44
44
Дома царила тяжелая, удушливая атмосфера. В благоговейной тишине домочадцы сидели за столом и не сводили с меня глаз.
– Обрадуешь нас? – наконец спросил Доминик.
Перед тем, как переступить порог дома, я выкурила подряд пять сигарет. Настолько я нервничала. Теперь я стояла перед людьми, что возлагали на меня большие надежды, и боролась с мерзкой тошнотой и внезапной слабостью. Еле-еле добрела до стола, взяла полупустой графин с водой и сделала пару глотков.
– ...Нет, – немного придя в себя, ответила я.
– С ума сойти... – поразился Алекс. – Что-то он много о себе возомнил, вам не кажется?
– Но у нас же есть план «б», верно? – чуть ли не плача, спросила Арбери.
– Нет у нас никакого плана «б». Изначально было понятно, что ничего не выйдет, – процедил сквозь зубы Стив.
– Будем рассчитывать на свои силы, вот и все, – решительно заявила я.
Но, посмотрев на лица ребят, поняла, насколько нелепо я выгляжу. Это все равно, что находиться на тонущем корабле и пытаться внушать спокойствие будущим утопленникам.
– Глория, остановись, – сказал Марти. – То, что ты говоришь, – это абсурд.
– Ну почему абсурд? У нас же есть люди? Мы можем хотя бы попытаться!
– О каких людях ты говоришь?! – не вытерпел Доминик. – О тех несчастных, что до сих пор не могут отойти от кровавого зрелища, что ты им устроила? Они еще не готовы! Это просто пушечное мясо.
Дерси подошел ко мне максимально близко, чтобы сказать в заключение эти слова:
– Я понимаю, ты пытаешься загладить свою вину перед нами... Но, Глория, с твоей помощью или нет – Север победила. Надо это принять. Ты ничего не исправишь. Живи дальше и радуйся, что ты не оказалась на месте Латифа. Ведь тебе мы все же дали второй шанс.
Его слова втоптали мою душу в дорожную пыль. Как бы мной ни восторгалось общество, как бы меня ни любили и ни подражали мне, я все равно оставалась ничтожеством. Человеком, что предал своих людей, а теперь, пытаясь утихомирить проснувшуюся совесть, нелепо старался восстановить то, что разрушил сам.
Арбери не выдержала, вскочила с места и покинула зал. Доминик ушел следом.
* * *
Я действительно пыталась загладить вину. Обелить себя, смыть позор. Но вдруг я вспомнила наш давний разговор с Миди. Тогда еще был жив Сайорс, мы сидели в «Стальных буйволах», пили коктейли и размышляли о всяком. Я поинтересовалась, почему Миди не хочет измениться ради любимого человека, ведь тогда она находилась под властью наркотиков, пропадала на несколько недель, зависала в притонах. Миди тогда открыла мне неприятную истину: люди меняются лишь в одном направлении. Если однажды ты совершил подлость, то тебе уже никак не очистить свою совесть. Это лицемерие, гнусный эгоизм – пытаться быть хорошим, заставить полюбить себя снова после того, как натворил кучу дерьма.
Я сидела на полу в своей комнате, смотрела на игрушки Натаниэля, чувствуя, как в этот момент сердце подыхает от безмерной тоски. Что я делаю? Миди ради своей малышки разорвала с нами связь, уехала и теперь старается построить свою жизнь заново, а я все пытаюсь кому-то что-то доказать. Избавилась от сына, мучаю Стива, мотивирую людей начать войну, в которой нам не выжить, лишь для того, чтобы как-то оправдать себя.
Ненавижу себя. Как же я себя ненавижу.
Достала зачем-то вещи Нэйтана из комода, прижала к себе его плюшевую пижамку. Пора все бросить, Глория. Ты это не вывезешь. Вернись к сыну и попытайся наладить свою жизнь ради него.
На дне комода я нашла альбом. Открыла его. Там были рисунки Стива. Один из них унес меня в приятные воспоминания...
Наш медовый месяц. Вилла. Я лежу обнаженная, улыбаюсь и завороженно смотрю на него.
На следующей странице был нарисован Нэйтан, совсем еще крошечный. Джей с гитарой, а внизу подпись: «Ты навсегда в моем сердце, Братишка». И тут...
Я наткнулась на рисунок, на котором была изображена незнакомая мне девушка. Она стояла спиной, держась руками за старинную ограду, голова слегка повернута. Я обратила внимание на ее чарующую улыбку.
