Глава 53.
Дженнифер действительно оказалась права.
Уже на следующий день она встретилась с тётей Беатрис, и разговор с ней лишь подтвердил все её опасения, которые не давали ей покоя с того самого момента, как она узнала о том, что на самом деле произошло.
Беатрис долго слушала её, не перебивая. Когда Дженни наконец закончила рассказ, женщина тяжело выдохнула и медленно кивнула.
— Я почти уверена, что это реакция её сил, — произнесла Беатрис, сцепив пальцы в замок. — Наследие клана Сарори никогда не пробуждалось спокойно, особенно у тех, чьи эмоции настолько сильны и нестабильны. Стресс, страх, боль, потрясение – всё это может вызвать мощный выброс магии. А в случае Фрейи... — она ненадолго замолчала, подбирая слова. — ...её способности начали развиваться гораздо быстрее, чем мы ожидали.
Дженни почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.
— Насколько это опасно? — поинтересовалась она.
— Пока она учится контролировать себя – очень. Особенно сейчас, когда сила только просыпается окончательно, — Беатрис внимательно взглянула на племянницу. — Ты ведь и сама уже заметила изменения, не так ли?
Дженни кивнула почти сразу.
Она вспомнила, как в последние месяцы прошло лета предметы иногда сами двигались рядом с Фрейей, стоило той разозлиться или разволноваться. Как во время тренировок девушка уже могла удерживать защитный щит дольше обычного. Как однажды ветер буквально поднялся вокруг неё из ниоткуда, когда она спорила с кем-то из близнецов Уизли.
И как сама Фрейя пыталась делать вид, что всё под контролем.
— У неё уже получается использовать телекинез, — задумчиво произнесла Дженни. — И щит... а ещё несколько раз она смогла управлять стихиями. Немного, но всё же.
— Для её возраста это очень серьёзный уровень, — нахмурилась Беатрис. — Особенно если учитывать, кем она является.
Повисла короткая пауза. Даже спустя столько лет слова «наследница семи кланов Сарори» всё ещё звучали слишком тяжело.
— Значит, это будет происходить снова? — устало уточнила Дженни.
— Если она не научится полностью контролировать свои эмоции – да, — честно ответила Беатрис. — Если ты хочешь, я могу потренировать её на то короткое время, пока она ещё здесь. К сожалению, в Хогвартсе я уже не смогу этого делать.
— Я вообще сомневаюсь, что она захочет вернуться в Хогвартс.
Когда Дженни вернулась домой, на улице уже начинало темнеть. Она устало открыла дверь и только переступила порог, как сразу услышала мужские голоса из гостиной.
Сняв джинсовую куртку, Дженни прошла внутрь и замерла на месте.
За столом сидели Сириус и Альбус Дамблдор.
— О, Дженни, здравствуй, — мягко поприветствовал её Дамблдор, поднимая взгляд поверх очков-половинок. — Как ты себя чувствуешь?
Она едва заметно улыбнулась.
— Здравствуйте, директор, — проговорила Дженни, подходя ближе. — Уже лучше, спасибо. А вы?
— Для человека моего возраста – вполне неплохо, — с лёгкой усмешкой заметил он.
Сириус тут же подвинул ей стул ближе к себе, и Дженни села рядом с мужем, чувствуя, как тот осторожно касается её руки под столом, будто без слов спрашивая, как прошла встреча с Беатрис.
Она слегка сжала его пальцы в ответ.
Потом перевела взгляд на Дамблдора.
— Вы ведь пришли не просто так? — догадалась она.
Директор кивнул.
Несколько секунд он молчал, словно обдумывая, как лучше начать этот разговор, а затем спокойно произнёс:
— Я хотел поговорить с вами о доме на площади Гриммо, 12.
При упоминании родового дома Блэков Сириус едва заметно поморщился.
— Насколько я помню, — продолжил Дамблдор, аккуратно складывая руки на столе, — дом хорошо защищён древней магией, а доступ туда имеют лишь те, кого впускает хозяин.
— Да, — подтвердил Сириус, слегка нахмурившись. — После смерти матери дом официально принадлежит мне. Без моего разрешения туда никто не попадёт.
Дамблдор удовлетворённо кивнул.
— В таком случае я хотел бы предложить использовать его в качестве штаба Ордена Феникса.
Где-то наверху скрипнули половицы – вероятно, Фрейя снова ходила по комнате, не находя себе места.
Дженни медленно выдохнула.
Она прекрасно понимала, что это значит.
Возвращение Ордена.
Потому что если Дамблдор снова собирал всё больше людей, значит он действительно был уверен: Волан-де-Морт вернулся окончательно.
Сириус перевёл взгляд на жену.
Он не сказал ни слова, но Дженни и без того поняла, о чём он спрашивает.
Готова ли она снова впустить войну в их жизнь? Готова ли снова жить в постоянном страхе? Готова ли позволить их дому стать частью всего этого?
Она опустила глаза на мгновение, а потом медленно кивнула. Потому что выбора, по сути, уже не было. Если они не будут бороться сейчас, однажды война всё равно доберётся до Фрейи и Гарри.
Сириус вновь посмотрел на Дамблдора.
— Без проблем, — спокойно согласился он. — Дом ваш. Точнее...Ордена.
На лице директора появилась мягкая, почти усталая улыбка.
— Благодарю вас обоих, — произнёс он негромко. — Вы даже не представляете, насколько это важно.
***
Ровно двух дней им хватило, чтобы окончательно собрать вещи и перебраться в дом на площади Гриммо, 12.
На самом деле, вещей у них оказалось не так много, как можно было подумать. За все эти годы, Дженнифер привыкла не привязываться к предметам. Большинство действительно важных для неё вещей помещалось в несколько коробок – старые колдографии, письма, книги, детские рисунки Фрейи и те мелочи, которые люди обычно хранят не из-за пользы, а потому что не могут заставить себя выбросить воспоминания.
