VI.
После вечеринки школа будто поменялась. Ходили слухи, обрывки разговоров с шепотом и косыми взглядами. Феликс чувствовал это на себе — каждый шаг по коридору отдавался в спине взглядами. Будто все знали, будто кто-то что-то видел. А может, просто ощущали, что что-то между ним и Хёнджином — не так. Что-то неправильное, странное, слишком напряжённое.
Он не мог забыть, как Хёнджин смотрел на него в тот вечер. Не взгляд врага. Не совсем. Но и не взгляд друга. Что-то хищное, тёмное, с оттенком желания, от которого становилось не по себе. И жарко.
А потом — тишина. На следующий день Хёнджин сделал вид, будто не знает его. Ни взгляда, ни слов. Только сквозной холод, когда они случайно проходили мимо друг друга.
Но внутри Феликса что-то клокотало. Отвращение? Обида? Или… разочарование?
– Ты чего такой весь на измене? – спросил Джисон за обедом. – Он опять на тебя наехал?
– Нет… – Феликс откусил кусок яблока. – В том-то и дело. Он игнорит меня. Как будто всё было в моей голове.
Джисон пожал плечами:
– Забей. С этими придурками только так и надо – не вестись.
Феликс кивнул, но не мог забить. Что-то в нём отказывалось просто отпустить. Что-то подсказывало: между ним и Хёнджином всё только начинается.
---
Физра. Последний урок. На улице стоял тёплый осенний ветер, и преподаватель решил провести занятие на спортивной площадке. Феликс обожал бегать – это помогало прочистить голову. Но сегодня воздух будто резал лёгкие. А причиной был Хёнджин, который всё занятие находился где-то рядом, бросал колкие замечания, шептался с Минхо и Сынмином, а один раз даже нарочно подставил ему подножку.
– Осторожнее, – фыркнул Феликс, поднимаясь с асфальта. – Или ты боишься проиграть?
– Хочешь повторить, новенький? – Хёнджин ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло что-то опасное.
Феликс стиснул зубы. Ненавидел его. Всей душой. Ненавидел за надменность, за притворство, за то, что заставил сердце сжаться в ту ночь. За то, что продолжал жить у него в голове, как вирус.
После занятия он направился в раздевалку последним — не хотел никого видеть. Но когда зашёл внутрь, его ждал сюрприз.
Хёнджин. Один. Облокотившись на шкафчик.
– Что, решил прятаться, как трус? – сказал он холодно.
Феликс застыл.
– А ты, как всегда, охотишься один? Без свиты?
Хёнджин шагнул к нему. Медленно. Словно тигр. И прежде чем Феликс успел отступить, он оказался прижатым к шкафчику.
– Ты слишком много говоришь, – процедил он, нависая. Его лицо было опасно близко. – Думаешь, ты что-то значишь, Ли?
Феликс сжал кулаки. Он ощущал жар его тела, слышал дыхание. Сердце колотилось где-то в горле.
– А ты что, пытаешься доказать обратное, прижимая меня к стене? Забавно.
Хёнджин зарычал. По-настоящему. Низко, хрипло. Его рука с силой ударила по шкафчику рядом с головой Феликса.
– Ты бесишь меня, – прошипел он. – Каждый раз, когда я тебя вижу — мне хочется…
– Что? – выдохнул Феликс, чувствуя, как адреналин бьёт в виски. – Разбить мне лицо? Или…
Он не договорил. Потому что в следующую секунду Хёнджин резко отпрянул, развернулся и ушёл. Быстро. Почти бегом. Как будто сбегал.
Оставив Феликса одного. С дыханием, которое он не мог восстановить.
Он опустился на скамейку и закрыл лицо руками.
– Что за хрень… Что со мной творится? Что с ним?
Никакого логического объяснения этому не было.
---
Он шёл домой медленно, с опущенной головой. Осенние листья шуршали под ногами, прохлада пробиралась под футболку, но он не замечал ни того, ни другого. Только внутренний шум. Только воспоминания.
«Ты бесишь меня…» – Хёнджин сказал это, как будто не про ненависть. Как будто про что-то большее. Темнее.
Дверь открыла мама.
– Привет, милый! Как день прошёл?
– Нормально… – устало выдохнул Феликс. – Просто… устал.
– Устал от школы? Или от кого-то конкретного?
Феликс слабо улыбнулся. Мама как всегда чувствовала всё.
– От одного придурка. Очень красивого придурка, если честно.
Мама рассмеялась:
– Тогда всё понятно. Иди, отдохни. Я принесу тебе горячее какао.
Он прошёл в комнату, плюхнулся на кровать и уставился в потолок.
«Что со мной творится…»
Ответа не было. Только сердце, которое снова стучало быстрее, стоило вспомнить глаза Хёнджина.
И это была не ненависть. Не только она.