Глава 47.
В феврале следующего года Дженнифер решила всё же отпраздновать свой день рождения и пригласить домой всю семью Уизли. За исключением двух старших братьев – Билла и Чарли, которые в это время находились в Хогвартсе.
За прошедшие месяцы они с Молли действительно успели сблизиться. Настолько, что Дженни уже не представляла своей недели без нескольких совместных чаепитий, разговоров на кухне или шумных вечеров, когда их дети носились по дому, переворачивая всё вверх дном.
Правда, сама она не раз пыталась предостеречь подругу.
— Тебе лучше не появляться со мной на людях слишком часто, — однажды серьёзно заметила Дженни. — Люди любят придумывать всякую ерунду. Не успеешь оглянуться, как тебя начнут называть лучшей подругой жены убийцы или ещё какой-нибудь чушью.
Молли тогда лишь фыркнула и отмахнулась так, словно речь шла о погоде.
— Если я начну переживать о том, что думают окружающие, мне придётся перестать выходить из дома. Пусть говорят что хотят. Главное, что я знаю тебя настоящую.
И каждый раз после таких слов Дженни чувствовала, как где-то внутри становится немного теплее.
За продуктами они решили отправиться вдвоём, оставив детей под присмотром пожилой соседки миссис Пламмер, которая обожала всю местную ребятню и с радостью согласилась провести с ними несколько часов.
Трансгрессировав в Косой переулок, они почти сразу растворились в привычной суете волшебного Лондона. Несмотря на будний день, людей было столько, что временами приходилось буквально проталкиваться через толпу. Отовсюду доносились голоса продавцов, звон монет, смех детей и запах свежей выпечки.
— Нам обязательно нужно зайти к мистеру Зримо, — уверенно заявила Молли, сверяясь со своим длинным списком покупок. — У него самые хорошие овощи во всём переулке.
— Потом ещё курица, фрукты, десерты, соки, свечи и торт, — обречённо перечислила Дженнифер, загибая пальцы. — Мерлин, я всегда ненавидела организацию праздников. А завтра мне исполняется двадцать пять лет. Двадцать пять, Молли!
— Не драматизируй, — рассмеялась та. — Благодари судьбу, что хотя бы не тридцать шесть.
К концу покупок обе выглядели так, словно разгрузили вагон драконьего корма. Пакеты оттягивали руки, кошельки заметно похудели, а желание просто где-нибудь присесть становилось всё сильнее.
— Я официально объявляю перерыв, — простонала Дженни, перекладывая очередной пакет из одной руки в другую. — Нам срочно нужен кофе.
— Полностью поддерживаю, — согласилась Молли. — И желательно такой крепкий, чтобы после него можно было неделю не спать.
Они направились в сторону известной кофейни, разговаривая о завтрашнем празднике, когда за спиной внезапно раздался восторженный девичий голос.
— Боже мой, это же Дженнифер Крауч! Она была моим кумиром на первом курсе!
Дженни невольно замедлила шаг.
— Тише ты! — тут же шикнула её подруга. — Я слышала, что она была замужем за Сириусом Блэком. Тем самым.
— Правда?
— Конечно. Какой кошмар...
— Не представляю, как после такого вообще можно показываться людям на глаза.
На несколько секунд между Дженни и Молли повисло молчание.
Когда-то подобные слова могли испортить ей весь день. Когда-то она возвращалась домой и часами плакала после каждого косого взгляда.
Когда-то.
Теперь же Дженни лишь коротко усмехнулась, поправила пакет на плече и продолжила идти дальше.
— Джен? — осторожно окликнула её Молли, ускоряя шаг. — Ты в порядке?
— Более чем, — пожала плечами Дженнифер. — Если честно, я даже удивлена, что они ограничились только этим.
— Тебя это совсем не задевает?
— Задевает, — призналась она после небольшой паузы. — Просто я устала каждый раз позволять чужим словам разрушать мне настроение. Люди всё равно будут говорить. Если не про Сириуса, то про моего брата. Если не про брата, то про маму. Если не про маму, то ещё про что-нибудь. Им всегда нужен повод.
Она ненадолго замолчала, а потом остановилась посреди улицы и внимательно посмотрела на подругу.
— А ты? Теперь понимаешь, почему я просила держаться от меня подальше?
Молли нахмурилась так, словно услышала откровенную глупость.
— Дженнифер Крауч, ты иногда бываешь невероятно умной женщиной, а иногда настоящей дурочкой.
— Спасибо, очень приятно.
— Не перебивай меня, — строго отрезала Молли и ткнула её пальцем в плечо. — Если ты думаешь, что мнение каких-то случайных людей способно изменить моё отношение к тебе, значит, за всё это время ты совершенно меня не узнала.
Дженни удивлённо моргнула.