Когда Дженни впервые переступила порог дома Блэков спустя больше двадцати лет, её буквально накрыло волной прошлого.
На мгновение ей даже показалось, будто сейчас из-за угла выбежит молодой Сириус, раздражённый очередной ссорой с матерью, а где-то сверху раздастся вопль миссис Блэк, требующей «прекратить позорить фамилию».
Вместо этого дом встретил её тяжёлой тишиной. Портреты всё так же ворчали, Кикимер всё так же смотрел на всех с плохо скрываемым презрением. Сам дом словно нехотя принимал новых жильцов.
Через несколько дней семейство Уизли прибыло на площадь Гриммо, дом будто за один вечер перестал быть мрачным мавзолеем рода Блэков и снова стал хоть немного похож на живое место.
Фрейя спустилась встречать их одной из первых. Она обняла каждого члена семьи, даже приехавшего Билла.
Но когда рядом оказался Фред, девушка лишь спокойно прошла мимо него, словно его вовсе не существовало.
Фред застыл на месте, провожая её взглядом, в котором читалось что-то почти отчаянное, однако Фрейя даже не обернулась.
Молли коротко переглянулась с Дженни. Та лишь устало отвела глаза, потому что вмешиваться сейчас было бессмысленно.
Шли дни. Постепенно жизнь на площади Гриммо превратилась в странную смесь бытового хаоса, постоянного напряжения и редких моментов спокойствия.
Утром все собирались на кухне за завтраком, после начиналась уборка. Ближе к вечеру обычно проходили собрания Ордена.
Дженни не могла задерживаться на них слишком долго, потому что каждая такая встреча всё сильнее напоминала ей о первой войне.
Всё это время Гарри продолжал писать письма почти каждому в доме. Но Дженни не получила ни одного.
Ни строчки, ни короткого «здравствуй». Ничего.
К концу июля приехала Гермиона, и дом стал ещё шумнее, а первого августа Дженни, как обычно, спустилась вниз. Это был день рождение Фрейи, но она ясно дала понять, что не хочет праздновать свое семнадцатилетие и не нужно поздравлять её ночью в двенадцать часов. Все сначала забеспокоились, и всё же приняли её желание.
На кухне сидела только она.
Перед ней стояла чашка давно остывшего чая, а сама девушка задумчиво листала какую-то книгу, хотя по её отсутствующему взгляду было очевидно – она совершенно не читает.
— Доброе утро, дорогая, — мягко проговорила Дженни и поцеловала дочь в макушку. — С днем рождения.
— Привет, мам, спасибо, — Фрейя улыбнулась ей, но вдруг резко нахмурилась.
Что-то изменилось в её лице.
Она будто прислушивалась к чему-то невидимому и неожиданно поднялась из-за стола.
— Мам, подойди сюда, пожалуйста.
Дженни удивлённо взглянула на неё.
— Что случилось?
Фрейя встала совсем близко.
Её глаза слегка расширились, словно она пыталась уловить что-то, что чувствовала только она одна.
А затем девушка медленно протянула руку и осторожно коснулась живота матери.
— Ма-а-ам?.. — протянула она растерянно. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Дженни замерла и сразу вспомнила слова своей матери.
Старую особенность женщин клана Сарори. Они всегда чувствовали новую жизнь, кроме одного случая. Кроме беременности самой Дженни.
Потому что тогда внутри неё росла Фрейя – ребёнок, которого невозможно было почувствовать обычным способом.
— Ты что-то ощущаешь? — уточнила Дженни.
Фрейя медленно кивнула.
— Я чувствую ещё двоих людей, — произнесла она почти шёпотом. — Мальчика и девочку.
— Что?.. — выдохнула Дженни. — Нет...этого не может быть.
— Но я правда чувствую, — Фрейя уже начинала улыбаться. — Вы с папой планировали это?
— Нет, — растерянно покачала головой Дженни. — Мы даже никогда не говорили об этом всерьёз...
Она опустила взгляд, пытаясь уложить услышанное в голове.
— Пока никому не говори, хорошо? — попросила она. — Я хочу сначала сходить к врачу.
— Конечно, мам, — Фрейя тут же обняла её. — Я очень рада.
Тем же вечером колдомедик окончательно подтвердил беременность.
Двойня.
Когда Дженни возвращалась обратно домой, она всю дорогу сжимала в руках снимок, будто боялась, что он исчезнет.
Сириуса она нашла в гостиной.
Он сидел вместе с Артуром и с невероятным энтузиазмом объяснял ему принцип работы какой-то маггловской вещицы, найденной когда-то у Джеймса и Лили.
— Сириус? — позвала его Дженни.
Он сразу поднял голову.
— Могу я поговорить с тобой?
По её голосу он понял – случилось что-то важное.
— Конечно.
Он тут же поднялся, извинился перед Артуром и вышел за женой в коридор.
Дженни нервно сжимала снимок за спиной.
— В общем... — начала она и тут же запнулась. — Сегодня утром Фрейя сказала, что чувствует рядом со мной кого-то ещё. Она подумала, что нас трое и...
Она медленно подняла взгляд на мужа и протянула ему снимок.
— Сириус, я беременна, — прошептала Дженни.
Он застыл и смотрел то на неё, то на снимок, будто не верил, что слышит это на самом деле. Сердце у него заколотилось так сильно, что Дженни заметила, как он резко втянул воздух. Счастье вспыхнуло в его глазах почти мгновенно.
Но вслед за ним пришёл страх.
— Ты уверена, что это безопасно? — почти сразу спросил Сириус, резко посерьёзнев. — Джен... в прошлый раз всё тоже начиналось хорошо. То, что должно было стать самым счастливым днем в нашей жизни, быстро превратилось в...
