Глава 52.
У меня появился телеграмм канал: мысли жени нели ✍🏻, либо же zhenyashaneli1.
Приятного прочтения 🤍
***
— Она в больничном крыле, — дрожащим голосом выдавила Джинни. — Похоже...похоже, что она в коме.
— О чём ты говоришь?.. — хрипло переспросила Дженнифер, чувствуя, как пальцы начинают мелко дрожать. — В коме?
— Кажется, она слишком переволновалась и...
Но дальше Дженни уже не слушала.
Она сорвалась с места прежде, чем сотрудники Министерства успели хоть что-то сказать, и буквально побежала по коридорам Хогвартса, не замечая ни людей вокруг, ни голосов, зовущих её остановиться.
Каблуки громко стучали по каменному полу, дыхание сбивалось, сердце колотилось так сильно, что ей казалось – ещё немного, и оно просто остановится.
Только не Фрейя.
Она резко распахнула тяжёлые двери больничного крыла, так сильно ударив ими о стену, что несколько учеников испуганно обернулись на звук.
И сразу увидела её.
Фрейя лежала на одной из дальних кроватей под тонким белым одеялом, неестественно бледная, с закрытыми глазами и прозрачной трубкой капельницы, через которую медленно стекало зелье светло-голубого цвета.
Сердце болезненно сжалось.
Вокруг кровати стояли профессор МакГонагалл, Джордж и Анджелина Джонсон.
— Что с ней? — потребовала она, резко подходя к кровати и переводя взгляд на мадам Помфри. — Что произошло?
Целительница выглядела непривычно растерянной, и от этого становилось только страшнее.
— Её состояние тяжёлое, — осторожно произнесла женщина. — Мы до сих пор не смогли определить точную причину комы. Всё указывает на сильнейший стресс, однако даже он не способен вызвать подобную реакцию у абсолютно здорового человека.
Дженни медленно опустилась на край кровати рядом с дочерью и осторожно взяла её холодную руку в свою.
Та была неподвижной.
— Кажется, она подслушала наш разговор, — заговорила МакГонагалл, снимая очки и устало потирая переносицу. — Мы услышали громкий шум за дверью, а когда открыли её...Фрейя уже лежала на полу без сознания.
— Какой разговор? — тут же подняла на неё взгляд Дженни.
МакГонагалл тяжело вздохнула.
— Тебе ещё ничего не рассказали? — осторожно спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее сочувствие. — Ох, Дженни...там всё крайне запутано. Я сама не присутствовала на всех разбирательствах до конца. Директор отправил меня сюда вместе с Фрейей, поэтому знаю только часть произошедшего.
Дженни продолжала смотреть на неё не моргая.
— Я знаю лишь то, — медленно произнесла МакГонагалл, — что твой брат всё это время находился на свободе и выдавал себя за профессора Грюма.
— Нет, этого не может быть. — резко отрезала Дженни, моментально поднявшись с места. — Мой брат мёртв.
— Я видела его собственными глазами, — мягко ответила МакГонагалл. — Его отвели в одну из башен. Сейчас он находится под охраной и ожидает прибытия дементоров.
Дженни побледнела ещё сильнее.
— Дементоров?.. — её голос едва не сорвался. — Они собираются...
МакГонагалл лишь медленно кивнула.
Значит, отец снова солгал ей – Барти не умер. Все эти месяцы он был жив.
Она медленно опустила взгляд на Фрейю, всё ещё не в силах уложить в голове происходящее.
Её дочь лежала без сознания.
Её брат оказался жив.
Её отец мёртв.
И всё это происходило одновременно.
Дженни дрожащей рукой убрала несколько тёмных прядей с лица дочери и осторожно провела пальцами по её щеке.
— Она ведь очнётся?.. — почти шёпотом спросила она, не отрывая взгляда от Фрейи.
Мадам Помфри подошла ближе и мягко сжала её плечо.
— Мы очень надеемся на это, — ответила она. — Я сделала всё возможное. Трансгрессировать в Святой Мунго в её состоянии слишком опасно, поэтому пока ей лучше остаться здесь, под наблюдением.
Дженни закрыла глаза на секунду, пытаясь удержать подступающую панику.
— Мисс Крауч, — раздался позади неё голос одного из сотрудников Министерства, — дело срочное. Вам необходимо пройти с нами.
Она медленно обернулась.
Сейчас рядом с Фрейей были МакГонагалл, Джордж, Анджелина и подошедшая Джинни, которая уже тихо плакала возле кровати.
Люди, которым Дженни могла доверять.
Она наклонилась к дочери, осторожно поцеловала её в лоб и только после этого заставила себя отойти.
Ноги казались ватными.
Когда Дженнифер уже вышла из больничного крыла и быстрым шагом направилась по коридору вслед за сотрудниками Министерства, позади неожиданно послышались торопливые шаги.
— Тётя, подожди! — раздался голос Джорджа.
Она остановилась и обернулась.
Джордж выглядел бледным и совершенно разбитым.
— Есть ещё кое-что, о чём ты должна знать, — проговорил он.
Дженни нахмурилась, уже заранее чувствуя внутри что-то нехорошее.
