Он испытывал нас.
Под раскаты грома Ибрагим сидел за своим столом и жадно уплетал обед,который и обещал Падишах. Наплевав на приличия, он ел руками, чтобы как можно больше поместить в рот, который так молил о еде двое суток. За приёмом пищи он не заметил, как дверь с тихим скрипом открылась и на пороге показалась Мирай. Она так же тихо затворила за собой дверь и еле слышно прислонилась к ней спиной, наблюдая за тем, как паша безприлично облизывает пальцы.
—Приятного аппетита, паша. —с улыбкой произнесла она, заставив его застыть с пальцем во рту.
—Госпожа, —он то ли по привычке, то ли от растерянности поднялся с места и поклонился, —я не ожидал вас увидеть, простите за мой неподобающий приём пищи.
Мирай молча подошла к нему и кинулась на шею, обвивая её руками.
—Ибрагим, —прошептала куда-то за ухо девушка, —я думала, что потеряла свою жизнь вместе с тобой.
Без какого-либо желания, он остратранился от девушки, виновато улыбаясь, взял со стола тканную салфетку и протер ей с начала лицо, а затем руки, а после заключил Мирай в объятиях, на которые только хватило сил.
—Когда я услышал, что твоё сердце больше не бьётся, я готов был вырвать своё и отдать тебе, лишь бы ты жила, готов был кричать от боли, которая вмиг обрушилась на меня.
—Прости меня, Ибрагим, —заглянув мужчине в глаза, произнесла она, —мне нельзя было позволять себе такое поведение, из-за них ты пострадал.
—Я ни сколько не жалею,потому что лучшее, что случалось со мной-это ты, моя госпожа, твоя любовь, твои глаза, которые пылают ярким заревом при виде меня, твои нежные губы, что целовали меня по утрам, нежный голос и руки.
Мирай на долго не задержалась в покоях Визиря, она дала ему сначала насладиться пищей, а затем хаммамом, куда сходила и сама, чтобы подготовиться к долгожданной и такой желанной встречи с пашой. Надев на себя лишь лекгую шёлковую пижаму красного цвета и такого же пеньюар, вышла на балкон, где после прошедшей грозы пахло свежестью.
Вдыхая вечернюю прохладу, девушка невольно разрешила слезам оставить влажные дорожки на щеках. Она неприменно счастлива, что Повелитель снисходителен и помиловал Ибрагима,даровал любовь, но какой ценой, любить человека за тысячи километров от него-это подстать смерти, не иметь возможности касаться, видеть, целовать, невольно переглядываться и искать его в толпе глазами, чтобы лишь уловить тот самый полюбившийся взгляд.
За раздумиями она вздрогнула, когда её плеча коснулись губы.
—Моя госпожа, —прошептал Ибрагим, зарываясь носом в её волосы, —я так тосковал по вам, по вашему голосу, по вашим прикосновениям и губам. Я сходил с ума от мысли, что я больше никогда не прикоснусь к вашему телу, не загляну в глаза и не услышу ваш голос. Это разрывало моё сердце на милионы частиц. Но вы сейчас здесь, рядом со мной и это самая большая награда за те страдания, через которые мы прошли.
Девушка обернулась,приземляя свою ладонь на щеку Ибрагима и искренне улыбнулась, а на глазах застыли слезы. Девушка не могла поверить, что так сильно полюбила человека, что готова отдать жизнь за него, не могла поверить, что её любят так же сильно.
—Ибрагим, —тихо прошептала она, поглаживая его щеку пальцем, —поцелуй меня. —словно моля, произнесла она, заставляя Ибрагима напрячься всем телом.
Им не нужно было прятаться где-то в глубине комнаты, чтобы никто не мог их увидеть, прямо тут, стоя на балконе, он накрыл её губы нежным поцелуем не боясь, что их могут застать врасплох. Он крепко впивался руками в её кожу, словно боялся, что это всё мираж, что это выдумка, игра разума.
Он любил её так сильно, что внутри всё немело от переполненных чувств.
Этот нежный, трепетный поцелуй говорил для них о многом, о том, как они тосковали друг по другу, о той сильной связи и любви.
—Ты хочешь сказать, что Сулейман всё знал с самого начала?! —не веря своим ушам, спросила Мирай.
Пара расположилась на тахте за разговором,которые они начинали в промежутках между ласками.
—Султан всё рассказал, всё с самого начала. Он знал абсолютно всё, даже наши прогулки, до каждой мелочи. —подтвердил Ибрагим, отпивая горячий чай.
—Но почему он тянул время? Почему вообще всё это так странно произошло? Почему такое странное наказание? Зачем мучал? Я до сих пор не нашла ответы на эти вопросы.
—Он испытывал нас. Он проверял, на сколько мы верны друг другу и сможем ли мы променять любовь во благо себе. Мы прошли это испытание. И боюсь,следующие на очереди Михримах и Рустем.
—Он не верит в Рустема, ни в него, ни в его действия и эмоции.
—Так и есть. Он настроен в его сторону очень серьёзно и видит, что этот человек делает всё только в своё благо и готов из кожи вон вылезти для этого. Он не верит в его любовь к своей дочери.
—Моя нежность, моя любовь, —шептал Ибрагим, после каждого слова оставляя влажные следы на шее Мирай, —я так нуждался в тебе.
Мирай лишь улыбнулась, обхватывая лицо Ибрагима ладонями и притягивая к себе.
Под весом мужчины она утопала в перине, которая была застелена щелковой простыней. Ибрагим нежно касался её тела, словно она была хрупким хрусталем, который мог под его натиском раскрошиться на мелкие частицы.
Она не разбивалась, а таяла в его руках, словно лёд под солнцем.
Каждое касание отдавалось диким жаром,разжигая огонь внутри.
Ибрагим вёл уже не столь нежный, как страстный поцелуй, задыхаясь от этой сладкой близости.
Руки его бесцеремонно блуждали по девичьему телу, вызывая табуны мурашек. Когда Мирай стало совсем жарко, она потянулась к кафтану Ибрагима, стягивая его с тела, освобождая от совсем ненужного элемента одежды, а он тем временем развязал пояс пеньюара,который давно жаждил снять,чтобы насладиться красотой любимого тела.
Соприкасаясь разгоряченными телами, сливаясь в пламенном поцелуе, Мирай выгибалась навстречу мужчине, словно показывая, что она жаждит большего. Ибрагим улыбнулся, пристраиваясь удобнее между двух разведённых ножек, которые тут же обхватили его торс и сомкнулись за спиной.
—Ибрагим, —молила она, извиваясь словно змея, —прошу... —но эту игру вёл паша,он не спешил начинать то, что желает и сам, он дразнил её, наслаждаясь тем, как она страстно молит о пощаде.
Сжимая в руке грудь, второй рукой он провёл по животу, спускаясь ниже,касаясь самого сокровенного.
Мирай втянула воздух через нос и замерла, когда Ибрагим заиграл пальцами. С её губ слетел сладкий стон,от которого Паргалы закатил глаза и задал более быстрый темп пальцам.
Мирай задышала чаще, а чёрные зрачки совсем перекрыли зелёную радужку, тогда Ибрагим резко убрал руку и так же резко вошёл в девушку, заставляя её разорваться в сладком стоне, который успешно был заглушен поцелуем.
—Я буду скучать по тебе. —поздно ночью прошептала растрепаная Мирай,лежа на груди Ибрагима.
—Я даже думать об этом сейчас не хочу, моя госпожа, давай просто насладимся этим моментом.