Он не договорил.
Ему и не нужно было.
Она прекрасно помнила тот ужас.
Постоянную угрозу потерять ребёнка и угрозу умереть самой.
— Уверена, — мягко успокоила его Дженни. — Помнишь, что тогда ни мама, ни Маргарет не чувствовали Фрейю? А Фрейя чувствует этих малышей. Значит всё иначе. Они не унаследовали то, что было у неё. Всё будет хорошо.
Сириус долго смотрел на снимок в своих руках, после перевёл взгляд на жену. И внезапно крепко обнял её, прижимая к себе так осторожно, словно она уже была сделана из стекла.
Дженни тихо засмеялась сквозь подступившие слёзы и уткнулась лицом ему в плечо.
Рассказать всем они решили вечером, за ужином, когда в доме соберутся остальные члены Ордена.
Особенно неожиданно для самой Дженни она сблизилась с Нимфадорой Тонкс.
Поначалу та казалась ей слишком шумной, слишком неуклюжей и хаотичной, однако постепенно Дженни поняла, что за этой внешней лёгкостью скрывается человек с удивительно добрым сердцем и редкой способностью вытаскивать других из самых тяжёлых мыслей. Тонкс умудрялась рассмешить даже Фрейю, которая после случившегося с Фредом всё ещё держалась отстранённо почти от всех.
К ужину кухня, как обычно, оказалась переполненной.
Во время него они обсуждали какую-то очередную статью из «Ежедневного пророка», в которой Министерство снова пыталось выставить Гарри лжецом, а Дамблдора – выжившим из ума стариком.
— Они уже даже не стараются звучать убедительно, — раздражённо пробормотала Гермиона, складывая газету. — Такое чувство, будто Фадж лично диктует им текст.
— Скорее всего, так и есть, — мрачно усмехнулся Сириус.
— Да ладно вам, — вмешалась Тонкс, закидывая в рот картошку. — Зато вот здесь написали, что я «молодая и перспективная сотрудница Министерства». Очень приятно, между прочим.
— Они просто ещё не видели, как ты спотыкаешься об собственные ноги, — хмыкнул Римус.
Волосы Тонкс мгновенно стали возмущённо-розовыми.
— Предатель.
Все рассмеялись и в этот момент Сириус переглянулся с Дженни.
Сейчас.
Он медленно поднялся из-за стола и положил ладонь ей на плечо, сразу привлекая к себе внимание остальных.
Постепенно разговоры стихли.
— Мы с Дженни хотели сообщить вам одну важную новость, — начал Сириус, и в его голосе уже слышалось плохо скрываемое волнение.
Дженни почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Через несколько секунд произнесла:
— Я беременна.
Реакция последовала мгновенно.
— ЧТО!? — одновременно вскрикнули близнецы.
— О Мерлин! — ахнула Молли, прижимая ладонь к груди.
— Тётя Дженни! — Джинни буквально подпрыгнула на месте.
Волосы Тонкс сначала стали ярко-зелёными, потом золотыми, а затем и вовсе начали переливаться всеми цветами радуги. Римус искренне улыбнулся.
— Поздравляю вас, — тепло произнёс он.
Молли первой вскочила из-за стола и тут же бросилась обнимать Дженни.
— Мои дорогие! — растроганно проговорила она, расцеловывая сначала её, потом Сириуса. — Это же чудесно! Просто чудесно! Какой срок?
— Три недели.
— Молли, ты сейчас её задушишь, — рассмеялся Артур.
Следом подошёл Римус.
Он крепко пожал руку Сириусу, а потом осторожно обнял Дженни и поцеловал её в щёку.
— Я очень рад за вас обоих, — негромко проговорил он. — Правда.
— Спасибо, Рим, — улыбнулась Дженни.
— Подождите... — прищурился Джордж. — То есть Фрейя станет старшей сестрой?
— Именно, — кивнул Сириус.
— Бедные дети, — трагично вздохнул Джордж. — Представляете, кто будет их воспитывать?
Фрейя закатила глаза.
— А вот тебя вообще никто не спрашивал.
— Я просто переживаю за их психику, — продолжил он.
— За свою лучше переживай, — буркнула Фрейя.
Джордж засмеялся, закидывая руку ей на плечо.
— Расслабься, я просто шучу и так оригинально ещё раз поздравляю тебя с днем рождения. В конце концов, с ними будет разумная тётя Дженни. — он глянул на женщину влюбленными глазами.
— Постыдился бы хоть, её муж прямо перед тобой сидит! — сказала девушка и толкнула его локтем в бок.
Фред наблюдал за этой сценой с тоской, но быстро натянул улыбку.
— Так, стоп, — внезапно оживилась Тонкс. — А кто будет? Мальчик или девочка?
Дженни невольно улыбнулась и посмотрела на Фрейю.
Та сразу поняла намёк.
— Вообще-то... — протянула девушка с лёгким самодовольством. — Я чувствую двоих.
— ДВОИХ!? — на этот раз заорал уже Рон.
Кухня буквально взорвалась шумом. Молли снова схватилась за сердце. Артур начал радостно поздравлять Сириуса ещё раз. Джордж заявил, что дому Блэков конец. Тонкс потребовала право стать «самой весёлой тётей».
А Сириус просто сидел рядом с Дженни и смотрел на неё так, словно до сих пор не мог поверить, что после всех лет боли, войны, потерь и страха судьба всё-таки подарила им ещё один шанс на счастье.
— Значит, придётся расширять дом, — задумчиво проговорил Артур.
— Или хотя бы выгнать отсюда часть барахла Блэков, — предложил Джордж.
— Кикимер убьёт вас за это, — предупредил Билл, и все рассмеялись.
— Нужно будет купить кроватки, — уже начала рассуждать Молли. — И одежду. О, у меня где-то сохранились вещи Джинни и Рона...