– Ясмин... – прочла я подпись к рисунку.
Перевернула страницу. Снова Ясмин. Она улыбалась с закрытыми глазами, держа в руках тоненькую розу. Мне стало не по себе. В голове тысяча вопросов и ни одного ответа. Кто эта девушка? Очевидно, она много значила для Стива. Он рисовал только то, что пленяло его душу. Я спустилась на первый этаж. Стив, видимо, курил и оставил свой телефон на столе в зале. Я быстро вспомнила пароль, зашла в контакты. Среди множества номеров нашла то, что искала. Услышала, как открылась входная дверь. Стив вернулся домой. Трясущимися руками сфотографировала номер Ясмин. К счастью, когда Стив зашел в зал, я уже вернула телефон на место.
Тем же вечером, я обратилась к одному своему знакомому из Улиц, что много раз меня выручал. Например, моментально сделал новые документы для Арб. На этот раз я попросила его пробить номер Ясмин, выяснить, кто она такая, где живет. Спустя пару часов, я получила долгожданные ответы. Ясмин Бэксли, девятнадцать лет, работает флористом. Живет в Виндхаме, в том же городе, куда перебрался Стив после того, как меня арестовали.
На следующий день я отправилась в Виндхам. Без труда нашла цветочный магазин, где работает Ясмин. Их в этом маленьком городке было всего три. За прилавком никого не было, я стала любоваться цветами. Мое внимание привлекли розы, что теснились в огромных вазах. Я дотронулась до их влажных лепестков, нагнулась, чтобы насладиться ароматом.
– Осторожно, не уколитесь.
Я испугалась из-за внезапного появления девушки, которую тут же узнала. Стив изобразил ее такой нежной, утонченной, воздушной. Но вживую она была еще прекраснее. Длинные каштановые волосы, большие карие глаза, красивые, пухлые губы. Она была низенькая, очень хрупкая. Маленький, нераспустившийся цветочек, что уже завораживает своей красотой.
– Вы Ясмин?
– Да. Мы с вами знакомы? – спросила она мелодичным голосом.
Затем Ясмин, внимательно вглядевшись, вдруг насторожилась.
– Я думаю, вы меня узнали, – сказала я.
– ...Чем я могу вам помочь?
– Ясмин, скажите, где у вас в Виндхаме готовят самый вкусный кофе?
Ясмин отвела меня в кафешку, что находилась буквально в сотне метров от ее магазина. Я попросила ее составить мне компанию, купила ей кофе. Мы заняли столик на улице. Я немного осмотрелась и вдруг заметила одну деталь. Через дорогу находилась скромная набережная. Я узнала ту старинную ограду, что на своем рисунке изобразил Стив.
– Глория, я, если честно, до сих пор не понимаю, чем обязана вашему визиту.
Я достала сигарету.
– Вы курите?
– Нет.
«Само совершенство», – подумала я, зажигая сигарету.
– Вы знаете Реджи? – начала я.
– Реджи? Да... Есть у меня один знакомый. А что?
Глубоко затянувшись, я не спешила расстаться с едким дымом. Вновь посмотрела на набережную. Представила, как Стив стоит напротив обворожительной, юной Ясмин. Она смущается, а он деликатно просит ее не шевелиться, изучает каждую деталь. Подбадривает ее, осыпает комплиментами. Ей это безумно нравится, на лице появляется та самая улыбка, что вскружила голову Стива.
Резко выдохнула дым.
– Он рисовал вас на этой набережной?
Я медленно перевела ледяной взгляд на Ясмин. Она наконец поняла, что к чему. Я заметила, как ею овладел страх.
– ...Извините меня, я пойду. Мне нельзя надолго оставлять магазин, хозяин меня убьет, – медленно вставая со стула, лихорадочно лепетала Ясмин.
– Это я тебя убью, если ты посмеешь уйти сейчас.
Девушка тут же рухнула обратно. Я сделала глоток обжигающего кофе. Его вкус был под стать той омерзительной горечи, что господствовала в моей душе.
– Глория, я не знала, что вы и Реджи вместе... Он снял квартиру напротив моей. Ему нужно было ехать на работу, а сына не с кем было оставить, вот он и попросил меня. У меня как раз был выходной... Так все и завертелось.
– И он ни разу не упомянул о матери своего ребенка?
