XIII.
Школа снова поглотила их, как глухой, равнодушный океан.
Коридоры, заполненные гулом голосов и шорохом обуви, казались бесконечными. Всё вокруг было прежним — скучные учителя, запах свеженатёртого пола, унылый звон перемены, — и в то же время что-то едва заметно изменилось.
Феликс чувствовал это кожей. Словно в воздухе витало невидимое электричество.
Каждый взгляд Хёнджина, каждый его полурасслабленный шаг в коридоре резал сознание острее ножа.
И сегодня, как назло, их поставили в одну группу для проекта по литературе.
Они стояли рядом у доски, когда учитель, небрежно бросив мел на подоконник, объявил:
— Хван Хёнджин и Ли Феликс. Будете работать вместе. До следующего понедельника мне нужен отчёт.
Феликс сжал зубы так сильно, что скулы заныли.
Хёнджин склонил голову набок, его светлые волосы, вспыхнувшие под лампами, заслонили один глаз, а на губах заиграла та самая лениво-издевательская ухмылка.
— С нетерпением жду, Ликс, — протянул он с бархатной насмешкой.
Феликс не ответил. Только молча сверлил его ледяным взглядом, скрывая дрожь, разливающуюся по телу.
Ты мой враг, напомнил он себе. Ты должен его ненавидеть.
Но сердце — глупое, упорное сердце — снова предательски сжалось.
Проект. В одной группе. Несколько вечеров, которые им придётся провести вместе.
Потрясающе. Просто потрясающе.
Феликс целый день не находил себе места, пока после последнего урока не остался один в библиотеке, пытаясь привести мысли в порядок.
И тогда всё случилось.
Он вышел в пустой коридор. Сумерки уже сгустились за окнами, школа погрузилась в полуразмытые тени. Шаги Феликса гулко отдавались в тишине.
И вдруг — шаги за спиной.
Быстрые. Твёрдые.
Феликс обернулся — и в следующую секунду сильные руки грубо прижали его к холодной стене.
Перед ним стоял Хёнджин.
В его взгляде горел какой-то дикий, необъяснимый огонь.
Грудь Хвана тяжело вздымалась, как будто он только что бежал.
— Довольно, — прошипел он, лицо его было опасно близко.
Феликс резко вдохнул. Запах Хёнджина — свежий, чуть сладковатый, с нотками чего-то тёплого, головокружительного — мгновенно опьянил его.
— Что тебе надо?! — огрызнулся он, стараясь сохранить дерзость в голосе, хотя сердце стучало где-то в горле.
— Ты, — прошептал Хёнджин. — Ты бесишь меня до чёртиков. Ты сводишь меня с ума.
И прежде чем Феликс успел что-то сказать, Хёнджин резко, грубо наклонился и поцеловал его.
Поцелуй был как вспышка молнии в тёмном небе.
Жесткий. Страстный.
Смешение ненависти и безумного желания.
Феликс на долю секунды замер, ошеломлённый этим столкновением.
А потом — ответил.
Его пальцы судорожно вцепились в футболку Хёнджина, как будто пытаясь удержаться в этом вихре эмоций. Их тела прижались друг к другу, горячие и дрожащие, будто два горящих уголька, взорвавшихся от соприкосновения.
Мир вокруг исчез.
Не было школы, не было войны между ними.
Было только жаркое дыхание, пересекающее губы, и бешеные удары сердца в унисон.
И всё же — слишком быстро — Хёнджин отстранился.
На мгновение их взгляды встретились.
Феликс увидел в его глазах столько боли, злости и страха, что у него перехватило дыхание.
— Забудь об этом, — прохрипел Хёнджин, отворачиваясь.
И исчез в коридоре, оставив Феликса стоять одиноким пятном в сгущающихся тенях.
Феликс медленно скатился по стене, опустившись на пол.
Он тяжело дышал, пальцы дрожали.
Что это было?
Он закрыл глаза, прижавшись затылком к стене.
Перед внутренним взором вновь и вновь вспыхивал их поцелуй, как отпечаток молнии на сетчатке глаза.
Ненавижу его.
Жажду его.
Боюсь его.
Феликс стиснул руками голову, словно желая вырвать из себя эти противоречивые чувства.
Но было поздно.
Огонь уже разгорелся.
И ничто больше не могло его потушить.