— Мама! — простонали Джинни и Рон одновременно.
— Что? Они почти новые!
— Им пятнадцать лет!
Тонкс вдруг задумчиво прищурилась.
— Интересно, а если дети унаследуют характер Дженнифер и Вальбурги одновременно...
— Даже не договаривай, — тут же перебил её Сириус. — Я ещё морально не готов.
— Поздно, — фыркнула Фрейя. — Теперь ты отец троих детей.
И кухня снова наполнилась смехом.
А Дженни сидела среди всего этого шума, разговоров, споров и радости, слушала голоса близких людей и ощущала себя на своем месте.
***
После обеда следующего дня, когда жара немного спала, Дженнифер решила выбраться из дома вместе с девочками, потому что постоянное напряжение, бесконечные разговоры о Министерстве, Волан-де-Морте и собраниях Ордена уже начинали давить.
Они отправились в ближайший маггловский торговый центр, куда Сириус поначалу категорически не хотел отпускать их одних, но после получаса споров всё же сдался, буркнув что-то про «слишком много женщин в одном доме».
Гермиона с восторгом таскала Джинни по книжным магазинам, показывая какие-то маггловские романы, Фрейя примеряла серьги и заколки, а Дженни, наблюдая за ними со стороны, поймала себя на мысли, что именно таких обычных дней ей катастрофически не хватало весь последний год.
Они купили несколько пакетов одежды, сладостей и каких-то мелочей для дома.
Вернулись домой ближе к вечеру, солнце уже медленно клонилось к закату. Едва переступив порог гостиной, все уставились на них с грустными и мрачными выражениями лиц.
Дженни медленно поставила пакеты на диван.
— Та-а-к... — протянула она настороженно, переводя взгляд с одного лица на другое. — Что на этот раз произошло?
Сириус тяжело выдохнул, будто мысленно подбирал слова помягче.
— На Гарри и его кузена напали дементоры, — сообщил он глухо. — Прямо в маггловском районе.
Джинни побледнела быстрее остальных.
— Что? — вырвалось у неё. — Он жив?
— Да, — сразу успокоил её Артур, подняв голову. — Гарри сумел вызвать патронуса и отбиться, иначе всё закончилось бы куда хуже. Но Министерство уже прислало письмо об исключении из Хогвартса за использование магии вне школы.
— Они совсем с ума сошли? — вспыхнула Гермиона. — На него напали дементоры! Он защищался!
— Фадж сейчас пытается сделать всё, чтобы выставить Гарри лжецом, — заметил Сириус. — А значит, любой повод против него будет использован. Римус, Тонкс, Грюм и остальные поехали за ним, чтобы привести его сюда.
Дженни почувствовала, как в груди медленно поднимается тревога, смешанная с виной, от которой она так и не успела избавиться после их последнего разговора.
Молли тут же всплеснула руками и начала командовать девочками:
— Так, быстро наверх. Сейчас соберётся Орден, вам здесь делать нечего.
— Но... — начала Джинни.
— Никаких «но», — отрезала Молли. — Идите.
Девочки нехотя поплелись к лестнице, однако Дженни осталась внизу.
Собрание началось почти сразу после прихода остальных членов Ордена.
Обсуждение быстро стало напряжённым.
Фадж отрицал возвращение Волан-де-Морта, Министерство пыталось дискредитировать Гарри, а слушание по делу о незаконном использовании магии должно было состояться уже через несколько дней.
Сириус спорил громче всех.
— Они хотят запугать пятнадцатилетнего мальчишку только потому, что боятся признать правду! — резко бросил он, ударив ладонью по столу.
— Министерство никогда не признаёт свои ошибки добровольно, — холодно заметил Снегг. — Особенно когда дело касается Корнелиуса Фаджа.
Дженни почти не участвовала в разговоре.
Она сидела напротив Сириуса, медленно поглаживая ладонью живот, и всё время смотрела в одну точку, думая только о Гарри. О том, как он войдёт сюда. Посмотрит ли вообще на неё. Или вновь отвернётся.
Под конец собрания напряжение в комнате стало почти физическим. Голоса становились всё громче, Сириус уже едва сдерживал раздражение.
Дженни устало поднялась первой.
Ей хотелось просто выйти из этого шума хотя бы на минуту.
Она открыла дверь – и едва не столкнулась с Грюмом, который как раз вернулся.
Следом в дом начали заходить остальные. Тонкс. Римус. Несколько членов Ордена.
И только потом появился Гарри.
Он выглядел измученным. Осунувшимся. Под глазами залегли тёмные круги, а одежда сидела на нём ещё свободнее, чем обычно.
На секунду он замер, увидев Дженни.
И этого мгновения хватило, чтобы она поняла – злость в нём всё ещё осталась.
— Гарри... — выдохнула она почти шёпотом.
— Привет, — откликнулся он слишком сдержанно.
Без тепла и привычной улыбки.
Прежде чем она успела что-то сказать, из кухни вылетела Молли.
— Гарри! — ахнула она и тут же крепко обняла его. — Хвала небесам, ты жив!
На лице мальчика впервые за вечер появилась слабая улыбка.
— Здравствуйте, миссис Уизли, — проговорил он чуть мягче.
— Ты посмотри на себя, худющий совсем, — запричитала Молли, обхватывая ладонями его лицо. — Тебя вообще там кормили?
Гарри усмехнулся.
Дженни стояла чуть в стороне и ненавидела себя за то, что ей стало больно от такой простой вещи. От того, как легко он улыбнулся Молли. От того, что рядом с ней он всё ещё оставался настороженным.
— Поднимайся наверх, — продолжала Молли уже мягче. — Рон и Гермиона ждут тебя. Первая дверь слева.
Гарри кивнул и направился к лестнице.
