VII.
Прошла неделя с того самого дня. С той проклятой физры. С тех слов, взгляда, прикосновения, от которого Феликс до сих пор не мог отойти. Он каждый день просыпался с мыслью о Хёнджине — и ненавидел себя за это.
"Ненависть – это просто обратная сторона страсти", – будто кто-то шептал ему в голове.
Он не рассказывал Джисону. Не мог. Потому что боялся, что, сказав вслух, всё станет реальным. А значит, придётся признать, что между ним и Хёнджином… что-то есть.
Хёнджин с тех пор не подходил. Не дразнил. Не цеплялся. Просто... наблюдал. Его взгляд жёг, прожигал, и Феликс чувствовал его на себе, даже когда тот сидел за несколько парт позади.
---
Понедельник начался с громких новостей: в школе запускался новый проект по креативной работе в парах.
– Вы будете объединены в дуэты случайным образом, – радостно объявила учительница. – В течение трёх недель вы будете работать над творческим заданием: спектакль, короткий фильм, презентация — на ваш выбор. Главное — командная работа. Это часть вашей оценки.
Феликс слушал вполуха. Пока не услышал своё имя.
– Ли Феликс и... Хван Хёнджин.
Мир остановился.
– ЧТО?! – вскрикнул он громче, чем хотел.
– Без возражений, – отрезала учительница. – Жребий — дело судьбы. Или, как минимум, генератора случайных чисел.
В классе зашептали. Кто-то хихикнул. Кто-то шепнул:
– Ой, сейчас будет жара...
Феликс в панике взглянул на Хёнджина. Тот смотрел прямо на него. Без улыбки. С холодным, выжидающим взглядом.
"Это конец. Просто конец."
---
– Не подходи ко мне. Серьёзно, Хёнджин, я тебя предупреждаю, – зашипел Феликс, едва они остались вдвоём после урока.
– Расслабься, кролик. Я тебя не съем, – медленно выдохнул Хёнджин, подойдя ближе. – Ну, если ты сам не попросишь.
– Ты... ты больной ублюдок, – прохрипел Феликс, отступая. Сердце бешено колотилось.
– Сколько можно прятаться за грубостью? Ты думаешь, если на меня рычать — это сотрёт то, что мы чувствуем?
– Мы? Между нами ничего нет!
– Не ври. Ты сам это знаешь.
Феликс молчал. Потому что внутри всё кричало, горело, сопротивлялось… и соглашалось одновременно.
– Мы просто делаем проект, – выдавил он. – И только.
– Хорошо. Тогда начнём сегодня. В моей студии. Вечером. Я пришлю адрес.
– У тебя студия?
– У моего отца есть офис в центре. Там я держу ключи от фотостудии. Не переживай, я не съем тебя. Наверное.
Феликс выругался себе под нос, но согласился.
---
Вечер. Центр Сеула. Неоновый свет отражался в стеклянных фасадах зданий.
Феликс стоял перед дверью и колебался. Потом вдохнул поглубже, толкнул дверь.
– Заходи, – раздался голос.
Студия была просторной, с белыми стенами, прожекторами, и большим чёрным диваном у окна. Хёнджин был в чёрной рубашке, рукава закатаны, волосы собраны. Он выглядел... чертовски хорошо. И это бесило.
– Итак, проект. Мы должны придумать что-то, что покажет... взаимодействие, – сказал он, вглядываясь в объектив камеры, что уже стояла на штативе.
– Что, будем делать фотосессию? – насмешливо спросил Феликс.
– А почему бы и нет? История через снимки. Это может быть сильнее любых слов.
– А модели?
– Мы, – отрезал Хёнджин. – Доверяй мне. Или хотя бы притворись.
Феликс вздохнул. И сел.
Они начали с простых кадров. Хёнджин щёлкал затвором камеры, молча, сосредоточенно. Но потом всё перешло в нечто большее.
– Теперь — ближе, – сказал он.
– Что?
– Ближе. Камера должна уловить напряжение.
Феликс подошёл. Слишком близко. Сердце стучало где-то в горле.
– Ещё. Не бойся.
И в какой-то момент... между ними снова вспыхнуло то самое. Глаза в глаза. Дыхание. Пауза. Электричество.
Но поцелуя не было. Только вздох, как выстрел.
Феликс отступил.
– Я не могу.
– А ты хочешь? – тихо спросил Хёнджин.
– Заткнись, – прошипел Феликс и выскочил за дверь.
---
Он вернулся домой поздно. Мама не спала, встретила у двери.
– Ты снова бледный. Всё в порядке?
– Нет… Но и да, – выдохнул он. – Просто сложно. Слишком всё странно.
– Хочешь поговорить?
Феликс покачал головой. Он не знал, с чего начать.
---
Ночью он не спал. На его столе лежали напечатанные снимки. Один из них — крупный план, где его глаза смотрели в камеру. А за его плечом — отражение Хёнджина.
Слишком близко.
И это пугало.
И завораживало.