Ты покинешь Стамбул.
Ибрагим сидел в покоях Султана, а под ложечкой предательски тряслось. Он вяло, но нервно тряс коленом, закусив ноготь большого пальца левой руки. Чёрное одеяние неприятно пахло подвальной сыростью, от чего его желудок, и так жаждущий пищи, выворачивало ещё больше. Мужчина чего-то ожидал, но чего сам понять не мог, возможно, какого-то чуда, которое придаст ему хоть немного сил, которых в нём не осталось.
Султан пугал Ибрагима, он совсем не узнавал падишаха. Невнятные речи, загадочные мысли, которые Ибрагим мог бы хоть немного понять, если не был бы так слаб.
Когда в дверь постучали, Султан разрешил войти пришедшему.
Массивная дубовая дверь медленно отворилась и в покои аккуратно вошла девушка, которая закрыла рот ладонью.
—Ибрагим, ты жив! —зарыдав, произнесла она, позабыв о поклоне и приветствие падишаха.
—Мирай, —выдохнул её имя мужчина и из оставшихся сил поднялся на онемевших от накативших эмоций ногах. —я знал, что вы живы, моя госпожа! —Ибрагим осили всего несколько шагов в сторону девушки и неподвижным грузом рухнул в её ноги, вызывая у неё неожиданный вскрик.
—Повелитель, —выдавила она из себя, поклонившись, —вы же сказали мне, что Ибрагим казнён еще той ночью.
Султан ничего не ответил, лишь уставил всё тот же безразличный взгляд.
—Приведи его в чувства и напои водой. —неожиданно произнёс он и направился к дверь, поспешив покинуть свои покои.
От его действий Мирай стало совсем не по себе, она села рядом с мужниной, положив его голову к себе на колени.
Мирай холодными пальцами аккуратно провела по лицу Ибрагима, проронив на измученое лицо пару горячих слез.
—Ибрагим, —тихо прошептала она, —мой Ибрагим, прости меня. Твоё лицо, ты словно несколько лет был в заточении, измученое, совсем не живое, не то лицо, которое я так сильно полюбила, но я счастлива видеть тебя и таким, в этом ужасном чёрном кафтане, который сулит скоропостижную смерть, но живым. Прошу, Ибрагим, очнись.—Мирай плача похлопывала по впалым щекам Визиря, в попытках привести его в себя. Пара неудачных попыток обвенчались успехом только после того, как она намочив руки в прохладной воде, протерла его лицо, приглаживая волосы.
—Мирай, —вяло произнёс он, пытаясь улыбнуться, —я знал, что ты жива.
—Ибрагим, —плакала она, уткнувшись в его грудь.
Спустя небольшой промежуток времени, Султан вернулся в свои покои, тогда Ибрагим сидел в кресле с бокалом воды в руках, а рядом стояла Мирай, вытирая слезы рукавом чёрного платья, в которое она облачилась во имя скорби о любимом.
—Я знаю, что такое любовь, Мирай. —произнёс Султан, расхаживая по покоям. —Знаю как любить и быть любимым. Я не гипсовая статуя, я не булыжник, отколовшийся от скалы. У меня есть сердце, есть душа. А сейчас вы двоем испытали на себе, что значит отсутствие всех тех светлых частиц человека, которые дело его человеком. —на монолог Султана девушка лишь кивала головой, держа дистанцию между любимым, хотя сердце наровило прижаться к нему всем телом, слиться в поцелуе и не отпускать от себя.
—Вы повели себя неподобающе, ни члену династии, ни Визирю Османской Империи. Вы ощутили достаточно боли за эти дни, знаю, они длились для вас вечность. Я не пожалел тебя, Мирай, не пожалел твоё сердце, знал, что может всё это обернуться для тебя намного хуже. Солгал тебе о казни Ибрагима, а ему о твоей кончине. Видел всю ту боль и ярость, в ваших глазах, которые могут испытывать только те, которые любят по-настоящему. —Ибрагим качнул головой, снова не совсем улавливая суть слов Сулеймана и перевел взгляд на Мирай.
—Я могу править народом, янычарами, миром, но не могу править любовью. —произнёс он, присаживаясь на тахту. —Я дарую вам любовь. —от произнесённых слов у Мирай защемило сердце, а Ибрагим словно стал белее.
Он искренне не понимал, за что тогда были все те мучения, что они испытали.
—Но не всё так просто. Я помилую Ибрагима, сохранив его жизни и титул Визиря, —продолжил он, смотря на Паргалы, —принимаю вашу любовь, но с одним условием. В знак наказания, так сказать.
—Повелитель, —начала Мирай, упав перед ним на колени и поцеловав подол кафтана, —я приму любые условия, лишь бы вы сохранили жизнь Ибрагиму!
—Ты покинешь Стамбул и не вернёшься сюда в ближайшие годы. —серьёзно произнес Султан, смотря на девушку в своих ногах.
—Я не смею перечить вам, повелитель, я не смею больше и подумать поперёк вам, Султан!
—Мирай.—прошептал Ибрагим.
—Повелитель, отправте в ссылку меня, Мирай не должна покидать свою семью, зная, что у неё кроме вас и матери не осталось никого.
—Ибрагим, —серьёзно произнёс он, —ты не в том положении, чтобы сейчас мне что-то говорить. Прими моё решение и радуйся, что твоя жизнь будет сохранена. Вы можете любить друг друга хоть до умопомрачения, но ты должна как можно дальше быть от Стамбула.
—Я всё поняла, Повелитель. —она поднялась с места, явно ощущая облегчение.
—Завтра ты собираешь вещи и ночью выдвигвешься в путь.Можешь взять с собой мать и брата.А ты, Ибрагим, отправляйся в свои покои, там ждёт обед, затем направляйся в хаммам, приведи себя в порядок. У вас с Мирай есть время, начиная с этой минуты и до её сборов.