Обнажённая

От автора: порог 35 звездочек. 

— Прошу тебя, остановись, пока ещё не поздно!

— Уже слишком поздно, чтобы просить меня об этом, сестрёнка. Ты так долго мечтала избавиться от снежных барсов, начать новую жизнь, так что же сейчас? Твои мечты исполнены, разве нет?

Ещё немного и меня начнёт бить истерика, дыхание спирает, а боль в плече усиливается с каждым моим словом.

— Погибнут люди! Я не этого хотела!

— Да, скорее всего, твой любовничек вырежет добрую половину населения, пытаясь найти тебя. Этого могло не случиться, если бы ты не сбежала и не заключила с ним контракт, теперь эта бумажка будет стоить жизни сотни людей.

Мне хочется закричать от бессилия, Чонгук во всём прав! Я глупая, импульсивная дура, из-за которой пострадают невинные. Не хочу тешить себя надеждой на то, что Тэхён не предпримет ужасающих действий. Он — Дон мафии, а я его должница, которая за кров и защиту должна отплатить браком, и теперь, когда меня против воли увезли, он не оставит это просто так! Его задача — найти меня, чего бы это ни стоило. Уверена, ему лишь на руку раз и навсегда уничтожить барсов!

— Как ты можешь так говорить! Это твои люди, ты вырос среди них и нёс за них ответственность! Неужели тебе их совсем не жалко? Там где-то, возможно, есть такие же несчастные дети, как и мы когда-то, а ты отнимаешь у них последнее — право на жизнь!

— Буду с тобой честен, Дженни. Если это такие же дети, как и мы когда-то, то им действительно лучше умереть. Повзрослев, они станут монстрами, которые разрушат всё на своём пути. Прямо как мы.

Не верю, что это происходит на самом деле. Если бы кто-то рассказал мне о будущем, я бы отказалась от всех своих мечтаний, планов, действий. Закончила бы свою жизнь в обмен на жизни других людей, чтобы не мучиться сейчас от угрызений совести. Может, ещё не поздно?

* * *

Ранее в особняке снежных барсов.

Крепко сжимая в руке ладошку сестры, я с трудом переставляла по ступеням ноги, поднимаясь вверх. Проведя в постели не так много времени, тело чувствовало себя, словно активности никакой не испытывало год. Вероятно, всё из-за моей эмоциональной истощённости, после разговора с Чонгуком мне не хотелось ни о чём думать, внутри было так гадко и противно, словно долгие мучительные годы были проведены во лжи. А впрочем, так оно и было.

Ступая по знакомым коридорам, которые так и не смогли стать родными, осматривала их в последний раз. И вовсе не хотелось, чтобы всё это осталось в моей памяти, наоборот, я прощалась, чтобы больше никогда даже не думать об этом месте. Мы входим внутрь моей комнаты, Джису аккуратно помогает мне опуститься на кровать, садится рядом. Внутри чувства ничуть не меняются, будь моя воля — никогда бы больше сюда не заходила.

— Подумал, ты захочешь попрощаться, но, видимо, это не так, — Чонгук с деланным безразличием рассматривает фотографии в рамках, которые висят на стене. — Это же выпускной Лисы? — он проводит пальцем по большой фотографии, что висит по центру.

На ней я, Джису и Лиса в красивом белом платье с букетом цветов. Мы улыбаемся искренне, наверное, в последний раз.

— Помнится, на этом снимке и я был, неужели ты его обрезала? — он смеётся, но смех его совсем не радостный и даже не ехидный, какой-то безэмоциональный, холодный, с ноткой злости. Мне становится не по себе, сжимаю в ладони кулон, который сняла после побега от снежных барсов по просьбе Тэхёна. Джису сзади меня вся напрягается.

— Чего ты добиваешься? Сожалений? Раскаяния? Думаешь, если увезёшь нас отсюда и посадишь в новую клетку, то это положит начало новой счастливой жизни? — впервые мне удалось увидеть сестру такой злой, казалось, она сдерживается, чтобы не наброситься на Чонгука.