Дженни смотрела ему вслед несколько секунд, прежде чем всё же решиться.
Она быстро поднялась за ним на пару ступеней.
— Гарри, постой, пожалуйста, — окликнула она его.
Он остановился, но не обернулся сразу.
Только через пару секунд медленно повернул голову.
— Я уже сказал тебе всё тогда, Дженни, — устало проговорил он. — У меня правда нет сил снова слушать оправдания.
Она сглотнула, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается.
— Это не оправдания, — возразила Дженни. — Я просто хочу, чтобы ты услышал правду до конца.
Гарри молчал.
— Клянусь тебе, отец сказал мне, что Барти умер летом девяносто четвертого года, — продолжила она, делая шаг ближе. — Именно поэтому я даже не подумала о нём, когда началось всё это безумие с турниром. Да, я виновата в том, что однажды промолчала. Да, я доверилась семье там, где не должна была. Но я никогда не желала тебе зла. Никогда.
— Но из-за этого погиб Седрик, — резко бросил Гарри, и в его голосе вновь прозвучала та боль, которая, кажется, теперь никогда его не покидала. — Его родители больше никогда не увидят сына.
Дженни опустила взгляд.
— Я знаю, — прошептала она сдавленно. — И поверь мне, я буду жить с этим до конца своих дней.
— Тогда почему ты ждёшь, что я просто забуду всё?
— Потому что я люблю тебя, Гарри, — выдохнула она дрожащим голосом. — Ты мой крестник. И я не хочу потерять тебя тоже.
Он отвёл взгляд в сторону, явно пытаясь скрыть эмоции. В этот момент сверху послышались шаги.
— Не смей разговаривать с моей матерью так, будто она виновата во всех бедах мира, — твёрдо произнесла Фрейя, спускаясь по лестнице.
Гарри поднял на неё взгляд.
Она остановилась рядом с ним, придерживаясь рукой за перила.
— Я знаю, что тебе больно, — продолжила Фрейя уже спокойнее. — Но мама тоже потеряла семью. Она похоронила отца и брата меньше чем за два месяца. А потом ещё почти две недели сидела возле моей кровати, не зная, проснусь ли я вообще.
— Фрейя... — тихо попыталась остановить её Дженни.
— Нет, мама, — качнула головой девушка. — Хватит тебе постоянно оправдываться за чужие поступки.
Она перевела взгляд обратно на Гарри.
— Я бы никогда не сдала тебя, Рона, Джорджа, Чарли и Билла дементорам, став вы преступниками. И теперь ответь честно, — попросила Фрейя. — Если бы на месте Барти был Рон...ты бы сдал его дементорам?
Гарри замер.
Несколько секунд он ничего не говорил, а затем медленно опустил глаза.
— Нет, — признался он глухо. — Я бы никогда этого не сделал.
В коридоре повисла тяжёлая тишина.
Потом Гарри вновь посмотрел на Дженни, и в этот раз злости в его взгляде стало заметно меньше. Осталась только усталость.
— Прости меня, — выдохнул он наконец. — Наверное...я просто искал, на ком сорваться.
У Дженни болезненно дрогнули губы.
— Всё хорошо, — покачала она головой и слабо улыбнулась. — Иди сюда, дай мне наконец нормально обнять своего крестника, которого я не видела целый месяц.
Гарри тихо фыркнул себе под нос, будто сдаваясь, а потом всё же подошёл ближе.
Когда он обнял её, Дженни вдруг с удивлением поняла, насколько он вырос за этот год.
Ещё совсем недавно он едва доставал ей до плеча, а теперь ей пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в лицо.
Она крепко прижала Гарри к себе, прикрывая глаза.
— Кстати, — уже мягче улыбнулась Дженнифер, слегка отстраняясь от крестника, — мы с Сириусом ждём двойню. Мальчика и девочку. Если ты не против...мы бы хотели дать мальчику второе имя Джеймс. Джереми Джеймс Блэк и Эстер Маргарет Блэк. А имя Лили мы решили оставить либо для следующего ребёнка...либо уже для тебя.
— Я только за, Джен, — проговорил Гарри. — Думаю...маме и папе бы понравилось.
***
Время после этого будто ускорилось.
Конец августа вновь унёс детей в Хогвартс.
В октябре они втроём – Дженни, Сириус и Римус – сначала помянули Лили и Джеймса. Вечером в гостиной горели свечи, играло тихое радио, а на столе стояла старая колдография, где они были на последнем школьном Хэллоуинском балу все вместе.
Дженни долго смотрела на колдографию, не в силах отвести взгляд.
— Иногда мне кажется, будто это было вчера, — прошептала она, проводя пальцами по краю снимка.
— А иногда будто в другой жизни, — хрипло добавил Сириус, сидящий рядом.
Позже они отправились на могилу Маргарет, только Римус и Дженни. Она стояла возле надгробия кузины, закутавшись в тёплое пальто, и тихо рассказывала ей обо всём.
Римус всё это время молча стоял рядом, не перебивая. Он вообще стал вести себя странно. Когда приходил на собрания, то будто всегда был пьяный; не хотел говорить о Маргарет, как это было всегда; и постоянно избегал Нимфадору.
Третьего ноября они отпраздновали день рождения Сириуса. Дженни подарила мужу новый фотоальбом, куда за последние месяцы успела вклеить десятки магических колдографий.
Сириус рассматривал его почти целый вечер.
— Мы стареем, Джен, — усмехнулся он, заметив одну фотографию, где она сонно спала у него на плече.
— Это ты стареешь, Блэк, а я всё ещё прекрасна, — фыркнула она, за что тут же получила поцелуй в висок.
Беременность проходила спокойно, но Сириус всё равно буквально трясся над ней. Иногда это доходило до абсурда.
