Дуэль Мисс Крауч

Как только они вернулись домой, Фрейя с такой силой швырнула куртку на тумбу в прихожей, что та тут же соскользнула на пол. Даже не взглянув на мать, девочка вихрем взлетела по лестнице, громко хлопнула дверью своей комнаты и заперлась изнутри.

Дженнифер устало прикрыла глаза.

Обычно Фрейя никогда не обижалась надолго. Даже после самых серьёзных ссор ей хватало пары часов, чтобы остыть, а потом самой прийти мириться. Именно поэтому Дженни сначала решила дать дочери время. Она приготовила ужин, несколько раз звала её поесть, оставляла еду возле двери, но в ответ слышала лишь короткое: «Не хочу».

К ночи тревога начала неприятно царапать где-то под рёбрами.

К утру стало ещё хуже.

Дверь всё ещё оставалась закрытой.

Фрейя так и не вышла.

Взяв кружку с давно остывшим чаем, Дженни несколько минут простояла на кухне, собираясь с мыслями, а затем всё-таки поднялась на второй этаж. Остановившись перед дверью, она осторожно постучала костяшками пальцев.

— Фрейя? — позвала она как можно мягче. — Может, всё-таки выйдешь и мы поговорим?

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Затем из-за двери донёсся голос дочери.

— Если речь опять пойдёт о Шармбатоне, то у меня нет никакого желания разговаривать.

От этого холодного, непривычно взрослого тона у Дженни неприятно кольнуло сердце.

— А если речь пойдёт не о Шармбатоне? — осторожно уточнила она, прислонившись плечом к стене.

— Тогда зависит от того, что ты собираешься сказать, — без особого энтузиазма отозвалась Фрейя.

— Может, попробуем найти компромисс?

По ту сторону двери раздался короткий смешок.

— Компромисс? — переспросила девочка с откровенным недоверием. — Каким образом? Я ясно сказала, что не поеду в Шармбатон. Точка.

Дженни уже открыла рот, чтобы ответить, но её прервал звонок в дверь, неожиданно раздавшийся где-то внизу.

Она тяжело вздохнула.

Кажется, сама судьба решила сегодня не давать им договорить.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — пообещала она.

— Посмотрим, — сухо бросила Фрейя.

Спустившись вниз, Дженни открыла дверь и почти сразу увидела знакомую рыжую женщину. Молли стояла на крыльце со скрещёнными на груди руками и внимательно изучала лицо подруги.

— Что, ещё не помирились? — нахмурившись, догадалась она.

Вместо ответа Дженни лишь устало покачала головой.

— Всё настолько очевидно?

— У тебя такой вид, словно ты не спала всю ночь.

— Так и есть.

Не говоря больше ни слова, Дженни натянула домашние тапочки и вышла на улицу, плотно прикрыв за собой дверь.

— Пойдём, — пробормотала она. — Мне срочно нужно покурить, иначе я кого-нибудь убью.

Молли усмехнулась и направилась следом.

Они обошли дом и остановились возле небольшой деревянной беседки, спрятанной среди кустов сирени. Здесь было спокойно. Окна комнаты Фрейи выходили на другую сторону улицы, поэтому Дженни могла не переживать, что дочь услышит разговор.

Достав из кармана тщательно спрятанную пачку сигарет, она быстро прикурила и тут же сделала глубокую затяжку.

Молли наблюдала за этим с таким выражением лица, будто ситуация была действительно серьёзной.

— Мерлин, всё настолько плохо? — осторожно спросила она.

Дженни горько усмехнулась и выпустила струйку дыма в прохладный воздух.

— Ну, моя дочь не выходит из комнаты почти сутки и категорически отказывается со мной разговаривать. Учитывая, что за десять лет её жизни такого не происходило ни разу, думаю, да. Всё очень плохо.

— По-моему, ты просто слишком себя накрутила, — возразила Молли, присаживаясь рядом. — Джен, уже лет пять никто не вспоминает о тебе как о жене Сириуса Блэка. Людям давно стало неинтересно. А про Фрейю и подавно все забыли.

— Ты правда в это веришь? — невесело усмехнулась Дженни.

— Конечно верю.

— А я нет.

Она опустилась на лавочку и устало потерла лицо ладонями.

— Ты не понимаешь. Хогвартс...это не просто школа для меня. Там слишком много воспоминаний. Слишком много людей, которые знали нас обоих. Там каждый коридор будет напоминать о нём. Каждый преподаватель. Каждый камень.

Молли внимательно слушала, не перебивая.

— Что если кто-то расскажет ей? — продолжила Дженни уже тише. — Что если она узнает всё не от меня? Что если услышит это в каком-нибудь коридоре от чужих людей? Мерлин, я даже представить не могу её лицо в этот момент.

