Обнажённая

Пока вестей о Дженни нет, я не нахожу себе места, словно зверь загнанный в клетку метаюсь из угла в угол. Приказы отданы, план составлен. И это всё, что в моих силах, пока люди выполняют, мне остаётся лишь ждать. Сколько бы могущества не было сосредоточено в моих руках, теперь мне всегда будет его мало. Оно не помогло мне уберечь Дженни. И оно не помогает мне сейчас сократить время, избавиться от этого ожидания.

Если власть настолько бессильна, то она не нужна мне.

Когда за окном автомобиля мелькают знакомые пейзажи мои губы сами собой расплываются в усмешке. Воспоминания накатывают одно за другим, вскрывая старые раны.

Прошлого уже не вернуть, но его и не стереть из памяти как ненужный рабочий файл.

– Босс, мы прибыли, – выхожу, воздух заполняет лёгкие, кажется, что даже сдавливает их. Вот он. Небольшой домик огражденный деревянным худым заборчиком. Слева от домика перекошенная от сильных ветров теплица, возле забора худая будка с протекающей крышей, но оттуда уже не торчит мордочка собаки. Гнилое крыльцо окончательно сгнило за столько лет, дом сильно осел, его перекосило. Никто уже не откроет скрипучую дверь.

— Не будет этой продажной шлюхи и её выродка в нашем доме!

— Я предупреждал, что если она свяжется с этим уголовником, то у неё больше не будет родителей! А этот ребёнок, будет таким же как и его отец. Жестокий, холодный убийца. Пошли оба прочь! Не появляйтесь здесь пока я жив!

Что ж, дедушка. Твоя воля исполнена, я пришёл когда вас уже нет в живых. Но и мама моя тоже мертва. И ты виноват в этом не меньше отца. Отрекся от дочери и внука, какого тебе было умирать здесь в захудалом домишке? Смотреть как жена твоя льёт слёзы. Твоя гордость стоила мне жизни матери. Хотел бы я, чтоб ты видел то, как я закапываю её в снегу.

— Я думал, ты уже давно распорядился снести этот дом.  Ностальгируешь? — поворачиваюсь. Чезаре привел сюда Данте. Нашли всё же ублюдка. Губа разбита, бровь рассечена. Руки в наручниках, немного похрамывает, а глаза всё такие же уверенные, наглые, как у трудного подростка.

 — Где Дженни?

— Без понятия,—  Чезаре заносит кулак, чтобы ударить его, но я поднимаю ладонь, останавливаю.

 — Не нужно, можешь идти, — когда он скрывается и мы с бывшим другом остаёмся наедине я продолжаю.

 —Итак, где Дженни и Чонгук?  — Данте сплёвывает на землю кровь. — Говорю же, не знаю. Не интересовался тем, куда он там собирался уехать. Всё что знаю я уже рассказал твоим людям, они проверяют информацию.

Смотрю прямо ему в глаза, с улыбкой про себя отмечая, как стыдливо он отводит взгляд. Предательство не прошло для него бесследно. Жалеет о том, что сделал?

—  И почему я должен тебе верить?

 —Ты не должен, любой на твоём месте бы не верил. Если бы меня кто-то так предал, я бы от злости его уже давно убил.

Чувствую, что сейчас он мне не врёт. Он устал от вранья, так же сильно как и быть на втором плане после меня.

— Ты всегда завидовал, да?

Данте опускает голову, стоит мне только задать этот вопрос. Вот в чём проблема. Наверняка, он думает, что заслуживает гораздо больше чем имеет.

 — Будто ты не знал. Место дона должно было стать моим, я всегда больше подходил на эту роль чем ты. Помню наше с тобой первое знакомство. Тихий мальчик, вечно кашляющий в тряпочку, худенький и слабый. Сначала мне стало тебя жалко, дружил с тобой, ты оказался умным интересным собеседником. Неприятно признавать, но ты всегда знал больше меня, а когда рассказал, что ты сын дона мне до последнего не верилось. Вся страна знала трагичную историю жены мафиози, которую вместе с ребёнком муж выгнал из дома, но не таким я представлял себе ребёнка правителя. Каким образом ты вообще выжил? Наследник отринутый всеми, страдающий от гаптофобии, который даже ребёнка никому заделать не сможет. Однако, ты произвёл большое впечатление, когда убил дона, я искренне уважаю тебя за это. Но ты бы не пришёл к этому без меня. Я всегда помогал, был рядом. Мы вместе выросли, но мне надоело носить гордое звание твоего помощника.