— Перед тем как Фрейя подслушала разговор преподавателей... — Джордж запнулся и сглотнул. — Фред поговорил с ней.
Она молчала, ожидая продолжения. Он понизил голос до шепота.
— Он признался, что изменил ей с Алисией.
Дженнифер медленно моргнула.
В январе Фрейя прислала ей письмо. Она тогда впервые написала о Фреде не как о друге. И Дженни помнила, как улыбалась, читая строчки о том, что её дочь наконец позволила себе быть счастливой.
Теперь Фрейя лежала без сознания. И Фреда даже не было рядом.
Сначала внутри появилась пустота, а затем её стремительно начала заполнять ярость.
Поблагодарив Джорджа, Дженни вновь двинулась вперёд вслед за недовольными сотрудниками Министерства, которые явно раздражались из-за каждой лишней минуты задержки.
Когда они подошли к кабинету директора, один из авроров открыл перед ней дверь, и Дженни медленно вошла внутрь, моментально ощущая на себе взгляды всех присутствующих.
В кабинете уже находились Корнелиус Фадж, профессор Стебль, Северус Снегг и сам Дамблдор, стоявший возле окна с таким видом, будто за последние несколько часов постарел ещё на десяток лет.
— Мисс Крауч, — сухо поприветствовал её министр.
Стебль лишь сочувственно посмотрела на неё. Снегг ограничился коротким кивком. А Дамблдор задержал на ней долгий, тяжёлый взгляд.
— Что с моим братом? — сразу выдохнула Дженни, даже не пытаясь изображать вежливость.
Фадж переглянулся с Дамблдором, после чего сцепил руки за спиной и неторопливо приблизился к ней.
— Прежде всего, мисс Крауч, нам необходимо кое-что уточнить, — произнёс он осторожным, официальным тоном. — Скажите, вы всё это время знали о том, что ваш брат находился на свободе, а вместо него в Азкабане отбывала наказание ваша мать, Вайолет Крауч?
Дженни внутренне похолодело, но лицо её почти не изменилось.
— Нет, — медленно покачала головой Дженни, нахмурившись так, будто услышала полнейший абсурд. — Моя мать умерла от болезни двенадцать лет назад, а прошлым летом отец сообщил мне, что брат покончил с собой в Азкабане. Это всё, что я знала.
Фадж внимательно наблюдал за ней ещё несколько секунд, словно пытаясь уловить хоть малейшую фальшь, но затем всё же удовлетворённо выдохнул.
Он поверил.
— Увы, всё оказалось гораздо сложнее, — проговорил министр. — Ваша мать добровольно заняла место вашего брата в Азкабане, а ваш отец на протяжении многих лет скрывал Барти у себя дома, удерживая его под заклинанием «Империус».
— Однако прошлым летом, — негромко продолжил Дамблдор, — вашему брату удалось освободиться от контроля и подчинить уже самого Бартемиуса Крауча.
— Думаю, именно под действием «Империуса» ваш отец сообщил вам о смерти брата, — добавил Фадж. — Так же Барти сознался в убийстве вашего отца.
Дженни резко втянула воздух. Слова будто ударяли по ней одно за другим. И самое страшное заключалось в том, что какая-то часть её вовсе не удивлялась. Наверное, именно поэтому смерть брата тогда не вызвала в ней ничего, кроме пустоты. Потому что глубоко внутри она чувствовала – это неправда.
— Что ещё он сделал?.. — едва слышно выдавила она.
Фадж помрачнел.
— Именно ваш брат заколдовал Кубок Огня, благодаря чему Гарри Поттер оказался четвёртым участником Турнира Трёх Волшебников.
Дженни резко подняла голову.
— Но зачем?
Ответил ей уже Дамблдор.
— Он привёл Гарри к Волан-де-Морту, — произнёс директор твёрдо. — Сегодня вечером Волан-де-Морт убил Седрика Диггори и едва не убил самого Гарри.
Фадж раздражённо мотнул головой.
— И опять же, всё это исключительно со слов несовершеннолетнего волшебника и безумного пожирателя смерти! — вспылил министр. — Вы не можете утверждать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно вернулся!
— Вы не верите Гарри? — спокойно уточнил Дамблдор, хотя в его взгляде мелькнуло явное разочарование.
— Он всего лишь мальчишка, переживший тяжелейший стресс, — отрезал Фадж. — Кто знает, что именно произошло в этом лабиринте? Возможно, он просто потерял рассудок.
Дженни почувствовала, как внутри вновь начинает подниматься злость.
— Если Гарри говорит, что Волан-де-Морт вернулся, значит так и есть, — холодно произнесла она, глядя прямо на министра. — С какой стати ему лгать? Тогда кто, по-вашему, убил Седрика Диггори?
Фадж поджал губы.
— Может быть, сам Поттер.
Его слова прозвучали настолько абсурдно, что профессор Стебль резко ахнула от этих слов.
Дженни медленно поднялась с кресла.
— Не смейте говорить подобное о ребёнке, который только что едва выжил, — проговорила она.
Фадж раздражённо поправил ворот мантии.
— Что ж, я не думаю, что обязан доверять словам жены серийного убийцы и сестры пожирателя смерти, — процедил он.