— А ты уверена, что поступаешь лучше, скрывая всё дальше? — мягко спросила Молли. — Джен, ей уже почти одиннадцать. Она умная девочка. Намного умнее, чем ты иногда думаешь.

Дженни нервно усмехнулась.

— О да. К сожалению, это так.

— Тогда перестань обращаться с ней так, будто ей пять лет, — посоветовала Молли. — Потому что ей не пять. И если ты сейчас продолжишь запрещать ей Хогвартс без объяснений, она не забудет этого разговора. Ни через неделю. Ни через год.

Дженни опустила взгляд на свои руки.

Где-то внутри она и сама понимала, что подруга права. Наверное, именно поэтому ей было так тяжело это признать.

— Ты же видишь, какая она упрямая, — продолжала Молли уже с лёгкой улыбкой. — Хотя, если быть честной, я даже не знаю, от кого она могла этому научиться.

— Очень смешно, — фыркнула Дженни.

— Я серьёзно. Фрейя ни за что не откажется от Хогвартса. Особенно теперь. Ты можешь продолжать запрещать ей сколько угодно, но это не изменит её решения.

Несколько минут Дженни молчала, наблюдая, как ветер шевелит высокую траву возле забора. Потом она глубоко вздохнула, затушила сигарету и поднялась со скамейки.

— Думаешь, мне стоит поговорить с ней?

— Думаю, тебе стоило сделать это ещё вчера, — тепло улыбнулась Молли.

Она права.

Как бы сильно ей ни хотелось защитить дочь, она не могла принимать решения за неё всю жизнь.

Фрейя росла, становилась самостоятельной и училась думать своей головой. И сейчас она впервые по-настоящему боролась за то, чего хотела сама.

Дженни тяжело выдохнула и поднялась со скамейки.

— Ну? — осторожно спросила Молли.

— Наверное, пришло время признать поражение, — криво усмехнулась Дженнифер. — Иначе через пару лет она вообще перестанет со мной разговаривать.

— Вот теперь я узнаю свою подругу, — тепло улыбнулась Молли.

Дженни закатила глаза, но всё же рассмеялась.

— Если она хлопнет дверью перед моим носом, виновата будешь ты.

— С удовольствием возьму ответственность на себя.

Они вернулись в дом. Молли сразу направилась на кухню, деликатно оставляя мать и дочь наедине. Дженни несколько секунд стояла возле лестницы, собираясь с мыслями. Затем поднялась наверх. Остановившись возле двери комнаты Фрейи, она постучала.

Ответа не последовало.

— Фрейя? — позвала она.

Тишина.

— Я хочу поговорить о Хогвартсе.

За дверью что-то зашуршало. Спустя несколько секунд щёлкнул замок. Дверь приоткрылась совсем немного.

— О Хогвартсе? — подозрительно переспросила девочка.

— Да.

Фрейя помедлила, явно не доверяя.

— Ты опять будешь рассказывать про Шармбатон?

— Нет.

Это слово заставило дочь наконец открыть дверь полностью. Фрейя выглядела уставшей. Волосы были растрёпаны, глаза слегка покраснели. Похоже, плакала не только Дженни.

Они некоторое время просто смотрели друг на друга.

Затем Дженни вошла в комнату и присела на край кровати. Фрейя устроилась напротив, всё ещё напряжённая и настороженная.

— Для начала я должна кое в чём признаться, — начала Дженнифер. — И тебе это, скорее всего, не понравится.

— Что именно?

Она нервно переплела пальцы.

Мерлин.

Почему признаться собственной дочери оказалось страшнее, чем спорить с Пожирателями смерти?

— Я соврала тебе, — наконец сказала она, чувствуя, как неприятно сжимается горло.

Фрейя, сидевшая с упрямо скрещенными руками, нахмурилась ещё сильнее и непонимающе посмотрела на мать.

— Насчёт чего? — осторожно уточнила она, словно заранее готовилась услышать что-то неприятное.

Дженни медленно выдохнула.

— Насчёт Шармбатона. Насчёт того, что я там училась.

На лице Фрейи отразилось такое искреннее изумление, что Дженни на мгновение захотелось забрать свои слова обратно.

— Что значит «насчёт того, что ты там училась»? — переспросила девочка, недоверчиво качнув головой. — Мам, ты же сама рассказывала мне про школу. Про преподавателей. Про Францию. Ты показывала колдографии.

— Знаю, — виновато кивнула Дженни. — И колдографии действительно были настоящими. Только сделаны они были моей сестрой Маргарет, а не мною.