 — Ты пошёл к Чонгуку, чтобы свергнуть меня?

 — Я бы никогда не смог свергнуть тебя, такая власть мне нужна, и как никак, но ты мой друг. Просто хотел сделать тебе больно, показать, что я не щенок, который будет вечно у тебя на поводке. Дженни стала тебе дорога, мне захотелось лишь выбить почву из-под твоих ног. Думаешь, почему твои люди так быстро меня нашли? Я не особо сопротивлялся. Можешь убить меня, мне всё ровно.

Его слова заставляют задуматься о многом, в частности о том, что никому никогда нельзя доверять. И всё же от его слов стало легче. Моя фантазия вырисовывала совсем другой разговор. Достаю пистолет из кобуры, Данте закрывает глаза с абсолютным спокойствием ждёт своей смерти. Но вместо этого, подхожу и стреляю в тонкую цепочку соединяющую наручники на его руках, она рвется и оковы падают на землю.

 — Иди.

Он открывает глаза, смотрит на меня недоумённо.

 — Твоя смерть мне не нужна, лучше тебе убраться, пока я не передумал.

Какое-то время мы еще смотрим в глаза друг другу, словно не веря, что преданная дружба может закончится вот так. Омерта гласит убить предателя, но будем считать я берегу патроны для другого ублюдка. Словно в подтверждение моих мыслей появляется взволнованный Чезаре.

— Босс, мы нашли их, — Данте поворачивается ко мне спиной и неспешно скрывается среди обветшалых домов. Точка в этой истории ещё не поставлена.

* * *

Машины мчатся по дороге, оставляя недоумённых случайных водителей далеко позади. Начинает пролетать снег, мои руки то и дело ложатся на кобуру, пальцы неприятно покалывают под прочной тканью перчаток, предвкушение убийства сейчас начинает напоминать мне тот самый день, когда я убил своего отца. Пришёл в его дом рано утром и устроил настоящее кровавое побоище. Чёрт возьми, Дженни, не думал, что когда-то мне придётся его повторить.

— В доме только Ким Дженни и Чонгук, кажется, они ожидают транспорт, — пока мне докладывают обстановку, фантазия сама собой рисует мёртвое тело Чона, медленно падающее на землю, его застывшие от ужаса глаза. Размышления прерываются неприятным громким гулом, в окне вижу вертолёт, его лопасти, рассекающие воздух, с невероятной скоростью он мчится вперёд нас.

— А вот и транспорт, поторопимся, — движение ускорилось, до маленького ветхого домика мы добрались в считанные секунды, но позже вертолёта. Следом за мной выскочила целая толпа охраны, готовая уничтожить в пух и прах своего главного врага.

— Дальше я пойду один.

— Босс, он может быть вооружён...

— А я, по-твоему, с зубочисткой в кармане сюда приехал? Приходите, как только услышите выстрел.

Быстрыми шагами направляюсь вперед, лед с приятным хрустом ломается под моими ногами. Почти как шейные позвонки. Дом выглядит убого, но скоро я сожгу его вместе с бездыханным телом Чонгука. Вертолёт уже на месте, его пилот тянет руки к сопротивляющейся Дженни, которую Чон пытается тащить вперёд. Внутри меня всё закипает от ярости.

Убери от неё свои чёртовы руки.

Ни у кого в этом мире нет права касаться её.

Пуля находит свою цель в мгновение ока. Мужчина падает подле ног девушки, и красная лужа растекается по невинной земле. Я и Чонгук встречаемся взглядами, почти физически ощущаю, как он стискивает зубы от негодования. Твоё время подошло к концу.

Но придётся тебе ещё немножко пожить в плену кобр, смерть должна казаться тебе освобождением, а не проигрышем. Целюсь ему сначала в голову, но затем изменяю направление, пуля попадёт ему прямо в плечо той руки, которой он держит моего ангела. Курок почти прогибается под нажатием, как Дженни вырывается вперёд и заслоняет от меня Чонгука. Что ты делаешь?

Не в силах поверить в то, что она защищает его, мне всё же приходится опустить пистолет. Слышу приближающиеся шаги людей сзади, они окружают меня, держа наготове оружие.