На секунду Дженни показалось, что её ударили. Она даже не сразу осознала смысл услышанного.
Жена серийного убийцы и сестра пожирателя смерти. Вот кем она была для Министерства.
Не целителем, не матерью, не человеком, который потерял сегодня отца и едва не потерял дочь.
Всего лишь фамилией.
Очередным позором.
Дженни медленно усмехнулась, хотя в глазах у неё уже стояли слёзы, и чуть приподняла подбородок, не позволяя никому увидеть, насколько больно задели её эти слова.
— Могу я увидеться с братом в последний раз? — тихо попросила она, сжав пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.
Фадж некоторое время молчал, явно колеблясь, однако затем всё же неохотно кивнул.
— Мистер Эллиот проводит вас, — бросил он одному из авроров у двери.
Дженни ничего не ответила.
Лишь развернулась к выходу, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Дамблдора, в котором читалось что-то похожее на сожаление.
Когда они вышли из кабинета, сотрудник Министерства тут же двинулся вперёд, явно намереваясь проводить её дальше, однако Дженни остановила его ещё у подножия лестницы, ведущей к выходу на улицу, где и располагалась небольшая камера.
— Дальше я разберусь сама, — устало произнесла она, даже не взглянув на него.
Аврор поколебался, но всё же кивнул и остался внизу.
Дженни медленно поднималась по лестнице, держась рукой за холодные перила, потому что ноги всё ещё подкашивались после всего услышанного, а голова гудела так сильно, будто её вот-вот разорвёт изнутри.
Она толкнула дверь, та открылась с тяжёлым скрипом.
Лунный свет падал через узкое окно прямо на каменный пол камеры, серебря её стены и фигуру человека внутри.
Барти сидел на полу, запрокинув голову к потолку, словно полностью потеряв связь с реальностью, однако едва в тишине раздался стук её каблуков, он резко дёрнулся и поднял голову.
Их взгляды встретились.
На мгновение Дженни показалось, будто она снова увидела в нём того мальчика из прошлого.
Только мгновение.
Потому что затем в его глазах вспыхнуло безумие.
— Дженнифер! — резко вскочил Барти, бросаясь к решётке.
У неё тут же защипало глаза.
Она подошла ближе, но остановилась на безопасном расстоянии, прекрасно понимая, что даже сейчас он остаётся опасным.
— Дженни... — выдохнул он так, будто увидел своё спасение. — Слава Мерлину, ты пришла.
Она молчала. Только смотрела на него, чувствуя, как по щекам уже начинают катиться слёзы.
— Ты ведь поможешь мне, правда? — быстро заговорил он, хватаясь пальцами за прутья решётки. — Ты должна помочь мне выбраться отсюда.
Его голос становился всё быстрее, всё отчаяннее.
— Дженни, послушай меня, пожалуйста...я твой брат. Мы семья. Ты не можешь просто оставить меня здесь.
Её тело дрожало всё сильнее с каждым его словом. Потому что какая-то часть неё всё ещё помнила, как он называл её «Джен». Как таскал за ней учебники. Как однажды подрался с мальчиком, который довёл её до слёз.
И теперь было так больно видеть, во что он превратился.
— Зачем ты сделал это?.. — прошептала она наконец, с трудом заставляя себя смотреть ему в глаза. — Зачем ты убил нашего отца, Барти? Зачем притворялся другим человеком? Зачем втянул во всё это Гарри?
Лицо Барти исказилось.
— Зачем? — почти истерично усмехнулся он. — Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом?
Он резко ударил ладонью по решётке.
— А ты бы не захотела убить человека, который ломал тебя всю жизнь? Который смотрел на тебя так, будто ты недостаточно хорош? Который всегда выбирал работу, репутацию и Министерство вместо собственной семьи?
Дженни зажмурилась на секунду.
— Ты бы не захотела отомстить человеку, из-за которого погибла любовь всей твоей жизни? — продолжал Барти, и в его голосе уже звучало настоящее безумие. — Если бы Аластор Грюм убил Сириуса, ты бы захотела заставить его страдать до конца его жалкой жизни!
— Эван был пожирателем смерти! — резко перебила его Дженни, впервые повысив голос. — Он пытал и убивал невинных людей, и ты это прекрасно знаешь! Не смей сравнивать его с Сириусом!
— Неважно, — нервно рассмеялся Барти, качая головой. — Теперь это уже совершенно неважно. Тёмный Лорд вернулся. Ты понимаешь? Он действительно вернулся! А значит, всему вашему Ордену конец.
От этих слов внутри всё похолодело.
Но ещё страшнее было видеть фанатичный блеск в глазах собственного брата. Именно в этот момент Дженнифер окончательно поняла – человека, которого она знала когда-то, больше не существует.
— Ты сам виноват в том, где оказался, — тихо произнесла она, качнув головой. — И не пытайся сейчас давить на жалость. Я слишком долго велась на твои слова.
Барти замер.
— Мама сгорела бы со стыда, увидев тебя таким, — прошептала она дрожащим голосом. — И всё равно попыталась бы спасти тебя...потому что она любила тебя больше собственной жизни. Но я не она.