Он запрещал ей поднимать тяжёлое, ругался, если она слишком долго стояла на ногах, пытался сам мыть полы и однажды даже едва не устроил скандал Молли, когда та попросила Дженни помочь накрыть на стол.
За пять дней до Рождества всё вновь перевернулось.
Артура Уизли доставили в Святого Мунго после нападения змеи. Гарри трансгрессировал вместе с детьми Уизли, измученный, бледный и напряжённый. Дженнифер сразу заметила, как сильно он изменился за эти месяцы.
На Рождество вернулась и Фрейя.
Она ворвалась в дом вместе с Гермионой, возмущённо рассказывая про новую преподавательницу.
— Она ненормальная, мам, честное слово! — раздражённо всплеснула руками Фрейя, пока снимала шарф. — Эта Амбридж хуже Снегга раз в десять!
Имя прозвучало – и Дженни тут же застыла.
— Долорес Амбридж? — медленно переспросила она.
— Ты её знаешь? — удивилась Гермиона.
Дженни горько усмехнулась.
— К сожалению.
Перед глазами мгновенно всплыли кабинеты Министерства, бесконечные бумаги и голос Амбридж, требующей признать Дженнифер «нестабильной матерью» после ареста Сириуса.
С тех пор она ненавидела розовый цвет.
Беременность тем временем становилась всё заметнее. К январю Дженни уже тяжело было долго ходить, а двойняшки Блэки словно специально решили свести её с ума постоянными толчками.
Особенно активным был Джереми.
— Он точно пойдёт характером в своего отца, — простонала однажды Дженни, когда сын особенно сильно пнула её прямо среди ночи, но всё равно поглаживала живот с улыбкой.
Четырнадцатого февраля они отпраздновали день рождения Дженни. Спустя две недели, ранним утром двадцать восьмого февраля, начались роды.
Сириус тогда едва не поседел окончательно.
Он метался по комнате так, что Молли уже начинала просить его либо сесть, либо выйти. Дженни же, несмотря на боль и измотанность, умудрялась ещё и огрызаться на него между схватками.
— Если ты продолжишь мельтешить перед глазами, я лично тебя придушу, Блэк, — прошипела она сквозь зубы.
— Я нервничаю!
— Это я рожаю, вообще-то!
Через несколько часов на свет появился Джереми Джеймс Блэк – громкий, красный и ужасно недовольный происходящим младенец. А через семь минут родилась Эстер Маргарет Блэк.
И стоило Сириусу впервые взять детей на руки, как он просто замер.
— Они такая маленькие, — выдохнул он потрясённо, боясь даже пошевелиться. — Я уже и забыл насколько.
Дженни лежала совершенно измученная, но счастливая, наблюдая за ним с кровати.
— Ты сейчас расплачешься, да? — хрипло усмехнулась она.
— Неправда, — тут же буркнул он, хотя глаза у него уже блестели.
Письма Гарри и Фрейе они отправили в тот же вечер. Аккуратные, короткие, но переполненные счастьем.
Наступил апрель.
Джереми и Эстер росли удивительно тихими детьми, насколько это вообще было возможно для младенцев Блэков. Днём они спали по очереди, ночью – почти синхронно устраивали истерики, из-за чего Дженни и Сириус уже перестали понимать, какое сейчас время суток. Повсюду по дому стояли бутылочки, пелёнки, игрушки и крошечные носочки, а сама Дженни порой засыпала прямо сидя на диване.
Именно поэтому в ту ночь она спустилась вниз абсолютно сонная и растрёпанная, придерживая одной рукой халат, а другой – бутылочку со смесью.
В доме стояла тишина. Едва она вошла в гостиную, как резко остановилась.
На диване сидели Фрейя, Фред и Джордж.
Несколько чемоданов валялись у лестницы, на полу лежали метлы, а у близнецов был настолько довольный вид, будто они только что ограбили Гринготтс и успешно ушли от погони.
Дженнифер уставилась на них с таким потрясением, что несколько секунд просто не могла вымолвить ни слова.
— Прошу прощения...но что вы здесь забыли!? — вскрикнула она так громко, что сама же вздрогнула от собственного голоса.
Наверху тут же что-то загрохотало.
Через секунду послышались быстрые шаги, и Сириус буквально слетел по лестнице вниз, крепко сжимая палочку в руке и ещё толком не проснувшись.
— Что произошло? Ты в порядке? — встревоженно выдохнул он, хватая жену за плечи.
Затем его взгляд наконец остановился на гостиной. Сириус медленно моргнул.
— ...Что за черт? — только и смог выдавить он.
— Сюрприз, — неловко усмехнулся Джордж, почесав затылок.
Спустя десять минут они уже все сидели на кухне.
Сириус пил кофе так быстро, словно пытался вернуть себе способность нормально мыслить, Дженни сидела напротив них и сверлила троицу взглядом, от которого всем стало не по себе.
— Итак, — очень медленно начала она, — вы хотите сказать, что просто...сбежали из Хогвартса?
— Технически мы не сбежали, — осторожно поправил Фред. — Мы эффектно покинули школу.
— На метлах, — добавил Джордж уже веселее.
— И устроили там небольшой хаос, — невинно вставила Фрейя.
Сириус фыркнул в кружку, явно пытаясь скрыть улыбку.
Дженни резко повернулась к нему.
— Даже не думай смеяться.
— Я не смеюсь, — тут же кашлянул он, хотя глаза у него уже ехидно блестели.
Следующие полчаса близнецы с восторгом рассказывали, как разгромили кабинет Амбридж, устроили фейерверк в коридорах, выпустили болотные заклинания и как мастерски довели преподавательницу до истерики.
— И ещё одна новость, — неожиданно проговорила Фрейя, переплетая свои пальцы с пальцами Фреда. — Мы с Фредом снова вместе.
Дженни медленно подняла взгляд на дочь.