— Чтобы положить начало новой жизни, нужно избавиться от старой. Раз уж это место не вызывает в вас ностальгических чувств, не вижу смысла задерживаться.

Перед уходом я незаметно царапаю ногтем ладошку в которой сжимаю кулон и роняю на пол, пока брат не видит. Мы спускаемся к парковке в сопровождении охраны, Аннета уже заняла своё место в золотом кроссовере, куда-то дальше уводят сопротивляющуюся изо всех сил Джису, Чонгук помогает мне забраться в чёрный внедорожник и занимает место водителя. Ему на телефон приходит смс, он хмурится, смотря в экран телефона, и поспешно трогается. Ещё две машины выезжают следом за нами, но спустя десять минут мы с Чоном вырываемся вперёд, а остальные сворачивают в разные стороны на развилке.

Неужели это конец?

* * *

Дорога кажется мне бесконечной, любые разговоры с Чоном заходят в тупик, и только собственные переживания продолжают разрастаться до невиданных размеров, поглощая, наверное, всю меня без остатка.

Мы проезжаем очередной рекламный стенд с моей фотографией. Вознаграждение в размере ста тысяч долларов за любую информацию о нахождении Ким Дженни. За одно только упоминание о моём имени можно получить сумму для покупки дорогого автомобиля. Жизнь невесты Дона оценивается ещё выше.

Может быть, всё это окажется страшным сном? Я открою глаза, окажусь в особняке Тэхёна, он придёт и скажет мне что-нибудь ласковое, а потом мы вместе прогуляемся по саду, и я сяду за обязанности секретарши?

— Все близлежащие аэропорты и порты контролируются, пока что остановимся здесь, — Чонгук съезжает с асфальтированной дороги, и машину качает из стороны в сторону, иногда я подпрыгиваю на своём месте и неприятно морщусь от боли в плече.

Домик на отшибе выглядит одиноко, мрачно и сомнительно. До нас здесь, вероятно, обитала компания наркоманов, разбросанные шприцы, пустые стеклянные бутылки, ошмётки от бывшей одежды, неприятный стойкий запах чего-то тухлого.

— Здесь не успели прибраться, но в доме есть всё необходимое, возможно, нам придётся заночевать до того, как вертолёт прилетит за нами.

— Вертолёт? И куда же мы полетим?

— Хочешь увидеться с Лисой? — сердце в груди замерло. Лиса.

— Я даю тебе шанс избавиться наконец-то от ненавистной мафии, вытащил тебя из королевской кобры, в прошлом остался твой контракт и возможная свадьба с Доном мафии, воспользуйся моей благосклонностью правильно.

Он подтолкнул меня вперёд, к двери. Развернувшись на месте, заглянула в его полные равнодушия глаза.

— А ты спросил, хочу ли я этого? Ты делаешь то, что считаешь нужным, но с чего же такие убеждения, что мне нужно именно это? В отличие от тебя, Тэхён никогда не поступал со мной так по-скотски! Я была в безопасности...

— Дженни, если ты влюбилась в Тэхёна, это не значит, что рядом с ним ты в безопасности. Очнись, он Дон мафии, если он предложил тебе защиту и брак, значит, ему это выгодно. С твоей помощью он бы смог манипулировать нами, а когда правда о твоём происхождении раскрылась бы его народу, думаешь, тебя бы приняли с распростёртыми руками, как его Донью?

Вспышка наших ссор с Лаурой мелькнула в моей голове. Что ж, здесь он прав. Тэхён не мог заставить людей думать обо мне то же, что и он. Наверное, показываться на улице стало бы опасно...