Дженни медленно подняла на него покрасневшие глаза.
— Прощай, Барти, — выдохнула она и быстро развернулась.
Потому что если бы осталась ещё хоть на минуту – сломалась бы прямо там.
Едва она сделала несколько шагов к двери, позади раздался панический крик.
— Нет! Нет, Дженни, подожди! — заорал Барти, вновь бросаясь к решётке. — Вернись! Пожалуйста, не оставляй меня здесь! Они хотят отдать меня дементорам!
Она ускорила шаг.
— Дженнифер! Помоги мне! Выпусти меня отсюда! Джен, пожалуйста! Прошу тебя!
Его голос эхом разносился по каменным стенам.
Дженни остановилась уже на лестнице, там, где он больше не мог её видеть, и медленно опустилась на ступеньки, чувствуя, как тело окончательно перестаёт держать её.
Слёзы хлынули сильнее.
Горло саднило так, будто она кричала несколько часов подряд, руки дрожали настолько сильно, что она едва могла вдохнуть нормально, а перед глазами всё расплывалось.
Ей хотелось исчезнуть.
Просто лечь прямо здесь, свернуться клубком и больше никогда не подниматься.
Хуже всего было то, что где-то глубоко внутри, под всей этой болью, злостью и ужасом, всё ещё жила маленькая часть неё, которая продолжала любить Барти несмотря ни на что.
***
Всю оставшуюся ночь Дженнифер провела в больничном крыле рядом с Фрейей, не отходя от её кровати ни на шаг.
Мадам Помфри несколько раз приносила ей чай, пыталась уговорить хотя бы немного поспать, но Дженни лишь отрицательно качала головой.
Где-то под утро она всё же попросила Дамблдора передать весть Молли, чтобы та проследила за Сириусом и убедилась, что он не натворит глупостей, узнав обо всём сразу и без объяснений, потому что меньше всего сейчас Дженни хотелось ещё и думать о том, как удержать мужа от желания ворваться в Хогвартс и свернуть шею каждому, кто хоть как-то был причастен к страданиям их дочери.
Больничное крыло постепенно просыпалось.
Где-то звенели пузырьки с зельями, скрипели двери, шептались ученики. Но возле кровати Фрейи всё оставалось таким же неподвижным и тяжёлым.
Наутро двери больничного крыла тихо открылись.
Дженни даже не обернулась сразу.
Она сидела, уставившись в лицо дочери, и только услышав знакомые голоса, медленно подняла голову.
Перед ней стоял Фред. Позади него – Джордж и Джинни.
И в ту же секунду внутри неё что-то оборвалось. Все эмоции мгновенно превратилось в ярость. Такую сильную, что у неё буквально потемнело перед глазами.
Дженни резко поднялась на ноги и тут же встала так, чтобы полностью закрыть Фрейю собой.
— Что ты здесь делаешь? — ледяным голосом произнесла она.
Фред выглядел ужасно. Бледный, с опухшими и красными глазами, с таким видом, будто не спал всю ночь.
Но сейчас ей было плевать.
— Тётя... — хрипло начал он.
— Не смей называть меня так! — сорвалась Дженни, и её голос эхом разнёсся по больничному крылу.
Джинни вздрогнула, Джордж мгновенно напрягся, будто заранее понимая, чем всё закончится.
— Как ты мог?! — закричала Дженни, подходя ближе и с силой толкая Фреда в грудь. — Как ты вообще посмел причинить ей такую боль?!
Фред даже не попытался защититься. Только опустил голову ещё ниже.
— Я предупреждала тебя, — голос Дженни дрожал уже не только от злости, но и от слёз. — Я просила тебя не ломать её! Я просила тебя быть осторожным с ней!
Она вновь толкнула его.
— Теперь ты видишь, к чему это привело?! Видишь, что с ней стало?!
Фред судорожно сглотнул, но всё равно молчал. Это молчание бесило её ещё сильнее.
— Это всё твоя вина! — сорвалась на крик Дженни. — Пока ты развлекался и бегал за другими девушками, моя дочь лежит здесь без сознания!
— Тётя, пожалуйста... — попытался вмешаться Джордж.
— Не вмешивайся! — резко оборвала его она, даже не посмотрев в его сторону. — Ты хотя бы пришёл и рассказал мне правду, в отличие от этого лжеца.
Фред наконец поднял взгляд.
— Я не хотел... — с трудом произнёс он. — Клянусь, я не хотел, чтобы всё так получилось.
— Но получилось именно так, — жёстко перебила его Дженни. — И теперь ты будешь жить с этим всю оставшуюся жизнь.
Фред побледнел ещё сильнее.
— Я люблю её, — выдохнул он почти шёпотом. — Я правда люблю её.
Дженни горько усмехнулась.
— Любящие люди не уничтожают тех, кого любят, — произнесла она. — Ты ведь знал, какая она чувствительная. Знал, как сильно привязывается к людям. Знал, что она любит тебя больше собственной гордости.
Она взглянула на неподвижную Фрейю и голос её дрогнул.
— А ты всё равно сделал ей больно.
Фред стоял неподвижно, будто каждое её слово буквально вбивалось ему под кожу.