– Реджи сказал, что расстался со своей женой.
Как же быстро он вычеркнул меня из своей жизни. Пока я пыталась выжить в стенах «Возрождения», он нашел себе новое увлечение.
– Вы с ним спали?
Ясмин виновато посмотрела на меня.
– Ну к чему все это?..
– Это простой вопрос, – настаивала я. – Вы с ним спали?
Она поджала губы, опустила глаза.
– ...Да, – тихо призналась Ясмин.
Разумеется, я сразу об этом догадалась, но мне так хотелось поиздеваться над ней, да и над собой тоже. Все глубже и глубже расковырять рану.
– Он внезапно уехал, не объяснив причину. Я долго ждала его звонка. Я... Я влюбилась в него. Простите... Клянусь, если бы я знала, что он до сих пор в отношениях, я бы не допустила того... что произошло между нами.
– Я верю, – улыбнулась я.
На самом деле хотелось плакать. Но тут меня пронзило осознание: ты предала и тебя предали. Не стоит строить из себя жертву. Ты сама во всем виновата.
– Здесь действительно вкусный кофе, спасибо.
* * *
Он вернулся в Манчестер, потому что почувствовал свою вину? Он все еще любил меня? Он ненавидел себя за то, что так поступил со мной? А может, он просто решил мне отомстить? Ведь он чувствовал мое влечение к Алексу, что въелось в меня однажды и необратимо. Он не мог игнорировать тот факт, что Доминик ко мне не равнодушен. Наверняка заметил, как смотрел на меня Чед, и вспомнил, как я призналась ему, еще когда наши отношения только-только зарождались, что люблю Чеда и отдалась ему лишь для того, чтобы заглушить в себе пылкие чувства.
Я медленно шагала к дому и чувствовала, как мои ярость и обида постепенно перерастают в глухое отчаяние. Ни Стив, ни эта безобидная влюбленная девчонка не виноваты в том, что произошло. Я сама уничтожила наши отношения.
Я любила Стива. Я очень его любила. Я твердо в этом убедилась, когда узнала о его «смерти». Я мгновенно забыла о Чеде, возненавидела Алекса, не обращала внимания на Доминика. Я намертво срослась с этим сильным, неподвластным чувством.
И все равно не смогла уберечь нашу семью. Я приковала его к себе своей любовью. Вцепилась мертвой хваткой, перекрыв ему кислород. Скатилась на самое дно, не обращала внимания на то, что ему плохо, он еле держится. Оправдывала себя тем, что люблю его, всегда буду рядом, уничтожу любого, кто посягнет на наше «счастье», и этого вполне достаточно.
– Глория, где ты пропадала весь день? – спросил Стив.
– Я ездила по делам.
– Понял. Пойдем со мной.
Он взял меня за руку, повел к залу.
– Что случилось?
– Закрой глаза, пожалуйста.
– Ты какой-то странный...
– Глория, ну прошу.
Как только я выполнила его просьбу, Стив открыл дверь зала, мы переступили через порог.
– Открывай.
Я увидела перед собой уютное, романтичное гнездышко: свечи, бутылка вина, несколько аппетитных блюд, кажется, стейки и запеченные овощи.
– Ух ты. И в честь чего все это?
– Миссис Конройд, мы, между прочим, ни разу не отметили годовщину нашей свадьбы.
– Точно... Совсем вылетело из головы.
– Я решил устроить небольшой сюрприз. Нам нужно немного развеяться.
– А где все?
– Я предупредил их о нашем мероприятии, они пообещали не высовываться. Присаживайся.
Я попыталась изобразить восхищение, но не вышло. Внутри меня металось, словно птица, запертая в клетке, довольно странное, необъяснимое чувство.
– Что-то не так? Тебе не нравится?
– Нет... Все очень красиво. Ты молодец.
Стив налил мне вина, случайно коснулся моей руки, протягивая мне бокал. Я вздрогнула. В это мгновение промелькнула мысль. Я представила скромную квартирку, что он снимал в Виндхаме. Маленькая кухня, пламя свечи танцует от малейшего дуновения, Стив и Ясмин пожирают друг друга влюбленными глазами. Он смотрит на ее мягкие губы, и ему не терпится их поцеловать. Она такая свежая, яркая, сочная. Невероятно притягательная... Но тут он вспоминает обо мне. И все обрывается. Я уже не была для него любимым человеком, я стала обстоятельством, что усложняет его жизнь.