Несколько секунд Фрейя просто смотрела на неё, переваривая услышанное.

— Тогда где ты училась?

Дженни опустила взгляд на свои руки, собираясь с силами, а затем ответила:

— В Хогвартсе.

— Ты... училась в Хогвартсе? — ошеломлённо переспросила Фрейя.

— Да.

— Всё это время?

— Всё это время.

— И поэтому ты не хотела, чтобы я туда ехала?

— Да. Именно поэтому.

Фрейя ещё несколько секунд молчала, внимательно разглядывая её лицо.

— Но почему?

Дженни столько лет строила вокруг этой темы стены, что теперь сама не знала, как объяснить всё ребёнку, не разрушив половину собственной жизни.

— Потому что я боялась, — честно призналась она, поднимая глаза на дочь. — Очень сильно боялась.

— Чего?

— Что однажды ты узнаешь вещи, которые я пыталась скрыть от тебя. Что ты услышишь чужие разговоры. Что кто-то начнёт задавать вопросы. Что тебе будет больно.

Фрейя нахмурилась.

— Мам, но ты ведь всегда говорила, что нельзя принимать решения из-за страха.

Дженни невольно улыбнулась.

— Да. И, кажется, сейчас ты только что использовала мои же слова против меня.

На губах девочки появилась первая улыбка за последние сутки.

— Немножко.

— Немножко, — фыркнула Дженни.

Она покачала головой и неожиданно почувствовала, как напряжение последних дней начинает понемногу отпускать её.

— Я была не права, Фрейя. Очень не права. Я настолько испугалась, что перестала думать о том, чего хочешь ты сама.

Глаза девочки тут же загорелись надеждой.

— То есть...

Дженни не дала ей договорить.

— То есть если ты действительно хочешь учиться в Хогвартсе, то я не буду тебе мешать.

Фрейя застыла.

А потом буквально бросилась к матери.

— Правда? — выдохнула она, крепко обхватывая её руками.

— Правда, — рассмеялась Дженни, едва удержав равновесие. — Ты победила. Можешь считать это своей первой большой победой в жизни.

— Я люблю тебя! — радостно выпалила Фрейя, уткнувшись носом ей в плечо.

Дженни закрыла глаза и крепче обняла дочь.

— И я люблю тебя, — ответила она, прижимая девочку к себе. — Намного сильнее, чем ты можешь себе представить.

***

31 августа, 1989 год.

Перрон вокзала «Кингс-Кросс» кипел жизнью. Шум сотен голосов, смех, скрип тележек и радостные восклицания детей сливались в единый поток, а над всем этим возвышался блеск красного поезда, сверкающего паром и дымом. Хогвартс-Экспресс стоял, готовый увезти в новую жизнь очередное поколение волшебников.

Дженнифер в который раз поправила ремень сумки на плече Фрейи и разгладила невидимую складку на её мантии.

— Ничего не забыла? Точно всё взяла? — уже наверное в десятый раз переспросила она, внимательно оглядывая дочь с головы до ног.

— Да, мам, — смущённо закатила глаза Фрейя. — Я перепроверила всё восемь раз. Честное слово.

— Четыре, — поправил её стоящий рядом Джордж.

— Пять, — тут же добавил Фред.

— Мы лично считали, — важно сообщил он.

— И можем официально подтвердить, что чемодан открывался не меньше пяти раз за последние полчаса.

— Предатели, — возмутилась Фрейя, толкнув обоих локтями.

— Мисс Крауч, можете быть спокойны, — торжественно заявил Фред, положив руку ей на плечо. — Мы обещаем заботиться о ней.

— Следить, чтобы она вовремя кушала, тепло одевалась и хорошо училась, — подхватил Джордж с таким серьёзным видом, словно приносил магическую клятву.

Фрейя тут же подпрыгнула и стукнула обоих по затылкам.

— Кто бы за вами следил! Вы вчера забыли сову Перси в курятнике!

— Это была научная экспедиция, — оскорблённо возразил Фред.

— И вообще, он сам туда залез, — поддержал брата Джордж.

Молли устало прикрыла глаза.

— Иногда мне кажется, что я воспитала не детей, а стихийное бедствие.

— Иногда? — весело уточнил Чарли, проходя мимо с тележкой.

Даже Дженни рассмеялась. На несколько секунд тревога отпустила её. Всего на несколько секунд.

Потому что стоило ей посмотреть на Фрейю в школьной мантии, как сердце снова болезненно сжалось.

Ещё недавно она помещалась у неё на руках. Ещё недавно путалась в длинных словах и просила почитать сказку перед сном. Ещё недавно засыпала у неё на груди.