И, наверное, так оно и было.
— Я больше не хочу видеть тебя рядом с ней, — наконец проговорила Дженни, вновь поднимая на него взгляд. — Ты понял меня?
Фред вздрогнул.
— Тётя...
— Приблизишься к ней хоть на шаг – и я забуду о том, что ты годишься мне в сыновья, — перебила она его уже почти шёпотом, но от этого её слова прозвучали ещё страшнее. — Убирайся отсюда.
Джордж медленно положил руку брату на плечо.
Фред ещё несколько секунд смотрел на Фрейю поверх плеча Дженни таким взглядом, будто хотел запомнить её лицо, после чего всё же развернулся и молча вышел из больничного крыла.
Только когда дверь за ним закрылась, Дженни почувствовала, как силы окончательно покидают её.
Она медленно опустилась обратно на стул возле кровати дочери, взяла её руку в свои ладони и прижалась лбом к её пальцам, закрывая глаза, пока по щекам снова катились слёзы, потому что внутри у неё больше не осталось ничего, кроме боли, страха и отчаянного желания услышать голос Фрейи хотя бы ещё один раз.
***
Ближе к обеду в больничное крыло наконец пришли Гарри, Рон и Гермиона. За высокими окнами моросил мелкий серый дождь, капли лениво стекали по стеклу. Никого не было, кроме их пятерых.
Фрейя всё так же неподвижно лежала на кровати, её лицо оставалось непривычно бледным, а длинные ресницы даже не дрогнули, когда дверь открылась.
Увидев Гарри, Дженнифер резко поднялась со стула, на котором просидела всю ночь, и тут же подошла к нему. Она крепко обняла крестника и осторожно поцеловала его в лоб.
— Как ты? — быстро выдохнула она, вглядываясь в его лицо так внимательно, будто искала ранения. — Ты в порядке?
— Всё нормально, — кивнул Гарри, хотя выглядел он ужасно уставшим. Под глазами залегли тёмные круги, форма была мятой, а взгляд – каким-то взрослым и тяжёлым. Потом он перевёл глаза на Фрейю и добавил: — А ты? Я слышал, что ты виделась с братом...в последний раз.
При этих словах у Дженни болезненно дёрнулся уголок губ. Она отвела взгляд в сторону кровати дочери и медленно опустилась обратно на стул.
— Да, — еле слышно проговорила она, сцепляя пальцы так сильно, что побелели костяшки. — Мы поговорили. Он...он просил меня помочь ему. Умолял выпустить его.
Гарри нахмурился и несколько секунд молчал, будто собираясь с мыслями.
— Не могу поверить, что твой отец всё это время скрывал его у себя дома, — выдохнул он наконец. — Это просто...безумие какое-то.
Он помедлил, внимательно глядя на неё.
— Ты ведь тоже ничего не знала, да?
Дженнифер могла бы соврать ему. Сказать, что не знала и защитить себя. Но она не могла соврать ещё и Гарри. Особенно ему.
Она медленно подняла на него глаза, в которых уже стояли слёзы, и с трудом втянула воздух.
— Я...не хочу тебе лгать, — призналась она, сжимая губы. — Я знала.
Гарри медленно отступил назад, будто её слова ударили его физически.
— Что? — выдохнул он. — Ты серьёзно?
— Гарри, послушай меня...
— Ты знала, что он на свободе? — перебил её мальчик, и в его голосе прозвучало что-то очень похожее на злость. — Всё это время знала и молчала?
— Всё было не так просто...
— Не так просто? — горько усмехнулся он. — А когда исчез твой отец, тебе даже в голову не пришло, что это может быть связано с Барти?
— Мой отец сказал мне, что он умер прошлым летом! — резко возразила Дженни. — Я понятия не имела, что он солгал даже в этом!
— Но до этого ты всё равно знала! — повысил голос Гарри. — Знала, что человек, который пытал людей и служил Волан-де-Морту, живёт где-то на свободе!
— Гарри...
— Из-за вашей лжи погиб Седрик! — выкрикнул он. — Его родители сейчас хоронят собственного сына!
Она прикрыла глаза на секунду, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины.
— Я знаю, — хрипло выдавила она. — Поверь мне, я знаю это лучше, чем кто-либо.
— Нет, не знаешь! — вспыхнул Гарри. — Потому что если бы знала, то давно бы сдала его Министерству!
— Я не могла! — сорвалась Дженни, и её голос дрогнул. — Это был мой брат!
Гарри смотрел на неё так, словно впервые видел по-настоящему. Дженни поняла, что именно этого взгляда боялась от него всю свою жизнь.
Того самого момента, когда близкий человек поймёт, что она тоже совершала ошибки. Страшные ошибки.
— Как бы ты поступил на моём месте? — почти шёпотом спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Если бы на месте Барти был Рон? Что бы сделал ты?
Рон дёрнулся от неожиданности и тут же перевёл растерянный взгляд на Гарри. Но тот даже не задумался.
— Рон никогда бы не стал Пожирателем смерти, — жёстко бросил он.
— Я тоже когда-то так думала, — у неё задрожали губы. — Думала, что мой брат хороший человек. Что он просто запутался. Что мама права и ему можно помочь.