— Что? — переспросила она тихо.
Фрейя глубоко вдохнула.
— Он сделал мне предложение. Мы хотим пожениться летом.
Кружка в руках Сириуса чуть не выскользнула. Дженни же просто смотрела на них, не моргая, будто пыталась осознать услышанное.
— Что, прости? — наконец выдохнула она. — Ты...ты собираешься выйти за него замуж?
— Да, — уверенно кивнула Фрейя.
— Нет, — тут же отрезала Дженни. — Нет, не собираешься.
Атмосфера на кухне потяжелела так резко, что даже близнецы перестали шутить.
— Мам... — начала Фрейя.
— Нет, — перебила её Дженни, качнув головой. — Даже не начинай. Ты не выйдешь за него. Не после всего, что пережила из-за него.
Фред напрягся.
— Тётя Дженни, всё было совсем не так, как ты думаешь...
— А тебя я вообще не спрашивала, — резко оборвала его она.
— Мам, он не изменял мне, — уже тверже проговорила Фрейя. — Там всё оказалось намного сложнее.
— Это не отменяет того факта, что после ваших отношений ты пролежала в коме почти две недели! — голос Дженни сорвался на крик. — Я сидела рядом с твоей кроватью день и ночь, не зная, очнёшься ты или нет! Любовь в восемнадцать лет – это ещё не повод бежать под венец!
— Ты сама вышла за папу в восемнадцать!
— На то были причины! — всплеснула руками Дженни. — Я носила тебя под сердцем!
— И всё равно ты любила его! — упрямо бросила Фрейя.
— Конечно любила! — почти выкрикнула Дженни. — Но знаешь, в чём разница? Твой отец никогда не разбивал меня так, как разбили тебя!
Повисла тяжёлая тишина.
Фред сидел, опустив голову, сжав челюсти так сильно, что на скулах заходили желваки. Джордж не вмешивался.
Сириус переводил взгляд то на дочь, то на жену, понимая, что сейчас лучше не лезть.
— Какая свадьба? — уже тише, но гораздо холоднее продолжила Дженни. — Какие муж и жена? Вы дети. Вы ещё не жили вместе, не сталкивались с настоящими трудностями, не строили быт. Любить друг друга – это одно. А семья – совсем другое.
— Мы справимся, — упрямо произнесла Фрейя.
— Ты так уверена в этом сейчас, потому что смотришь на него влюблёнными глазами, — горько усмехнулась Дженни. — Но брак – это не красивые поцелуи и прогулки. Это ответственность. Это умение не ломать друг друга.
Фред наконец поднял голову.
— Я люблю её, — уверенно проговорил он. — И я правда сделаю всё, чтобы...
— Однажды я уже поверила тебе, — перебила его Дженни. — И больше я этой ошибки не повторю.
Фред побледнел. Фрейя смотрела на мать так, словно та только что ударила её.
Дженни медленно взяла со стола бутылочки для малышей, стараясь не смотреть ни на дочь, ни на Фреда, потому что чувствовала – если задержится здесь ещё хоть на минуту, то либо расплачется, либо скажет что-то ещё хуже.
У самой лестницы она всё же остановилась.
Не оборачиваясь.
— Эта тема закрыта, — устало произнесла она. — По крайней мере для меня.
И поднялась наверх, пока внизу оставалась тяжёлая, болезненная тишина.
***
Близнецы на следующий день отправились в «Нору», а Фрейя осталась с родителями.
Прошло ещё полтора месяца.
Дженни сидела прямо на полу возле дивана, поджав под себя ноги, а рядом на мягком пледе лежали Джереми и Эстер.
Эстер сосредоточенно пыталась ухватиться крошечными пальцами за прядь материнских волос, пока Джереми увлеченно размахивал руками, издавая какие-то очень серьезные младенческие звуки, словно пытался объяснить миру нечто невероятно важное.
— Ты только посмотри на него, — рассмеялась Дженни, поправляя сыну распашонку. — Опять пытается с кем-то спорить.
Джереми тут же возмущенно пискнул, будто действительно был не согласен с её словами.
Позади неё послышались шаги.
Сириус подошёл тихо, чтобы не напугать детей, а затем опустился рядом с женой прямо на пол и устало прислонился плечом к дивану.
— Фрейя всё ещё не сдаётся? — вполголоса поинтересовался он, чтобы не потревожить малышей.
Дженни тяжело вздохнула.
— Нет, — качнула она головой, поправляя одеяльце Эстер. — Каждый день рассказывает мне про Фреда, объясняет, что никакой измены не было, что всё оказалось недоразумением, что он любит её и... — она устало прикрыла глаза. — Я уже скоро начну слышать имя Фреда Уизли в кошмарах.
Сириус тихо усмехнулся.
— Ты ведь знаешь, насколько для неё важно твоё благословение, — осторожно заметил он, наблюдая, как Джереми пытается схватить его за палец. — Может быть...вам всё же стоит спокойно поговорить? Всем вместе.
— А для меня важно её здоровье, — сразу напряглась Дженни. — Её безопасность. Её жизнь, Сириус. Что если всё повторится снова? Что если он опять причинит ей боль? Я не переживу ещё одного такого раза.
Она отвернулась, а её взгляд тут же смягчился, стоило только посмотреть на детей.
Эстер начала недовольно сопеть, и Дженни сразу подняла дочь на руки, прижимая к груди с такой привычной нежностью, будто делала это всю жизнь.
Сириус тем временем осторожно взял Джереми, поддерживая его голову ладонью.
— Ну здравствуй, мистер Блэк, — пробормотал он с улыбкой. — Что у нас за серьёзное лицо?
Джереми внимательно уставился на него огромными серыми глазами, а затем неожиданно схватил его за нос.
Сириус замер.
Дженни засмеялась.
