
— Оставьте его.— сказал он толпе, что столпилась на крыльце.
Они послушно стали расступаться, возвращаясь во дворец, оставляя Ибрагима наедине с девушкой, которая была для него воздухом.
Сидя под крупными каплями дождя, он наматывал мокрые волосы Мирай на палец, что-то безразборчиво шепча. Он знал, что это произойдет, но отказывался верить и жил эти дни с надеждой, что она останется с ним что не покинет. Но ее сердце не позволило. Оно остановилось.