Она судорожно выдохнула и продолжила уже тише:
— Если бы я знала, к чему это приведёт, я бы сама привела авроров к нему. Я бы сделала это немедленно. Но тогда...тогда я просто была дочерью, которая не хотела потерять ещё и брата.
— Ты покрывала преступника, — отчеканил Гарри, и каждое слово звучало всё холоднее. — Человека, который пытал родителей Невилла до безумия. Человека, который помог вернуть Волан-де-Морта. Человека, из-за которого умер Седрик. Какое вообще может быть оправдание этому?
— Никакого, — прошептала Дженни, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — И именно с этим мне теперь жить.
Гарри смотрел на неё ещё несколько секунд, тяжело дыша, а потом медленно покачал головой.
— Я думал, ты другая, — глухо проговорил он. — Но ты оказалась такой же, как остальные взрослые. Все что-то скрывают, все врут, а потом становится слишком поздно.
— Гарри...
— Нет, — резко оборвал он её. — Я больше не хочу это слушать. Я сыт по горло враньём.
Прежде чем кто-либо успел его остановить, он развернулся и быстрым шагом вышел из больничного крыла.
Рон неловко переступил с ноги на ногу, явно не зная, чью сторону выбрать, а Гермиона лишь с болью посмотрела на Дженни.
— Мне очень жаль, — прошептала она. — Правда.
После этого они тоже ушли вслед за Гарри, оставляя Дженнифер одну посреди огромной палаты.
***
Прошло десять дней.
Хогвартс опустел, ученики давно разъехались по домам. Для Дженнифер время словно остановилось.
Каждое утро начиналось одинаково: она просыпалась на неудобном кресле возле больничной койки Фрейи, вздрагивая от любого движения, от любого шороха, от каждого вдоха дочери, будто боялась, что в какой-то момент даже этого тихого дыхания рядом не станет. Потом приходила мадам Помфри, проверяла состояние девочки, качала головой и неизменно повторяла одно и то же:
— Изменений пока нет.
И от этих слов у Дженни внутри всё болезненно сжималось.
Она почти не уходила из больничного крыла, только иногда заставляла себя выйти в коридор, чтобы умыться холодной водой или выпить чашку чая, который уже не чувствовала на вкус. Сириус постоянно присылал письма через школьных сов, спрашивал, как Фрейя, как сама Дженни, умолял хоть немного поспать, но она не могла заставить себя покинуть дочь даже на пару часов.
Иногда приходили друзья Фрейи.
Джордж сидел рядом дольше всех, молчаливо уставившись в пол и нервно крутя в пальцах старую колоду взрывающихся карт. Джинни рассказывала Фрейе школьные сплетни. Анджелина приносила свежие цветы, Гермиона читала вслух книги, а Рон неловко топтался возле кровати, явно не зная, что вообще говорить в таких ситуациях.
Гарри приходил тоже. Каждый раз, когда Дженни пыталась заговорить с ним, он тут же отворачивался. Он спрашивал о состоянии Фрейи, благодарил мадам Помфри, коротко отвечал Джорджу и Анджелине, но стоило Дженни сделать шаг в его сторону, как между ними словно вырастала стена.
— Гарри... — однажды окликнула она его, когда он уже собирался уходить.
Он остановился, но не повернулся.
— Я понимаю, что ты злишься, — осторожно проговорила Дженни, чувствуя, как пересыхает горло. — И, наверное, имеешь на это полное право, но...
— Я не хочу сейчас это обсуждать, — перебил её Гарри, так и не взглянув на неё. — Правда не хочу.
После этого он ушёл, а Дженни ещё долго стояла посреди больничного крыла, сжимая пальцами край собственных брюк и чувствуя, как внутри снова поднимается то мерзкое ощущение пустоты, которое не покидало её с ночи смерти Барти-старшего.
Позже Гермиона, виновато опустив глаза, рассказала ей, что Гарри получил письмо от Петуньи. Та потребовала, чтобы этим летом он вернулся к Дурслям и это испортило настроение Дженнифер ещё сильнее.
Прошло ещё три дня.
И в одно утро, когда за окнами наконец впервые за долгое время выглянуло солнце, Дженни сидела возле кровати Фрейи и рассеянно гладила большим пальцем её холодную ладонь, совершенно не замечая, как сама почти засыпает от усталости.
Именно тогда она почувствовала слабое движение.
Сначала ей показалось, что это просто очередная иллюзия, рожденная бессонными ночами и отчаянием, но затем пальцы Фрейи действительно едва заметно дрогнули.
Дженни замерла.
— Фрейя?.. — выдохнула она почти испуганно.
Ресницы девочки чуть дрогнули, а потом медленно, будто с огромным трудом, начали подниматься.
Свет явно причинял ей дискомфорт. Она поморщилась, втянула воздух и несколько секунд просто растерянно смотрела в потолок, словно не понимая, где находится.
А затем перевела взгляд на мать.
— Фрейя! — Дженни вскочила так резко, что стул с грохотом упал на пол. — Мадам Помфри! Мадам Помфри!
Женщина практически вбежала в палату через несколько секунд, а Дженни уже держала лицо дочери в ладонях, не замечая, что по её щекам текут слёзы.
