Х.
Свет ударил в глаза — мягкий, приглушённый, словно сквозь вату. Феликс моргнул, чувствуя, как в голове тяжело пульсирует боль, будто кто-то запустил в мозг метроном. Он приподнялся и тут же застонал. Всё тело будто налилось свинцом.
– Осторожно, – раздался тихий голос из угла комнаты.
Феликс повернул голову и замер.
В полумраке, откинувшись на жёсткий стул у стены, сидел Хёнджин. Его локти упирались в колени, руки сцеплены в замок, а взгляд — устремлён в пол. Свет падал на светлые пряди его новых блондинистых волос, делая его почти нереальным. Он выглядел задумчиво, почти спокойно. Но стоило Феликсу пошевелиться — как Хёнджин вскинул голову.
— Ты очнулся, – произнёс он, и голос его прозвучал глухо. – Уже думал, что ты окончательно вырубился.
Феликс усмехнулся, кривовато.
– Разочарован?
– Возможно, – буркнул Хёнджин, но без яда. Скорее автоматически.
Феликс осмотрелся. Белые стены, полки с бинтами и антисептиками.
Школьный медпункт.
– Сколько времени прошло?
– Четыре часа. Два урока осталось. Ты пропустил целую тренировку и обед, если тебе интересно.
Феликс сел на кушетке, растирая висок. Хёнджин не шевелился. Только смотрел. Его взгляд был не тем, к которому Феликс привык. В нём не было насмешки. Только тревожное напряжение, которое он, похоже, плохо умел прятать.
– Что, решил посидеть рядом, пока я не окочурился? – фыркнул Феликс, стараясь вернуть себе обычный дерзкий тон.
– Не льсти себе, – ответил Хёнджин, но голос его был почти тихим. – Просто хотел убедиться, что ты... ну, не умер.
Феликс рассмеялся, коротко, сухо.
– Забавно слышать это от человека, который большую часть времени мечтает мне дать в морду.
– Я всё ещё хочу. Иногда. – Хёнджин тоже усмехнулся.
На несколько секунд повисла тишина. Густая, как сироп. И почему-то – не такая уж и неловкая.
– Иди на урок, – сказал наконец Феликс, отводя взгляд. – Я всё равно сейчас встану.
– Точно? – неожиданно серьёзно спросил Хёнджин.
Феликс кивнул.
– Я не стеклянный, успокойся.
Хёнджин встал, помолчал ещё секунду, словно что-то хотел сказать, но передумал. И ушёл, закрыв за собой дверь чуть тише, чем обычно.
Оставшиеся два урока прошли странно. Мир будто стал на полтона тише, воздух — плотнее, а Феликс чувствовал себя в замедленной съёмке. Его посадили у окна, на случай, если станет хуже, но ему было плевать.
Потому что всё его внимание сжалось в точку — в спину блондина на третьей парте.
Хёнджин вел себя как обычно. Ухмылялся на шутки Сынмина, кивал на замечания учителя, делал пометки в тетради аккуратным почерком. Но… иногда — слишком быстро бросал взгляды через плечо. И каждый раз, когда его глаза встречались с глазами Феликса, внутри последнего будто коротило. Грудь сжималась от напряжения, будто в нём играли ноты, которые он не знал, как читать.
После уроков все быстро разбежались. Феликс медленно шел по коридору, ещё чувствуя легкое головокружение. Рядом остановился Джисон, бросил обеспокоенный взгляд.
— Ты как? Ты вырубился капитально. Я думал, ты в кому впал.
— Живой. Просто мяч в голову — не моё любимое развлечение.
— Ты видел, как Хёнджин наорал на того парня? — удивлённо спросил Джисон. — Я думал, он тебя ненавидит.
— Я тоже, – отозвался Феликс, нахмурившись. – Видимо, ненависть может быть... громкой.
Он пошёл дальше.
Вечер. Дом. Комната. Тишина.
Феликс сидел у окна, закутавшись в худи, с чашкой тёплого шоколада. За стеклом – октябрьское небо, розовое, как разлитый сок, и медленно падающие листья. Но он смотрел не на них.
Он вспоминал взгляд. Голос. Рывок Хёнджина, когда он подбежал. Как выкрикнул его имя. Как остался сидеть, просто молча, в медпункте.
"Ненавидит, да?"
В голове всё путалось. Там давно не было порядка — только острые углы чувств и слишком сильные реакции. Что-то ломалось. Что-то росло.
Он не знал, к чему всё идёт.
Но знал: это уже не просто вражда.