– Я сейчас приду, – сказал Стив.
– Господи... – прошептала я, оставшись в одиночестве.
Невыносимо тяжело. Правда терзала меня, выворачивала наизнаку. Я едва совладала с собой.
– Закрой глаза, – услышала я его голос за дверью.
– Опять? – резко спросила я. – Закрыла...
Дверь открылась, Стив направился ко мне.
– Открывай, – прошептал он.
Я услышала душераздирающий писк. Распахнула глаза. Стив держал на руках маленького щенка.
– Стив!..
– Ее зовут Муза. Муза, познакомься, это Глория, твоя хозяйка.
Он аккуратно передал мне щенка. Черное, дрожащее создание стало пищать еще громче. Я прижала Музу к себе, она немного успокоилась.
– Стив, ты сумасшедший! – воскликнула я в изумлении.
Я чувствовала, как бешено бьется ее крохотное испуганное сердечко.
– Ты всегда мечтала о собаке. И я знаю, как ты тяжело пережила смерть Вашингтона. Поэтому я решил подарить тебе нового друга. Это кане-корсо, удивительная порода. Они очень преданные, умные и сильные. Теперь ты под надежной защитой.
Девочка уткнулась мне в живот и притихла. Так приятно было чувствовать ее теплое дыхание.
– Черт... Я сейчас расплачусь. Спасибо.
– Давай выпьем за нового члена нашей семьи.
Мы тихо чокнулись наполненными бокалами, сделали глоток. Поглаживая Музу, я вновь погрузилась в то самое жгучее чувство, что повелевало мной несколько минут назад. Я не могла больше этого терпеть.
– Стив... У меня тоже есть для тебя подарок.
– Правда? Интересно, – улыбнулся он.
– ...Я тебя отпускаю.
– В каком смысле отпускаешь?
– В прямом. Между нами все кончено.
– Глория, я ничего не понимаю, – занервничал Стив.
– Ты давно этого хочешь, но сам бы никогда не решился. Я знаю, ты пытаешься сохранить наши отношения ради Нэйтана, но, по-моему, это бессмысленно. Я... хочу, чтобы ты был счастлив. Но я не смогу сделать тебя счастливым. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Чтобы, засыпая со мной, обнимая, целуя меня, ты представлял вместо меня другую... Это доставляет огромную боль. И мне, и тебе.
– Ты ездила к Ясмин? – осторожно спросил он.
– Да.
– От тебя ничего не скроешь, – сурово произнес Стив.
– А ты разве пытался что-то скрыть?
– Она в порядке?
– Не волнуйся, – ответила я, чувствуя, как по щеке ползет слеза. – Я ее и пальцем не тронула. Знаешь, она мне понравилась. Очень милая девушка. Хороший выбор.
Ох, как сердце барабанило. Непросто осознать, что единственное, что ты можешь сделать для любимого человека, чтобы он был счастлив – это исчезнуть из его жизни.
– ...Я совсем запутался, – признался Стив, схватившись за голову.
– Я понимаю. Поэтому и хочу помочь тебе.
Я прикусила губу, чтобы не разреветься окончательно, ведь в голове стали вспыхивать одно за другим воспоминания. Я улыбнулась, вспомнив наш диалог после первой совместной ночи.
«– Уже проснулась, малышка?
– Ты забыл, что я тебе говорила насчет «малышки»?
– Я так люблю, когда ты злишься».
Самое яркое воспоминание – итог одной из наших ссор. Когда Стив сбежал после выступления, приревновав меня к Алексу. Мы сидели у железной дороги...
«– Господи!!! Ты хоть чего-нибудь боишься в этой жизни?! – кричал Стив.
– Да, – сказала я, тяжело дыша. – Я боюсь потерять близких мне людей... Боюсь воспоминаний, которые, словно петля на шее, постепенно тебя убивают... А еще я боюсь обнять человека... а он тем временем вонзит мне нож в спину.
В это мгновение Стив крепко обнял меня. Я чувствовала, как сильно дрожит все его тело.
– Я никогда этого не сделаю».
А вот мы встретились после долгой разлуки. Мы еле-еле обнялись из-за моего огромного живота.
«– Малышка, мы больше никогда не расстанемся.
– Никогда? Обещаешь?
– Клянусь».
– ...Спасибо тебе за все, Стив, – сказала я, вернувшись в реальность. – У нас с тобой была незабываемая история.