— Мама... — прохрипела Фрейя слабым, сорванным голосом.
— Я здесь, родная, — судорожно закивала Дженни, покрывая поцелуями её пальцы. — Я рядом, всё хорошо... господи, Фрейя, ты очнулась...
Мадам Помфри быстро принялась осматривать девочку, проверяя реакцию зрачков, пульс и магический фон, а затем наконец облегчённо выдохнула:
— Состояние стабилизировалось. Слава Мерлину.
Только после этого Дженни позволила себе сесть обратно, потому что ноги у неё буквально подкашивались.
Через некоторое время мадам Помфри ушла, предупредив, что Фрейе необходим покой и как минимум ещё два дня наблюдения.
Фрейя сидела, облокотившись на подушки, и медленно ковыряла ложкой еду, которую ей принесли, но по её лицу было видно, что аппетита у неё нет совершенно.
— Теперь расскажи мне всё подробно, — попросила Дженни, осторожно переплетая их пальцы. — Что тогда произошло?
Фрейя долго молчала. Настолько долго, что Дженни уже начала думать, что дочь вообще не ответит.
Но затем та всё-таки заговорила, глядя куда-то в сторону окна:
— Перед третьим испытанием Фред уже вёл себя странно. Он избегал меня почти весь день, нервничал, постоянно куда-то уходил...а потом просто сказал, что изменил мне с Алисией.
Её голос дрогнул, но она упрямо продолжила:
— Я сначала даже не поняла, что он имеет в виду. Думала, что это какая-то идиотская шутка. Потом появился Гарри с телом Седрика...все начали кричать, бегать...а я будто перестала слышать окружающих. У меня всё звенело в голове.
Она сглотнула и сильнее сжала вилку в пальцах.
— Я пошла обратно к замку и случайно услышала голоса из кабинета профессора Грюма. Дверь была приоткрыта и я увидела дядю Барти.
Дженнифер напряглась, но не перебивала её.
— Я услышала, как он признался, что убил дедушку, — продолжила Фрейя уже совсем тихо. — И в этот момент у меня будто что-то внутри разорвалось. В груди стало так больно, что я не могла вдохнуть. Потом меня отбросило в стену... и дальше я ничего не помню.
Дженни медленно прикрыла глаза.
— Скорее всего, это связано с твоими способностями, — наконец произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Магия отреагировала на слишком сильный эмоциональный всплеск. Я поговорю с тётей Беатрис, может быть она поймёт, что именно произошло.
Фрейя лишь кивнула. А Дженни всё-таки осторожно спросила:
— Хочешь поговорить о Фреде?
Реакция была мгновенной.
— Нет, — резко отрезала Фрейя, с такой холодностью в голосе, что Дженни даже растерялась. — Я больше не хочу слышать о нём. Никогда. Ни о нём, ни о своей «подруге».
Дженни медленно кивнула и осторожно погладила дочь по волосам.
Через два дня они наконец покинули Хогвартс.
Хогвартс-экспресс был пустым. Фрейя большую часть времени смотрела в окно, почти не разговаривая, а Дженни то и дело украдкой наблюдала за ней.
Когда они добрались домой, дверь распахнулась ещё до того, как Дженни успела достать ключи.
Сириус буквально вылетел им навстречу, и в следующую секунду Фрейя уже оказалась в его объятиях.
Он прижал её к себе так крепко, будто действительно боялся отпустить.
— Больше никогда так не пугай нас с матерью, поняла? — хрипло пробормотал Сириус ей в макушку, закрывая глаза. — Никогда.
Фрейя судорожно втянула воздух. На её глазах снова выступили слёзы, но она отчаянно пыталась держаться.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Фрейя быстро вытерла лицо ладонью и тихо произнесла:
— Я...пожалуй пойду к себе. Очень устала.
— Конечно, родная, — тут же кивнула Дженни.
Они проводили её взглядами, пока она медленно поднималась по лестнице, а затем Сириус повернулся к жене.
— Что произошло? — осторожно спросил он.
Дженнифер начала рассказывать ему всё, что произошло в те дни.
Сириус слушал молча, не перебивая её ни разу, и чем дольше она говорила, тем сильнее становилось ощущение, будто все эти дни она держалась исключительно из последних сил.
А когда рассказ наконец закончился, Дженни просто сломалась.
Она вцепилась в него обеими руками, словно боялась, что если отпустит – рухнет окончательно, и заплакала так сильно, что у неё перехватывало дыхание.
Сириус тут же обнял её, крепко прижимая к груди.
Одной рукой он гладил её по волосам, второй медленно водил вдоль спины, успокаивая.
— Всё будет хорошо, — всё-таки тихо проговорил он спустя некоторое время, касаясь губами её макушки. — Мы справимся, слышишь? Обязательно справимся.
— Но как?.. — всхлипнула Дженни, ещё сильнее прижимаясь к нему. — Гарри разочарован во мне, Фрейя едва держится, папы больше нет, мама мертва, Барти...господи, Сириус, у меня больше никого не осталось.
Её голос дрожал всё сильнее с каждым словом.