А теперь стояла перед ней почти взрослая, счастливая и готовая отправиться навстречу своей собственной жизни.

— Вам лучше поторопиться, — заметил Чарли, взглянув на часы. — Иначе хорошие места действительно разберут.

— Он прав, — тихо согласилась Дженни и повернулась к дочери. — Иди сюда.

Фрейя сразу поняла, чего она хочет и сделала шаг вперед.

— Мам...

Но договорить она не успела.

Дженни уже крепко прижимала её к себе. Настолько крепко, будто собиралась запомнить это объятие на все следующие месяцы.

— Боже мой, как же ты выросла, — дрогнувшим голосом пробормотала она, уткнувшись носом в светлые волосы дочери. — Я буду ужасно скучать по тебе.

— Как будто я уезжаю на пять лет, а не на четыре месяца, — фыркнула Фрейя, хотя сама обняла мать ещё крепче.

— Для меня это практически одно и то же, — пробормотала Дженни, пытаясь незаметно вытереть выступившие слёзы. — Пиши мне почаще. Хорошо кушай. Не влипай в неприятности. Найди хороших друзей. И учись.

— Ты перечислила это уже раз двадцать, — засмеялась Фрейя.

— Потому что я твоя мать. Это моя работа.

— Хорошо, мам, — пообещала девочка уже мягче. — Я буду писать тебе каждую неделю.

— Каждые три дня.

— Каждую неделю.

— Пять дней.

— Неделю.

— Ладно, неделю, — сдалась Дженни и тут же добавила: — Но длинные письма.

Фрейя рассмеялась.

— Договорились.

Где-то впереди раздался свисток проводника. Поезд начинал готовиться к отправлению.

— Нам пора! — крикнул Джордж, уже поднимаясь по ступенькам вагона.

— Если не займём купе сейчас, придётся ехать рядом с первокурсниками! — поддержал его Фред.

— Вы сами первокурсники! — возмутилась Фрейя.

— Именно поэтому мы знаем, насколько это опасно!

Схватив чемоданы, близнецы скрылись в вагоне. Фрейя в последний раз повернулась к матери.

— Люблю тебя, мам, — искренне произнесла она, улыбнувшись так тепло, что у Дженни снова защипало глаза. — Очень сильно.

— И я люблю тебя, солнышко, — дрогнувшим голосом ответила Дженни. — Больше всего на свете.

Фрейя махнула рукой и побежала к поезду.

Через минуту её макушка исчезла за окнами одного из вагонов. А ещё через несколько минут Хогвартс-Экспресс наконец тронулся.

Колёса медленно застучали по рельсам. Из трубы вырвался густой белый пар. Поезд начал набирать скорость.

Дети высовывались из окон. Родители махали руками.

Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то фотографировал.

Дженни стояла на месте до тех пор, пока последний вагон не скрылся за поворотом. И только тогда поняла, насколько тихо стало вокруг.

Впервые за одиннадцать лет ей предстояло вернуться домой одной.

— Ну? — осторожно спросила Молли, подходя ближе и беря её под руку. — Как ощущения?

Дженни ещё несколько секунд смотрела туда, где исчез поезд. А потом неожиданно для самой себя улыбнулась сквозь слёзы.

— Ужасные, — честно призналась она. — И одновременно самые замечательные на свете.

Потому что именно сейчас она вдруг поняла одну простую вещь.

Фрейя выросла.

И как бы страшно это ни было, сегодня начиналась не только её новая жизнь.

Сегодня начиналась новая жизнь и для самой Дженнифер.

Они вместе с Молли, Артуром и остальными Уизли медленно направились к выходу с платформы. После шумного прощания на душе было странно пусто. Дженни всё ещё то и дело оборачивалась назад, словно надеялась увидеть в одном из окон поезда светлую макушку Фрейи. Глупо, конечно. Поезд давно исчез из виду.

— Через неделю ты привыкнешь, — понимающе произнесла Молли, мягко коснувшись её плеча.

— Не привыкну, — покачала головой Дженнифер. — Я одиннадцать лет просыпалась и засыпала рядом с ней.

— Тогда через две недели.

— Максимум через месяц.

— Вот видишь, уже прогресс, — рассмеялась Молли.

Дженни невольно улыбнулась.

Они уже почти вышли из вокзала, когда её взгляд случайно зацепился за одинокую фигуру неподалёку.

Мужчина стоял немного в стороне от основной толпы, засунув руки в карманы старого пальто. Казалось, он кого-то ждал или просто не решался уйти.

Что-то в его силуэте показалось ей смутно знакомым. А потом он повернул голову. И сердце Дженни на секунду замерло.