— Выброси сердечки из глаз, взгляни на мир также, как семь лет назад. Нужна ли состоятельному Дону мафии девочка из слабого картеля, которого, возможно, уже сейчас стёрли с лица земли, зачем ему о тебе заботиться, дарить подарки, уделять внимание? Снежных барсов больше не существует, ты больше не дочь его врагов, ты обычная девушка, которая ничего ему не даст взамен. Когда игрушки теряют свою ценность, их выбрасывают. Он наиграется с маленькой невинной девочкой и выбросит тебя, Дженни. Вот почему мы уезжаем. Ты была права, нам нет места в этом мире, так беги же отсюда, а не цепляйся за чей-то ласковый взгляд. Не дай своему сердцу разбиться вновь.

Он говорит, а я еле держусь, чтобы не расплакаться. Зачем он так? Может, где-то в глубине души это было очевидно, но, тем не менее, мои мысли были заняты Тэхёном, были заняты Королевской коброй, политикой, людьми которые, сейчас, возможно, страдают... Свобода так дорого стоит? Но заточение может стоить мне ещё дороже.

Нет, Чонгук ошибается. Тэхён не такой, к тому же есть то, о чём Чон не знает. Только ко мне может прикасаться дон королевской кобры и этим я всегда буду представлять для него ценность. Пусть даже ему неинтересно будет всё остальное... Но я буду ему нужна.

Хотя бы так.

В доме темно и сыро, на втором этаже обстановка выглядит получше, но не настолько, чтобы счесть условия сносными. Пакет из тёплых вещей как никогда кстати, переодеваюсь, посильнее запахивая тёплый пушистый кардиган. Чонгук вслед за мной не поднимается, он берёт телефон и уходит куда-то на улицу, пользуясь возможностью, осматриваю место, где предстоит жить. Очень надеюсь, что не долго.

Пытаясь отвлечься, только сильнее загоняюсь негативными мыслями. Как бы мне хотелось прямо сейчас обнять Джису и поговорить с ней обо всём на свете, рассказать о своих тревогах и выслушать её. Избавиться от этого всепоглощающего одиночества, прижаться к родной душе всем телом и забыть о всех проблемах. Когда глаза защипало от слёз, я аккуратно их смахнула и постаралась подумать, что делать дальше. Слишком много ошибок уже было допущено, и если продолжать в том же духе, то вскоре от моей жизни не останется ничего, кроме сожалений. Так больше продолжаться не может, нужно поговорить с Чонгуком, вразумить его или хотя бы ещё немного оттянуть время. Тэхён не допустит, чтобы Чон увёз меня далеко отсюда. Внутри теплилась надежда, что он бросит на поиски все силы, не оставит мою жизнь на произвол судьбы.

— Не голодна? В холодильнике есть еда, всё в твоём распоряжении, — Чонгук появился за спиной внезапно, что, обернувшись, я невольно сделала шаг назад. — Мы улетаем завтра утром, ложись, где хочешь, и постарайся выспаться.

Он уже собирался уйти, чего мне точно нельзя было допустить.

— Постой! Прошу, давай поговорим.

— Будешь взывать к совести? Я как никогда уверен в том, что делаю, не пытайся переубедить меня, — он направился прочь из дома. Ринувшись за ним и схватив его за край рубашки, я была лишь грубо отодвинута в сторону. Захлопнув дверь у меня перед носом, Чон явно был доволен собой. От злости мне оставалось только пнуть дверь со всей силы.

Плечо и нога теперь больно ныли, отодвинув край кардигана в сторону, я заметила выступающее красное пятно на месте ранения, снова закрыла его одеждой и сильнее прижала ладонь к плечу.

Ну вот опять.

Моя собственная жизнь от меня не зависит ни на грамм.

Я снова лишь фигурка на шахматной доске, которую можно переставлять как захочешь. А можно вообще сломать и смотреть, как без устойчивости фигура будет кататься с одного квадрата на другой, не в силах ничего предпринять.