— Ты моя подруга, — уже мягче добавила Молли. — И никакие сплетни этого не изменят.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом одновременно улыбнулись.
Такие простые слова почему-то согрели сильнее любого заклинания.
— Ладно, — рассмеялась Дженни, подхватывая пакеты. — Тогда пошли покупать мне второй торт.
— Вот это уже разговор.
— И ещё свечи.
— И свечи.
— И мороженое.
— Дженни, тебе исполнится двадцать пять или всего пять?
Продолжая смеяться, они направились дальше по Косому переулку, постепенно растворяясь в толпе. Впервые за очень долгое время Дженни поймала себя на мысли, что ждёт завтрашний день с искренним удовольствием, а не с привычным чувством тревоги.
***
Утром Дженнифер проснулась гораздо раньше обычного.
Несколько секунд она лежала в постели, глядя в потолок и пытаясь понять, почему её разбудило странное чувство лёгкости внутри. А затем вспомнила.
Сегодня был её день рождения.
Двадцать пять лет.
Когда-то в детстве, лет так в пять, эта цифра казалась ей чем-то невероятно взрослым и далёким. Тогда она была уверена, что к двадцати пяти годам станет знаменитым игроком в квиддич, объездит весь мир и будет жить исключительно ради приключений.
В пятнадцать, она думала, что будет жить с Сириусом всю жизнь, они нарожают кучу детей, состарятся и умрут в один день.
Жизнь распорядилась иначе.
Она потеряла друзей, мужа, мать, брата и слишком много иллюзий.
Но впервые за несколько лет это утро не начиналось с тяжести в груди.
В соседней комнате мирно сопела Фрейя, за окном светило зимнее солнце, а через несколько часов к ним должна была прийти семья, которая стала ей почти родной.
Одного этого оказалось достаточно, чтобы на губах появилась улыбка.
К полудню кухня уже напоминала поле боевых действий. Повсюду лежали продукты, пакеты, ингредиенты для пирогов и салатов, а сама Дженни стояла возле стола с мукой на щеке и пыталась разобраться, почему тесто категорически отказывалось вести себя нормально.
Всё же после она вспомнила, что совершенно не умела готовить.
В дверь постучали.
— Если это не Молли, я никого не впущу, — пробормотала Дженни, направляясь к прихожей.
Открыв дверь, она тут же оказалась в крепких объятиях.
— С днём рождения! — радостно воскликнула Молли и прижала её ещё сильнее.
— Задушишь именинницу раньше времени.
— Не драматизируй.
Молли протянула ей большой свёрток.
— Держи.
Заинтригованная Дженни быстро развернула упаковку и замерла.
Внутри лежал невероятно красивый зелёный свитер ручной вязки с большой буквой «J» на груди. Рядом стояла светлая керамическая кружка с нарисованными ромашками и маленькой надписью: «Лучшей подруге».
На мгновение у Дженни защипало глаза.
— Молли...
— Только попробуй заплакать, — предупредила та, тут же наставив на неё палец. — Я потратила на этот свитер столько времени, что заслуживаю исключительно восторги.
Дженни рассмеялась и крепко обняла её.
— Спасибо. Он прекрасный.
— Конечно прекрасный. Его вязала я.
Следующие несколько часов они пытались готовить.
Именно пытались.
Потому что примерно половину времени занимали разговоры, смех и бесконечные истории про детей.
В какой-то момент Молли уронила пакет муки, после чего вся кухня покрылась белым облаком.
Ещё через десять минут Дженни случайно разбила тарелку.
А спустя полчаса они одновременно пришли к выводу, что магия была придумана не просто так.
— Мы взрослые женщины, — торжественно объявила Молли, направляя палочку на картофель.
— Именно.
— Нам не обязательно страдать вручную.
— Золотые слова.
После этого процесс пошёл значительно быстрее.
Овощи сами нарезались на досках, тесто замешивалось в мисках, а посуда летала по кухне под управлением заклинаний.
К половине второго дом уже был наполнен ароматами выпечки, жареной курицы, свежего хлеба и сладостей.
А ровно в четыре тридцать раздался громкий стук в дверь.
— Они прибыли, — обречённо выдохнула Молли.
Через секунду дверь распахнулась.
— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Дом буквально взорвался шумом.
Первым внутрь ворвался Артур с огромной коробкой в руках. Следом появились Перси, близнецы, маленький Рон, Джинни и гора подарков, которая каким-то чудом держалась в руках у всех одновременно.
Фрейя с радостным визгом сорвалась с места и тут же исчезла вместе с близнецами наверху.
— Мы будем играть! — донёсся её крик со второго этажа.
— Только ничего не взрывайте! — машинально прокричала Молли.
— Хорошо! — дружно отозвались три голоса.
Наступила короткая пауза.
— Они соврали, — спокойно заключил Артур.