Она не видела его почти восемь лет. Лицо стало старше, под глазами залегли тени и в волосах появилась первая седина.

Но она всё равно узнала бы его из тысячи людей.

Он тоже заметил её. На его лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся неловкостью.

Дженни почувствовала, как рядом напряглась Молли.

— Всё хорошо, — сказала она подруге и ободряюще коснулась её руки. — Я сейчас вернусь.

Молли внимательно посмотрела сначала на неё, потом на Люпина, после чего понимающе кивнула.

Дженни медленно подошла ближе. Римус нервно переступил с ноги на ногу.

— Римус? — негромко окликнула она.

— Дженнифер, — выдохнул он, словно до последнего не был уверен, что она действительно подойдёт.

На несколько секунд между ними повисла неловкая тишина.

Когда-то они могли разговаривать часами, когда-то он приходил к ним домой без приглашения, когда-то был частью семьи.

Теперь же они стояли друг напротив друга как почти чужие люди.

— Ну... — Римус прочистил горло и отвёл взгляд. — Я вспомнил, что Фрейя сегодня должна была поехать в Хогвартс.

— Да, — кивнула Дженни. — Поезд уже ушёл.

— Значит, она всё-таки поступила.

— Всё-таки поступила, — невольно усмехнулась она.

— Представляю, сколько нервов это тебе стоило.

— Даже не представляешь.

Они одновременно рассмеялись. Смех быстро стих. Но напряжение между ними стало немного меньше.

— Ты сама как? — осторожно спросил Римус, внимательно глядя на неё. — Давно хотел узнать.

— Хорошо, наверное, — пожала плечами Дженни. — Работаю лекарем в больнице. Фрейя растёт. Дом есть. Друзья тоже.

— Прямо как мечтала ещё в школе, — с искренней улыбкой заметил он.

— Да, — согласилась она. — Правда путь оказался немного сложнее, чем я рассчитывала.

Римус грустно усмехнулся.

— Это можно сказать про всех нас.

Снова наступила пауза. Дженни хотелось провалиться сквозь землю.

В конце концов Римус глубоко вдохнул.

— Джен, я хотел извиниться.

Она удивлённо подняла глаза.

— За что?

— За всё, — тихо ответил он. — За то, что ни разу не пришёл к тебе после тех событий. За то, что не написал ни одного письма. За то, что даже на похоронах стоял в стороне и ничего не сделал, когда Петунья выгнала тебя. За то, что позволил тебе остаться одной.

Он замолчал и опустил взгляд.

— Я обещал Маргарет заботиться о тебе. Обещал всегда быть рядом. А потом просто исчез.

— Римус...

— Нет, дай мне договорить, — покачал головой он. — Всё это время я говорил себе, что мне просто нужно разобраться в происходящем. Что мне нужно время. Что я не знаю, кому верить. Но правда в том, что я испугался. Испугался того, что если всё окажется правдой, то я потерял сразу всех друзей. И вместо того чтобы поддержать тебя, я предпочёл исчезнуть.

На глаза Дженни навернулись слёзы.

— Это правда? — наконец спросил Римус, подняв на неё взгляд. — Всё то, что потом говорили? Что вы постоянно ссорились? Что он давно ушёл из дома? Что ты ничего не знала?

Она прикусила губу и заставила себя кивнуть.

— Да, это правда, — тихо ответила она. — Мы давно отдалились друг от друга.

Римус лишь медленно кивнул.

— Тогда мне ещё более стыдно за себя, — глухо произнёс он. — Потому что если это действительно так, значит ты осталась одна в самый страшный момент своей жизни.

Дженни опустила глаза.

— Я тоже не особо старалась наладить связь, — призналась она после долгой паузы. — Наверное, мне было страшно. Все смотрели на меня так, словно я тоже виновата. И со временем я просто привыкла к этому.

— Ты никогда не была виновата, — твёрдо сказал Римус.

Она невольно подняла голову, в его голосе не было никакой лжи, только уверенность. И почему-то именно это заставило её окончательно расчувствоваться.

Слёзы всё-таки скатились по щекам.

Дженни быстро вытерла их ладонью и нервно рассмеялась.

— Прекрасно. Дочь только что уехала, а я уже реву посреди вокзала.

— Для первого дня разлуки это вполне достойный результат, — слабо улыбнулся Римус.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что подошёл.

Он долго смотрел на неё.

А потом впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.

Той самой старой улыбкой, которую она помнила ещё со школьных времён.

— Ты как нибудь...заходи на чай, ладно? — предложила Дженни. — Не хочу умереть в одиночество, пока Фрейя там.

— Обязательно.

***

21 декабря, 1993 год.

