XV.
Утро началось как всегда — шумный коридор, запах свежезаваренного кофе, клочки серого неба, что пробивались сквозь окна в классе. Но в этот раз Феликс почувствовал, что что-то в воздухе изменилось. Он вошел в класс, где на его привычно спокойном лице появились едва заметные морщины от напряжения. Всё это было связано с тем, что настал момент, который не мог не затронуть всех — выпускной.
Когда классный руководитель вошёл в класс, его взгляд был полон того же пресловутого серьезного настроя. Он долго молчал, стоя у доски, наблюдая за учащимися. Когда все, наконец, успокоились, он заговорил, его голос звучал властно и немного торжественно.
— Мы в 12 классе, ребята, и пришёл момент, который, возможно, станет одним из самых значимых в вашей жизни. Я говорю о выпускном. Скоро вы закончите школу, и это будет не просто прощание с учёбой. Это будет шаг в новую жизнь.
Феликс почувствовал, как его сердце чуть замерло. Он резко откинулся на спинку стула, пытаясь скрыть тревогу. Он ещё не был готов к тому, чтобы завершить этот этап. Всё слишком быстро изменялось. Слишком много воспоминаний, слишком много недосказанных слов.
Учитель продолжил.
— На выпускном будет танец. Вы все знаете, что это не просто весёлое событие. Это традиция, когда каждый выбирает свою пару. Итак, сегодня мы начнём обсуждать, с кем вы будете танцевать на выпускном.
Феликс стиснул челюсти. Он уже представлял, как этот момент придёт — он знал, что на выпускном всё будет не так просто. Он и сам не знал, с кем бы он хотел танцевать. В конце концов, не было особой нужды. Кто-то из друзей, наверное. Но, тем не менее, этот момент тянулся, как вязкая паутина, когда каждый взгляд — даже случайный — был важен.
Феликс снова почувствовал этот жгучий взгляд. Он повернулся и поймал взгляд Хвана. Тот сидел у окна, его глаза буквально сжигали Феликса. Это был взгляд, в котором было всё: и ярость, и притяжение, и болезненная нежность, и жестокая решимость. Феликс невольно почувствовал дрожь в коленях. Он попытался сосредоточиться на словах учителя, но все его мысли теперь были заняты только одним: Хван не мог этого не замечать.
Весь урок, несмотря на разговоры о том, кто с кем будет танцевать, Феликс чувствовал, как огненный взгляд Хвана прижмёт его к стене. Он старался не смотреть на него, но каждый раз, когда он отворачивался, его взгляд вновь попадал в те зловещие, почти горящие глаза. Иногда, когда Феликс ловил взгляд Хвана, тот почти не скрывал своих эмоций, а иногда, наоборот, его лицо становилось полностью нейтральным, что только больше сбивало Феликса с толку.
— Ну что ж, как видите, выбор пары на выпускной — это не только весело, но и важно. Мы будем делать это через неделю. Так что подумайте, с кем хотите провести этот последний танец в школьной жизни, — говорил учитель, не зная, что в классе идёт совершенно другая борьба.
После классного часа Феликс и не заметил, как время пролетело. Он был поглощён мыслями о Хване и не мог найти для себя спокойствия. Шум и гам вокруг него сливались в одну массу, и все, что он хотел, это как можно скорее уйти с этого места.
Он выскочил из класса и сразу же направился к спортивному залу. Он надеялся, что хотя бы в этом месте ему удастся вырваться из круговорота мыслей. Но, как оказалось, именно здесь, в тени школьных стен, он столкнётся с ещё большей бурей.
Когда он зашёл в зал, в тот момент Хёнджин, как обычно, устроился на скамейке, откинувшись назад и наблюдая за происходящим. Его взгляд опять был чужд, в нём не было ни намёка на тепло, только холод. Но Феликс знал: где-то под этим льдом прячется огонь. Огромный, беспощадный.
Он подошёл к скамейке и сел рядом. Хёнджин повернул голову, не особо удивлённый, и фыркнул.
— Ты что, с ума сошел, а? — буркнул он, но в его голосе было что-то, что заставило Феликса замереть.
— Пожалуй, да, — ответил Феликс, приглядываясь к тому, как Хёнджин двигается. В его движениях была грация, лёгкость. Всё это лишь подогревало напряжение между ними.
Сначала они молчали, и напряжение висело в воздухе, как грозовое облако, готовое разразиться молнией.
— Ты всё-таки будешь танцевать со мной на выпускном? — вдруг спросил Хёнджин, взгляд его стал менее холодным, даже с каким-то интересом.
Феликс не знал, что на это ответить. Он почувствовал, как сердце забилось быстрее. И всё же он ответил, сдерживая дрожь в голосе.
— Ты ведь не станешь нарушать мои границы, правда? — с горечью проговорил он.
Хёнджин не ответил, только покачал головой и вырвал у Феликса из рук мяч. Его движение было быстрым и грациозным, как всегда.
Тем временем, Феликс почувствовал, что внутренний конфликт не прекращается. Он всё ещё не знал, что будет с ним на выпускном, но он точно знал одно: как бы он ни пытался, он не мог избавиться от этого взгляда. Хван был рядом, и его присутствие с каждым днём становилось всё более ощутимым.
Тот день, наполненный напряжением, не закончился. Уроки пролетели незаметно, но и тут всё было не как обычно. Всё, что Феликс мог чувствовать, — это взгляд Хвана. Его присутствие было как огонь, тянущий его на себя.
После занятий они вышли на спортивную площадку. Феликс чувствовал, что что-то в нём начало меняться. Кажется, он больше не хотел уходить от этих огненных глаз, не хотел прятаться. А Хёнджин... Он был по-прежнему этим холодным и жестоким, и всё же Феликс начинал понимать, что в этом холоде есть что-то, что он не может игнорировать. Всё, что они пережили, все их ссоры, все эти взгляды — всё это было не просто так. Они были втянуты в нечто большее, чем просто вражда. Нечто, что заставляло сердце биться быстрее, когда они были рядом. Тот факт, что между ними было не только презрение, но и страсть, стал для Феликса всё более очевидным.
— Ну что, готов на следующий урок? — спросил Хёнджин, резко прервав его мысли.
Феликс кивнул, но в душе бушевали вопросы. Как они выйдут из этого замкнутого круга? Могли ли они быть чем-то больше, чем просто врагами?