— Если вы с Фрейей тоже уйдёте...я не переживу этого, — призналась она почти шёпотом, судорожно хватаясь за ткань его рубашки. — Пожалуйста...никогда не оставляй меня. Я умоляю тебя.
Сириус тут же отстранился ровно настолько, чтобы взять её лицо в ладони.
— Даже не думай об этом, — твёрдо проговорил он, заставляя её посмотреть ему в глаза. — Я не уйду. Слышишь меня? Ни сейчас, ни через год, ни через десять лет. После всего, что мы пережили, я больше никогда не оставлю тебя одну.
И Дженни снова расплакалась, уткнувшись лицом ему в шею, пока он продолжал крепко держать её в своих объятиях, словно действительно пытался защитить от всего мира сразу.
***
После ужина дом погрузился в вечернюю тишину. Где-то наверху шумела вода – Сириус ушёл в душ почти сразу после еды, а Фрейя закрылась у себя в комнате ещё раньше, сославшись на усталость. Дженнифер не стала её останавливать. Она и без слов видела, что дочь держится из последних сил, точно так же, как и она сама.
Поэтому сейчас кухня была пуста.
Дженни стояла у раковины, машинально намыливая чашку, хотя мысли её находились далеко отсюда. Она даже не сразу заметила, что уже несколько минут трет одно и то же место губкой, будто зациклившись на этом движении, лишь бы не думать.
За окном медленно шумел ветер, качая ветви деревьев, а потом внезапно заиграло радио.
Через секунду ровный голос диктора произнёс:
— Сегодняшние новости сообщают, что Барти Крауч-младший, известный как пожиратель смерти и убийца собственного отца, будучи в состоянии после поцелуя дементора, спрыгнул с окна. Он скончался на месте. Следующие новости...
Чашка выскользнула из её рук. Громкий звон разрезал тишину кухни. Фарфор ударился о плитку и разлетелся на десятки мелких осколков, а Дженни вздрогнула так резко, будто кто-то ударил её по лицу.
Слова продолжали эхом биться внутри головы, становясь всё громче и громче, пока не начали казаться совершенно невыносимыми.
Она медленно опустила взгляд на разбитую чашку и попыталась собрать осколки, но руки совершенно не слушались. Один из острых кусочков впился в кожу, оставляя тонкий порез, однако Дженни даже не почувствовала боли.
Потому что в следующую секунду её накрыло.
Слёзы хлынули внезапно и резко, словно внутри неё наконец прорвало плотину, которую она держала все эти недели.
Она уронила осколок обратно на пол и закрыла рот ладонью, пытаясь подавить всхлип, но тот всё равно вырвался наружу – хриплый, болезненный, совершенно сломанный.
Дженни осела прямо на холодный кухонный пол среди разбитого фарфора, обхватив себя руками так крепко, будто пыталась удержать собственное тело, которое начинало дрожать всё сильнее и сильнее.
Воздуха не хватало. Грудную клетку словно сдавило чем-то тяжёлым.
Она пыталась вдохнуть глубже, но каждый вдох превращался в новый всхлип, а слёзы уже текли без остановки, падая на колени, на ладони, на разбитые осколки у её ног.
— Нет... — сорвалось с её губ едва слышно.
Перед глазами начали вспыхивать воспоминания.
Барти в детстве.
Совсем маленький, сидящий рядом с ней на полу в гостиной и пытающийся собрать деревянную головоломку, которую постоянно ломал от злости.
Барти в Хогвартсе.
Уставший после экзаменов, раздражённый, но всё равно приходящий к ней поздно вечером просто потому, что только рядом с ней мог наконец перестать притворяться идеальным сыном Бартемиуса Крауча.
Барти, смеющийся впервые за долгое время, когда они сбежали ночью на кухню и украли пирог у домовиков.
Барти, плачущий после смерти Эвана.
Барти, которого она в последний раз видела за решёткой.
«Мы семья! Ты должна помочь мне!»
Дженни зажмурилась сильно, что заболели веки.
— Почему... — всхлипнула она, хватаясь руками за волосы. — Почему всё так закончилось?..
Её начало трясти ещё сильнее.
Она согнулась пополам, почти утыкаясь лбом в собственные колени, и разрыдалась уже в голос.
Сколько бы она ни убеждала себя в том, что Барти чудовище, сколько бы ни повторяла, что он убийца.
Это всё равно был её младший брат.
Мальчик, которого она когда-то укрывала одеялом во время грозы, читала сказки и защищала перед отцом. Теперь его тоже больше не было.
Её плечи судорожно дрожали.
Пальцы впивались в ткань домашней кофты.
Она даже не заметила, как случайно задела магией стоящую рядом тарелку – та с грохотом слетела со стола и тоже разбилась, а лампа над головой мигнула от выброса нестабильной магии.
Но Дженни уже не контролировала ничего.
Она больше не могла.
Просто не могла.
— Я устала... — сорвалось с её губ сквозь рыдания. — Господи, как же я устала...
Голос дрожал настолько сильно, что слова едва можно было разобрать.
Она прижалась спиной к кухонному шкафчику и закрыла лицо обеими руками, продолжая плакать навзрыд, уже не пытаясь успокоиться.