* * *

Чонгук разбудил меня в пять часов утра и приказным тоном велел не мешкать, а поскорее собираться. Плечо и рука ныли, от того мои действия были медлительными, любое неосторожное движение причиняло боль, но сводного брата это, кажется, нисколько не смущало, он был готов отправить меня на улицу и в одних трусах. Одевалась в смутном состоянии, проклиная жгучую боль и только когда я услышала громкий звук приближающегося к земле вертолёта, меня накрыла паника. Неужели это всё происходит взаправду? Снова побег, но на этот раз такой нежеланный, что рвать и метать хочется.

Утром на улице холоднее обычного, под ногами хрустит тонкая корочка льда, а моё тёплое пальто ничуть меня не согревает. Ветер треплет волосы, ноги приросли к земле так, что и шагу вперёд невозможно сделать. Чонгук о чём-то переговаривается с пилотом, пока я как вкопанная стою, ничего не видящим взглядом смотрю на вертолёт.

— Дженни, иди же скорей сюда! — наверное, Чонгук повторил это уже сотню раз, прежде чем достучаться до моего заторможенного сознания. Вижу, как он стремительными шагами направляется ко мне, волосы его разметались так, что глаз почти не видно, а тонкий лёд хрустит под его ногами, разлетается на осколки. Меня накрывает чувство дежавю.

Слёзы застилали глаза, я сбросила с себя неудобную обувь. Вытерев глаза, только размазала по лицу тушь, но от рыданий не избавилась. Не зная, что творю, бросилась бежать босиком по холодному асфальту.

— Взять её, — голос Чонгука заставил меня обернуться. Рассерженный моим поступком брат смотрел на меня с балкона второго этажа. Двери распахнулись, первой выбежала лающая овчарка, вслед за ней мужчина в чёрном. Я не хотела знать, что будет, если меня догонят, и бросилась бежать, куда глаза глядят.

Судьба точно насмехается надо мной. Подумав, что терять уже нечего, срываюсь с места и уношусь прочь. Ветер бьёт в спину, плечо ноет, ноги то и дело подкашиваются на скользкой поверхности, чувствую не отстающего позади Чонгука, но, стиснув зубы, бегу.

Побег в этот раз не удался, лимит моей удачи себя исчерпал. Падаю назад от того, как резко за воротник и волосы меня хватает Чон. Он берёт меня под локоть и тащит назад грубо, нетерпеливо, что кажется, вены на руках вздуваются от негодования. Стараюсь упираться ногами, но они, как назло, скользят, кусаю его за руки, но твёрдая ткань куртки надёжно защищает мужчину от любых моих сопротивлений. Когда остаётся меньше десяти шагов до сегодняшнего транспорта, я слышу выстрел. Громкий, оглушающий до такой степени, что перебивает звук лопастей и воющего ветра. Пилот, вышедший, чтобы помочь Чону затащить меня в салон, падает возле моих ног замертво. Тонкий слой белого снега мгновенно становится красным.

Чонгук разворачивается и я вместе с ним. Вздох облегчения вырывается из моей груди. Он нашёл меня.

Глаза Тэхёна кажутся мне чернее, чем его перчатки, даже отсюда я слышу его непрерывное дыхание полное злобы. Он полон решимости уничтожить всех предателей на своём пути, дуло пистолета смотрит прямо в лоб Чонгука, несмотря на расстояние, которое нас разделяет, я твёрдо уверена: он не промахнётся. Пользуюсь тем, что хватка мужчины на моей руке ослабла, и поддаюсь вперёд. Теперь моё тело закрывает сводного брата от возможной пули. Чонгук, вцепившись в мои плечи, пытается отодвинуть меня в сторону, но, заведя руки назад, я цепко ухватилась за края его куртки, расставила поустойчивей ноги. Теперь я защищала его также, как когда-то и Тэхёна на границе. Смотрю ему прямо в глаза, надеясь, что он меня поймёт.

Хочу всё исправить. Хватит вечной ненависти, побегов от самих себя, дурацких договоров о перемирии, которые всё равно ничего не решат. Нужно посмотреть правде в глаза и начать уже исправлять собственные ошибки. А они не исправляются кровью.

Смертей уже итак достаточно.