— Дальше ты уже и сама знаешь, что было, — закончила свой рассказ Дженнифер, устало откидываясь на спинку кресла. — Мы с Римусом тогда снова сблизились и с того момента больше не прекращали общение. На твоем втором курсе, меня приняли в больницу Святого Мунго, а после Дамблдор предложил мне работать в Хогвартсе. И вот, я здесь.

В кабинете воцарилась тишина. За окном медленно падал снег. В камине потрескивали дрова.

Огонь отбрасывал на стены золотистые блики, а часы на каминной полке тихо отсчитывали секунды.

Фрейя сидела неподвижно.

Она даже не заметила, что давно перестала пить свой чай. Кружка так и осталась зажатой в её руках. За последние несколько часов она будто прожила чужую жизнь.

Нет.

Не чужую.

Жизнь своей матери.

Ту её часть, о которой никто никогда не рассказывал.

Ту часть, которую Дженнифер столько лет прятала за улыбками, шутками и рассказами про работу.

Теперь Фрейя смотрела на неё совершенно иначе.

Она вспоминала двадцатипятилетнюю Дженни, которая бегала за ней по двору с метлой. Дженни, которая учила её кататься на велосипеде. Дженни, которая сидела ночами возле её кровати во время болезней. Дженни, которая всегда казалась сильной.

Слишком сильной.

Настолько сильной, что иногда Фрейя забывала, что её мама вообще умеет плакать. А теперь перед ней вдруг предстала совсем другая картина.

— Мам... — тихо произнесла Фрейя.

Голос предательски дрогнул. Дженни подняла на неё глаза.

— Да?

Фрейя долго смотрела на неё, будто пыталась подобрать правильные слова. Но слов почему-то не находилось. Потому что никакие слова не казались достаточно большими для всего услышанного.

— Мне кажется, я впервые поняла, какая ты на самом деле, — наконец призналась она.

На лице Дженни появилась грустная улыбка.

— Надеюсь, не слишком разочаровалась?

— Разочаровалась? — ошеломлённо переспросила Фрейя. — Мам, ты вообще слышишь себя?

Она резко поставила кружку на стол.

— Я сейчас узнала, что в двадцать один год ты потеряла практически всех, кого любила. Потом тебя пытались лишить меня. Потом умерла бабушка. Потом люди годами считали тебя чуть ли не преступницей. И после всего этого ты каким-то образом умудрилась вырастить меня нормальным человеком.

Дженни невольно рассмеялась.

— Насчёт нормального человека ещё можно поспорить.

— Мама!

— Ладно, ладно.

Фрейя покачала головой. А потом вдруг придвинулась ближе и обняла её.

Дженни удивлённо моргнула.

— Это ещё за что?

— За всё, — пробормотала Фрейя ей в плечо. — Просто за всё.

На несколько секунд Дженни замерла, а потом осторожно обняла дочь в ответ.

— Ты плачешь? — подозрительно спросила она спустя пару секунд.

— Нет.

— Врёшь.

— Это ты плачешь.

— Я старше, мне можно.

Фрейя невольно рассмеялась сквозь слёзы.
Они ещё несколько секунд сидели молча. Просто рядом.

В какой-то момент Фрейя подняла голову.

В её глазах снова появился тот самый вопрос, который мучил её с самого начала рассказа.

— Мам?

— Мм? — отозвалась Дженнифер, переводя на неё взгляд.

— Что ты будешь делать с Гарри? — осторожно спросила Фрейя. — Вчера он крушил всё вокруг. Рон сначала пытался отрицать и защищать тебя, но потом сам признал, что в его словах есть доля правды.

Лицо Дженнифер мгновенно изменилось. Она резко выпрямилась и уже поднималась на ноги.

— Мне нужно найти его.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Фрейя удивлённо моргнула.

— Мам, они ушли в Хогсмид ещё пару часов назад.

— Но Гарри не разрешили посещать Хогсмид. Его родственники не подписали разрешение.

— Тогда он может быть где-нибудь в замке, — пожала плечами девочка. — В библиотеке. Или в башне Гриффиндора.

— Возможно.

Дженни уже направлялась к двери.

— Прости, дорогая, но мне нужно поговорить с ним раньше, чем он окончательно убедит себя в том, что знает всю правду.

— Конечно, мам, — кивнула Фрейя.

Дженнифер быстро вышла из кабинета и направилась по коридорам замка.

Она проверила библиотеку, пустующий класс на третьем этаже, гостиную факультета.

Нигде.

Чем дольше продолжались поиски, тем сильнее внутри росло неприятное чувство.

Гарри был слишком похож на Джеймса. А Джеймс всегда сначала бросался вперёд, а уже потом начинал думать.