— О нет, — трагично протянул он. — Кажется, он уже выбрал жертву.
Малыш радостно загулил.
— Всё, теперь ты официально попал, — улыбнулась Дженни, качая Эстер на руках. — Он будет мучить тебя ближайшие восемнадцать лет.
— Как и его мать? — приподнял бровь Сириус.
— Именно, — невозмутимо подтвердила она.
Он посмотрел на неё и невольно засмотрелся.
Домашняя одежда, немного уставший вид, растрепанные волосы, тёплая улыбка, младенец на руках – всё это вдруг ударило по нему такой волной любви, что у него защемило где-то под рёбрами.
Когда-то он был уверен, что никогда этого не увидит.
Никогда не вернётся домой.
Никогда больше не сможет жить нормально.
А сейчас Дженни сидела рядом с ним на полу их гостиной, держала на руках их дочь, а их сын недовольно пытался жевать рукав его футболки.
— Что? — заметила его взгляд Дженни.
Сириус качнул головой и улыбнулся так мягко, что у неё внутри всё потеплело.
— Просто думаю, что всё-таки выиграл эту жизнь.
Она фыркнула.
— Очень драматично.
— Я Блэк, мне положено.
Эстер вдруг тихо захныкала, и Дженни тут же начала укачивать её, прижимаясь щекой к её макушке.
— Тш-ш, маленькая, всё хорошо, мама рядом, — ласково прошептала она.
Сириус смотрел на неё несколько секунд, а потом неожиданно придвинулся ближе и осторожно поцеловал её в висок.
— Ты потрясающая мама, — негромко произнес он.
Дженни сразу смутилась.
— Не начинай.
— Нет, правда, — улыбнулся Сириус, поправляя крошечную ладонь Джереми. — Ты словно создана для этого. Иногда я смотрю на тебя и думаю, как вообще мне так повезло.
Она закатила глаза, хотя улыбку скрыть уже не смогла.
— Хочешь сказать, что двенадцать лет Азкабана были наградой за хорошее поведение?
— Очевидно, судьба решила, что после такого мне обязаны выдать тебя бонусом.
Дженни прыснула со смеху.
От её смеха Эстер тоже издала какой-то довольный звук, а Джереми радостно задергал ногами у Сириуса на руках.
— Смотри, — сказала Дженни. — Они успокаиваются рядом с тобой.
Сириус опустил взгляд на сына, и выражение его лица стало таким нежным, что у Дженни перехватило дыхание.
Он осторожно коснулся носом макушки Джереми и прикрыл глаза.
— Я так сильно люблю вас, — почти шепотом признался он.
Дженни почувствовала, как защемило сердце.
Она подвинулась ближе, прижимаясь плечом к его плечу, а затем осторожно положила голову ему на плечо, продолжая качать Эстер.
Несколько минут они сидели молча.
Только они четверо, свет лампы, детское сопение и ощущение дома, которого у них не было слишком много лет.
В этот момент в дверном проёме появилась Фрейя.
Она остановилась, прислонившись плечом к косяку, и несколько секунд просто молча наблюдала за ними.
На губах Фрейи появилась мягкая улыбка.
— Я что, пропускаю какой-то важный семейный момент? — с лёгкой усмешкой поинтересовалась она.
Сириус тут же повернул голову на её голос, и его лицо мгновенно потеплело ещё сильнее.
— Иди сюда.
Фрейя подошла ближе и села рядом с ним на пол, поджав ноги под себя. Сириус сразу же приобнял её одной рукой, прижимая к своему боку так привычно и естественно, словно она всё ещё была маленькой девочкой, которая прибегала к нему после кошмаров.
Сириус окинул взглядом всю свою семью, а затем устало, но абсолютно счастливо улыбнулся.
— Вот теперь я по-настоящему дома, — негромко произнёс он.
Эстер вдруг сонно пискнула, а Джереми зевнул так широко, что все трое невольно умилились одновременно.
— Всё, — решительно объявила Фрейя, поднимаясь с пола. — Время сна для маленьких Блэков. И не только.
Она осторожно забрала у матери Эстер, а затем наклонилась к брату.
— Идём, мистер серьёзность, — ласково пробормотала она Джереми. — Сегодня старшая сестра укладывает вас сама.
— Фрейя, не обязательно... — начала Дженни.
— Обязательно, — тут же перебила её дочь. — А вы оба идите отдыхать. Особенно ты, мама. У тебя скоро появятся синяки под глазами размером с Хогвартс.
Сириус фыркнул.
— Слышала? Нас выгнали из собственной гостиной.
— И правильно сделали, — невозмутимо кивнула Фрейя. — Всё, марш наверх спать.
Она буквально вытолкала родителей из комнаты, пока сама уносила двойняшек в детскую.
Когда они вошли в спальню, Сириус сразу принялся готовить всё для сна.
Это уже давно стало его маленьким ритуалом.
Он расправил постель, поправил простыни, принес ещё две подушки, потому что Дженни всегда обкладывалась ими со всех сторон, а затем поменял одеяло на более тонкое, прекрасно зная, что ночью ей обязательно станет жарко.
Дженни сидела на пуфике и молча наблюдала за ним.
За столько лет он выучил её лучше, чем кто-либо другой.
— Сириус? — тихо позвала она.
— М? — отозвался он, оборачиваясь к ней.
Дженни посмотрела на него долгим, невероятно тёплым взглядом.
— Я очень люблю тебя, — почти шёпотом призналась она. — Сильнее, чем вчера. До бесконечности и обратно.
Он подошёл ближе, медленно опустился перед ней на колени и осторожно взял её лицо в ладони.
— Я тоже люблю тебя сильнее, чем вчера, — тихо ответил он, не отрывая взгляда от её глаз. — До бесконечности и обратно.
И, наклонившись ближе, нежно поцеловал её в губы.