— Не стрелять! — вокруг замирает любое движение, а реальность словно исчезает, остаётся только Дженни, закрывающая своим телом моего главного врага. Почему? Что он тебе сказал, неужели ты поверила? Ты ведь не настолько глупая, чем снова ты хочешь пожертвовать, лишь бы не проливать кровь?

— Не убивай его, когда её голос разрезает тишину, делаю резкий вдох. — Снежных барсов больше нет, он никому не причинит вреда, просто дай ему уйти.

Её просьба окончательно сбивает меня с толку. Вижу, как Чонгук безуспешно пытается оторвать девушку от себя, когда ему это всё же удаётся, он сдвигает её в сторону, но она всё равно выскакивает вперёд перед ним. Абсолютно растерянный я подхожу ближе и останавливаюсь, когда расстояние между нами остаётся около двух метров. Чон сверлит меня взглядом, но мне нет до него почти никакого дела. Мои глаза направлены на девушку, которая смотрит с мольбой мне прямо в душу.

— Даже не думай, что сегодня я совершу ту же ошибку и отдам тебе Дженни, голос Чонгука сквозит яростью, и злость вскипает во мне. Девушка, почувствовав моментально изменившееся во мне настроение, взволновалась ещё больше.

— Прекратите, я не вещь, которую можно передавать из рук в руки. Дайте мне возможность самой решать, с кем я хочу остаться!

— Все твои решения, как правило, приводят к глобальным проблемам, — Чонгук хватает её за локоть, и я поддаюсь вперёд, но девушка снова встаёт между нами, как нерушимая стена.

— Хватит! Вы меня совсем не слышите! Оба! За что теперь вы боретесь? Снежные барсы уничтожены, империи больше нет, я жива и здорова, готова нести ответственность за свои поступки, достаточно бегать от проблем. Тэхён, Чонгук больше тебе не нужен, понимаю, это против закона омерты, но всё же... Он хотел спасти меня, хотел для меня лучшего как брат... Он совершил много ошибок, но в могиле их не исправить.

— Дженни, ты просишь за него, но готов ли он сам меняться? Как по мне, он не выглядит раскаявшимся и всё ещё не собирается отступать, — мне тяжело говорить, хочется просто взять девушку в охапку и увезти отсюда, забыть про этот бессмысленный разговор, а Чонгука прибить, чтобы даже мокрого места не осталось.

— Он просто такой же упёртый! — Джен поворачивается к нему и выжидающе смотрит. Чонгук отвечает ей недовольным взглядом, но, видимо, разум заставляет гордость заткнуться. Кругом мои люди, за спиной лес, пилот мёртв, бежать некуда. Его планы провалились, а его упрямость подарит ему лишь билет в ад.

— Говоришь, что готова отвечать за свои поступки? Хорошо, я уйду, как ты того просишь, но только после того, как решишь, с кем уйдёшь ты. И отпустят ли тебя тогда, — Чонгук складывает руки на груди, и его слова заставляют девушку замяться, а моё сердце предательски дрогнуть. Она думает, что привязана ко мне нашим договором.

Дженни встаёт боком и поочередно смотрит то на меня, то на Чона.

— Я... Контракт...

— Забудь! – перебиваю её. – Ты можешь уйти с Чонгуком, а можешь остаться со мной, но это должно быть только твоё желание.

Мои слова, очевидно, не имеют никакого успокаивающего эффекта, Ким нервничает всё больше.

— Лиса, Джису и Аннета ждут тебя, Дженни, – ты играешь не по правилам, Чонгук, но не мне тебя винить в этом. Тебе есть что предложить ей: семья и свобода. Те две вещи, к которым она так стремится и которые я не в силах дать ей. С контрактом или без, жизнь со мной всё равно была бы для неё лишь золотой клеткой.

Но и с тобой, Чон, счастья не будет. Если Дженни и сделала выводы из всего случившегося, то ты нет. Ты как был эгоистом, так и останешься, ты молод, в тебе кипит буря эмоций, а не расчётливости.