Свернув за очередной поворот возле лестницы, Дженнифер внезапно услышала быстрые шаги.

Кто-то буквально несся по коридору.

Она подняла голову и сразу увидела Гарри. Он появился из-за угла так неожиданно, что едва не врезался в неё. Щёки были красными, а глаза опухшими. На лице отчётливо виднелись следы слёз. В руках он сжимал знакомую серебристую ткань.

Дженнифер узнала её мгновенно.

Мантия-невидимка Джеймса Поттера.

Но сейчас её волновало совсем не это.

— Гарри! — окликнула она его.

Он дёрнулся, словно только сейчас заметил её присутствие. На секунду между ними повисла тишина. А затем его лицо мгновенно ожесточилось.

— Не надо, — отрезал он и попытался пройти мимо.

— Гарри, послушай меня.

— Нет.

— Гарри.

— Я не хочу ничего слушать. Особенно от вас.

Он ускорил шаг. Дженни пошла следом.

— Ты даже не знаешь всей истории.

— Зато я знаю достаточно! — резко бросил он через плечо.

— Это не так.

— Правда? — Гарри резко остановился и обернулся. — Тогда скажите мне, что именно не так?

Его голос дрожал от злости.

— Я узнал, что Сириус Блэк предал моих родителей.

— Гарри...

— И не надо говорить, что это неправда!

— Я и не собиралась этого говорить.

Он на мгновение растерялся. Всего на секунду. Но тут же снова нахмурился.

— Тогда о чём вообще разговаривать?

— О том, что всё гораздо сложнее, чем тебе кажется.

— Сложнее? — горько усмехнулся Гарри. — Он выдал Волан-де-Морту моих родителей. Что здесь может быть сложного?

— Гарри, выслушай...

— Нет! — перебил он её. — Все вокруг только и делают, что что-то скрывают! Дамблдор молчит! Макгонагалл молчит! Люпин молчит! Теперь ещё и вы хотите рассказать мне какую-нибудь очередную половину правды!

Он снова развернулся и снова попытался уйти.

— Гарри!

Он даже не остановился.

— Гарри, пожалуйста.

Никакой реакции.

Тогда Дженнифер почувствовала, как внутри окончательно заканчивается терпение.

Она остановилась посреди коридора и громко крикнула так, что её голос эхом разнёсся между каменными стенами:

— ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР!

Шаги мгновенно оборвались. Несколько проходивших неподалёку учеников удивлённо обернулись.

Сам Гарри застыл на месте. Он медленно повернул голову через плечо. На его лице всё ещё блестели дорожки от слёз, а в глазах смешались злость, боль и упрямство.

Дженнифер смотрела на него так жёстко, что он невольно замер.

— Ты сейчас же остановишься, — твёрдо произнесла Дженни, глядя ему прямо в глаза. — И впервые за последние сутки действительно меня выслушаешь.

Она сделала шаг вперёд.

Гарри не двинулся с места.

— Ты имеешь полное право злиться, — продолжила она уже спокойнее. — Имеешь право ненавидеть. Имеешь право задавать вопросы. Но если ты хочешь узнать правду, хотя бы часть правды, то сначала перестань убегать от человека, который знает её!

Через двадцать минут они уже сидели в её кабинете.

За окном медленно сгущались ранние зимние сумерки. Фрейя куда-то ушла сразу после того, как убедилась, что Гарри всё же согласился поговорить, решив оставить их наедине.

Напротив Дженнифер сидел Гарри.

Он всё ещё злился.

Не так сильно, как в коридоре несколько минут назад, но достаточно, чтобы между ними ощущалось напряжение.

Дженни осторожно взяла чайник и налила чай сначала ему, потом себе. Она специально не торопилась, давая Гарри возможность немного успокоиться.

Только после этого она подняла взгляд.

— Итак, начну с самого главного, — тихо произнесла Дженнифер, обхватив ладонями горячую чашку. — Сириус Блэк действительно обвиняется в предательстве твоих родителей и убийстве тринадцати человек. И да, я была его женой. Но ключевое слово здесь — была.

Гарри молчал.

Он смотрел на неё внимательно. Словно пытался понять, где заканчивается правда и начинается ложь.

— Однако я не знала о его второй жизни, — продолжила она, стараясь говорить спокойно. — Последний год нашего брака был ужасным. Мы практически не жили вместе. Он исчезал на недели, потом появлялся, потом снова уходил. Мы постоянно ссорились. Иногда мне казалось, что я вообще не знаю человека, за которого вышла замуж.

Она ненадолго замолчала.

