Недолгое счастье
Ибрагим медленно,словно под гипнозом держал путь по длинному коридору,примяком в покои,которые долгий год с тоской пытался избегать,чтобы не заставлять сердце ныть противной болью.Он не мог до конца осознать,что Мирай снова тут,что на земле есть его дитя,его кровь и плоть,его дочь.Он мог бы быть счастлив,но мешает одно большое "но",которое может разрушить все,сделав только хуже.
Подойдя к двери,за которой находились те,которые заставляли трепетать все нутро,он ьзамер,положив руку на двурную ручку.
Когда он все же решился открыть массивную дубовую дверь,первое,что он увидел:спящую Мирай и дочь,на руках хатун.
— Что происходит?— тихо спросил он,подойдя к рабыне.
— Девочка капризнячала,мне пришлось взять ее на руки,чтобы она не разбудила Мирай-султан.— Иборагим молча протянул руки и забрал ребенка.
Большие глаза были прикрыты и подрагивали от чуткого сна,маленький нос,похожий на пуговку явно был унаследован от мамы,а вот пухлые губы были точной маленькой копией губ Ибрагима.Разглядывая двухмесячного младенца,Ибрагим не заметил,как невольно распустил слезы,улыбаясь.Наклонившись он вдохнул нежный запах своего дитя, прикрывая глаза, которые предательски наполнились слезами. Малышка была слишком мала для двух месяцев, совсем крохотные ручки и ножки, круглые румяные щечки и совсем легкая, словно пушинка.
Ибрагим медленно подошел к кровати, на которой лежала бледная девушка. От прежней Мирай осталось лишь воспоминание, она не была той яркой, румяной, вечно смеющейся звонким смехом Мирай. Вместо нее лежала почти белая, исхудавшая девушка с темными кругами вокруг глаз, а на висках елезаметно проглядывалась редкая седина, а ведь она совсем еще юна для седых волос.
—О чем ты?— хмуря брови выплюнул Ибрагим.— Хочешь сказать, что она с минуты на минуту умерт?
—Может не с минуты на минуту, чуть позже, может день, два, неделя, не более. Она угасает.— лекарь словно загнанная в угол мышка стояла окруженная Османами.
— Так сделай что-нибудь!— взревел Ибрагим, хватая лекаря за плечо.
— Ей может помочь только Аллах, на все его воля. Я не в силах продлить жизнь девушке, я прошу прощения.
Ибрагим выпустил из руки испуганную старушку и резко отошел от всех, накрывая лицо рукой.
— Скажи мне, что на данный момент я могу сделать для нее, чтобы облегчить ее муки?— вернулся к разговору паша, пытаясь из стороны в сторону.
— Окружите ее любовью, заботой и счастьем.
Мирай лежала в своих покоях с дочерью на руках, которая нежно посапывала ей в плечо.
— Сегодня обряд имянаречения.— тихо прошептала Михримах, сидя у ног сестры.— Султан готовит залы для празднования.
—Наконец-то у моей малышки будет имя, и моя это, выбранное Ибрагимом. Как я и мечтала.— Мирай вяло улыбнулась,а в ее потухших глазах блеснул огонек счастья.
—Он не заходит к нам, его что-то останавливает? Султан?— встревоженно спросила девушка.
— Что ты, сестра, он что и делает-это сторожит ваши покои и тихо,пока ты спишь приходит сюда, берет малышку на руки и не сводит с нее глаз. Честно, он бывает тут чаще, чем все остальные.
— Правда?— улыбнулась она.
— Чистой воды.
В дверь неожиданно постучали, от чего спящая малышка недовольно закряхтела. В двери показалась голова Рустема.
— Тук-тук, можно?
— Тише! Ты мою племянницу разбудил.— нахмурилась Михримах.
— Не разбудил,— поправила Мирай и улыбнулась Рустему, приглашая в покои.— Она спит цеми днями, просыпается только покушать, я даже не успеваю с ней поиграть, она тут же засыпает.
Рустем широко улыбаясь протянул руки в сторону Мирай, с детским озорным сиянием глаз. Мирай засмеялась и передала в руки мужчины дочь.
— О, Аллах, какая она маленькая, даже страшно трогать, словно, вот-вот сломается.
— Не переживай, не сломается.— засмеялась Мирай, приподнимаясь на кровати.
Снова открылась дверь, но в этот раз без стука, заставляя Мирай расплыться в широкой улыбке.
— Мирай,— Ибрагим подошёл к девушке, склоняясь над ней, заключил в объятия, сопровождающимися нежным поцелуем в лоб.— Мое.— он забрал ребёнка с рук друга, прижимая к себе.
— Брат, я не претендую, твое, конечно!
— Михримах, надо сообщить Нигяр, что необходимо подготовить покои госпожи для обряда.—присаживаясь рядом с Мирай,сказал Ибрагим.
— А почему покои? Разве Султан не приказал готовить залы?— спросила Мирай, смотря на пашу.
—Мы посчитали, что обряд лучше провести тут, чтобы тебе было комфортно.
— Это вы хотите сказать, что я совсем умирающий лебедь что даже не в силах покинуть свои покои?— нахмурилась девушка.
— Что ты, душа моя. Как ты прикажешь, так и будет. Мы хотели как лучше.