Она находится между нами, словно в кольце огня. И её сомнения заставляют мою уверенность рассыпаться в прах. Неужели ты пожертвуешь всем, но выберешь его? Конечно, ты это сделаешь, тебя ждут сестры. Что я сделал не так, чтобы сейчас быть отвергнутым тобой? Я всего лишь дон мафии, не часть твоей семьи, а лишь человек, который останется в прошлом. Неужели мне придётся отпустить тебя? Бумажка не удержит тебя рядом, и мне уже давно плевать на нашу договоренность. Если ты захочешь – я отпущу.

Потому что люблю.

Дженни делает медленный шаг в сторону Чонгука, но потом разворачивается и несётся ко мне. От неожиданности немного покачиваюсь, когда она с разбегу врезается в меня и обнимает руками, утыкается в грудь. Смутившись своего собственного поведения, отходит от меня и встаёт рядом.

— Раз нужно отвечать за свои поступки, то пора бы начать. Я заключила контракт с Доном мафии и обязана выполнить условия, поскольку он свои выполнил. Дал мне кров, еду, обучение, защиту... Нельзя просто вот так уйти.

Стягиваю с руки перчатку и беру её пальцы, нежно сжимаю в своей ладони, мои губы трогает улыбка, и совсем немного я расстроен. Ты осталась со мной, но всё же лишь из-за контракта...

— Чонгук, передай сестрам, что я очень их люблю и мы обязательно встретимся, но чуть позже. Пусть ещё немного подождут.

Он качает головой, очевидно разочарованный её выбором и расстроенный, что его единственный козырь не сработал.

— Ясно. Только помни, в этот раз ни я, ни кто-либо другой не придёт, чтобы спасти тебя.

Не вижу больше смысла оставаться здесь, увожу Дженни в машину, по пути она внезапно останавливается и смотрит на меня. Мне приходится накинуть на неё своё пальто, на улице холодно, а она стоит в одном кардигане, легко одетая.

— Послушай, причина, по которой я осталась... Я сказала так при Чоне, но это не совсем правда.

— Тебя волнует неопределённость срока действия контракта? Не волнуйся, мы можем заключить брак и на год, как ты хотела с самого начала, — лезу рукой в карман, где лежит свёрнутая бумажка — наш с Дженни заключённый договор.

— Ты взял его с собой? — Дженни удивлённо приподнимает брови и не даёт мне ответить. Вырывает бумагу у меня из рук, пробегается по тексту глазами, а затем...

Разрывает бумагу на две части. Ветер подхватывает половинки и уносит со свистом в разные стороны, а я смотрю на невозмутимую девушку, не зная, что сказать. В этот момент все мысли в голове перемешались.

— Моё решение остаться было принято совсем по другой причине. Не из-за контракта. Я остаюсь, потому что... Ты мне дорог. Даже не так, я люблю тебя. Наверное, это звучит абсурдно, мы толком и не были вместе, но я останусь, потому что хочу быть рядом и потому что доверяю тебе. Останусь до момента... Пока ты сам меня не прогонишь, — аккуратно приподнимаю её опущенную голову, заглядываю в глаза, наполненные слезами. Эти розовые щёчки, покрасневшие не то от холода, не то от смущения. Накрываю её губы своими, мягко, нежно, осторожно. Замирает мир вокруг, время теряет свой ход. Лишь касание губ — хрупкий мост между нами, дрожащими от предвкушения. Где-то вдалеке осталась моя охрана, не знающая, как реагировать на это воссоединение.

Её губы отвечают робким трепетом, как первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь мороз. Мир сужается до размеров наших губ, и в этом микрокосмосе – целая жизнь. Жизнь, которую я наконец обрёл. Лишь теперь живу, а не существую. В этом поцелуе – клятва верности, обещание быть рядом в горе и радости, в болезни и здравии.

Когда я медленно отстраняюсь, девичьи щеки пылают смущением ещё больше, и лишь лёгкая улыбка выдаёт эту негу удовольствия.

— Это была всего лишь копия, — улыбаюсь ей.

— Я полна сил и энергии, дома у меня хватит сил разорвать оригинал.

— Пожалуй, этот звук рвущейся бумаги, лучшее, что я слышал за последнее время.

Мы смеёмся, так легко и непринуждённо, что кажется, все проблемы уже позади. Остались лишь мы вдвоём, и эта бестолковая охрана, которая мозолит мне глаза.

Нужно поспешить домой.

К нам домой.

Лишь теперь это место действительно стало домом, в который хочется поскорее вернуться, чтобы остаться наедине с моим нежным ангелом.