— За день до смерти твоих родителей мы сильно поругались, — призналась Дженни, опустив взгляд в чашку. — Очень сильно. Не впервые, но, наверное, сильнее обычного. После этого я его больше не видела.

Гарри нахмурился. В его глазах уже не было прежней ярости. Только усталость и растерянность.

— Клянусь тебе, Гарри, — твёрдо сказала Дженнифер, снова посмотрев ему прямо в глаза. — Я ничего не знала. Если бы знала хоть что-нибудь, я бы рассказала. Могу принять сыворотку правды прямо сейчас. Могу пройти любую проверку. Даже профессор Люпин подтвердит мои слова.

Гарри долго молчал. Так долго, что она уже начала готовиться к новым вопросам, но мальчик лишь опустил голову. Его взгляд остановился на поверхности чая. Он смотрел туда несколько секунд, а потом медленно выдохнул.

— Если вы говорите правду... — наконец произнёс он хриплым голосом. — Тогда я зря накричал на вас.

— Нет, — мягко покачала головой Дженни. — Не зря.

Гарри удивлённо поднял глаза.

— Не зря?

— Нет, — повторила она с грустной улыбкой. — Потому что ты только что узнал, что половина взрослых скрывали от тебя важную информацию и врали тебе. На твоём месте я бы тоже перевернула половину замка.

Несмотря на ситуацию, уголки губ Гарри дрогнули.

— Но скажите... — спустя мгновение произнёс он. — Почему вы тогда соврали мне?

«— И чтобы сразу закрыть тему... да, я знала его. Он был моим знакомым. Мы не пересекались близко. Так, пару раз виделись в общих компаниях.»

— Гарри, чтобы я тогда тебе ответила? — устало спросила Дженнифер, проведя ладонью по лицу. — До сегодняшнего дня даже Фрейя не знала всей правды. Собственная дочь.

Она невесело усмехнулась.

— Знаешь, сколько лет я потратила, пытаясь спрятать эту историю от неё?

Гарри ничего не ответил.

— Я думала, что защищаю людей, — тихо продолжила она. — Тебя. Фрейю. Себя. Всех вокруг. Мне казалось, что если не говорить об этом вслух, то будет проще жить дальше.

Она горько улыбнулась.

— Как видишь, это была очень плохая идея.

В кабинете снова повисла тишина.

Гарри первым отвёл взгляд. Потом неожиданно сказал:

— Фрейя говорила, что вы хороший человек.

Дженни моргнула.

— Правда?

— Да, — неловко кивнул он. — И профессор Люпин тоже.

Она рассмеялась.

— Ну, если Фрейя так сказала, значит спорить бесполезно.

Гарри невольно улыбнулся. Впервые за весь вечер по-настоящему. И Дженни вдруг поняла, насколько он ещё ребёнок.

Как бы ни пытался казаться взрослым. Как бы ни проходил через вещи, через которые ребёнок проходить не должен.

Перед ней всё ещё сидел тринадцатилетний мальчик, который потерял родителей и сейчас отчаянно пытался разобраться, кому вообще можно верить.

Сердце болезненно сжалось.

Она медленно поднялась со стула, обошла стол и остановилась рядом.

— Иди сюда, — сказала Дженни.

Гарри удивлённо поднял голову.

— Что?

— Иди сюда, — повторила она уже мягче. — Ты выглядишь так, словно не спал неделю.

Несколько секунд он колебался, потом всё же встал. В следующую секунду Дженни крепко обняла его.

Сначала Гарри застыл, но через мгновение медленно расслабился и осторожно обнял её в ответ.

— Мне жаль, — глухо произнёс он.

— Мне тоже, — честно ответила Дженни, погладив его по волосам. — Мне очень жаль, Гарри.

Они простояли так несколько минут.

Когда они наконец отстранились друг от друга, напряжение окончательно исчезло.

Гарри выглядел смущённым.
Дженни – просто уставшей.

— И ещё кое-что, — вдруг сказала она, возвращаясь на своё место.

— Что? — поднял голову Гарри.

— Перестань уже обращаться ко мне на "вы".

Он растерянно моргнул.

— Что?

— Я серьёзно, — усмехнулась Дженнифер. — Мне тридцать три, а не девяносто. Каждый раз, когда ты говоришь мне "вы", я чувствую себя профессором Макгонагалл.

Гарри невольно рассмеялся.

— Она бы вас...тебя убила за такое сравнение.

— Вот видишь, уже лучше, — довольно кивнула Дженни.

— Непривычно, — признался он.

— Привыкай, — махнула рукой она. — В конце концов, мы с тобой знакомы уже не первый месяц. А уже...четыре!

Гарри немного помедлил, и всё же улыбнулся.

— Хорошо...Дженни.