— Определённо.
Спустя несколько минут гости уже расселись за большим столом.
Для Дженни это было непривычно.
Слишком давно её дом не был настолько живым.
Люди разговаривали одновременно, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то рассказывал последние новости. Рон пытался незаметно стащить дополнительное печенье, Джинни возмущалась, что её никто не слушает, а Перси пытался сохранять достоинство среди всего этого хаоса.
Артур рассказывал какую-то невероятную историю про магловский тостер, который ему удалось раздобыть.
— И представьте себе, он сам подбрасывает хлеб вверх!
Дети удивленно раскрыли рты.
Даже спустя несколько часов шум не становился меньше.
Когда дело дошло до торта, дети примчались вниз настолько быстро, словно всё это время ждали только его.
Фрейя буквально сияла от счастья.
Её волосы растрепались, на платье появилось несколько пятен от краски, а щёки раскраснелись от бесконечной беготни.
Она уселась между Фредом и Джорджем и что-то оживлённо рассказывала им, размахивая руками так активно, что едва не сбила стакан.
Фред слушал её с такой внимательностью и увлеченностью, что Джордж постоянно закатывал глаза.
Дженни наблюдала за дочерью и чувствовала, как внутри становится удивительно спокойно.
Последние годы научили её ждать беды.
Каждый счастливый момент казался временным. Каждый хороший день – затишье перед новой катастрофой.
Но сейчас, сидя за большим столом в окружении людей, которые искренне любили её и Фрейю, слушая смех детей и бесконечные шутки Артура, она улыбалась в тридцать два зуба и ни о чем не жалела.
Через несколько минут, свет внезапно погас. Комната мгновенно погрузилась в темноту. Раздались удивлённые возгласы.
— Ой!
— Мама!
— Это близнецы что-то взорвали?
— Не мы! — тут же возмущённо донеслось из темноты.
— В этот раз не мы, — поддержал брата Джордж.
— Ага, значит обычно всё-таки вы, — хмыкнула Дженни.
В ответ послышался дружный смех.
Через несколько секунд в дверном проёме кухни появился тёплый золотистый свет. Молли медленно вышла в комнату, осторожно держа в руках большой праздничный торт. Десятки маленьких свечей мерцали на кремовой поверхности, отбрасывая мягкие отблески на её лицо.
— Ну что, готовы? — широко улыбнулась она.
И прежде чем Дженни успела что-либо ответить, вся семья Уизли дружно затянула песню.
— С днём рождения тебя-я-я. С днём рождения тебя-я-я...
Дженни не смогла сдержать улыбку.
— С днём рождения, с днём рождения...
Молли осторожно поставила торт перед ней.
— С днём рождения, Дженни-и-и!
Последние слова прозвучали настолько громко, что, казалось, их услышала вся улица. Комната взорвалась аплодисментами.
Дженни посмотрела на свечи. Маленькие огоньки дрожали перед её глазами.
Она уже наклонилась к свечам, но вдруг выпрямилась и покачала головой.
— Нет.
— Что значит нет? — растерялся Артур. — Только не говори, что торт невкусный.
— Я его даже не попробовала. — приподняла бровь Дженнифер.
— Тогда почему нет?
Дженни улыбнулась и повернулась к дочери.
— Фрейя.
Девочка удивлённо подняла голову.
— Иди сюда, солнышко.
Фрейя тут же соскочила со стула и подбежала к матери.
— Что случилось? — спросила она.
— Поможешь мне загадать желание?
Глаза девочки моментально загорелись.
— Правда?
— Конечно.
Дженни подвинула стул и усадила дочь рядом с собой. Маленькая ладошка тут же легла поверх её руки. Несколько секунд они вместе смотрели на мерцающие свечи.
— А желание можно говорить вслух? — шёпотом поинтересовалась Фрейя.
— Нет.
— Почему?
— Потому что тогда не сбудется.
— Это глупое правило.
— Полностью согласна.
Фрейя серьёзно кивнула.
— Тогда я никому не скажу.
Дженни тихо рассмеялась и поцеловала её в макушку.
После этого она закрыла глаза.
Никаких грандиозных желаний у неё не было. Никаких несбыточных мечтаний. Только одна простая мысль.
Чтобы люди, которых она любит, были счастливы. Чтобы Фрейя росла здоровой. Чтобы никто больше не исчезал из её жизни. Чтобы хотя бы какое-то время всё было хорошо.
Она открыла глаза и встретилась взглядом с дочерью.
— Готова?
— Готова! — торжественно объявила Фрейя.
Они одновременно наклонились вперёд. Свечи дрогнули, а затем погасли все разом. На мгновение комната снова утонула в темноте. И тут же вспыхнул свет.
Раздались аплодисменты. Артур вообще вскочил на ноги и начал хлопать громче всех.
— Получилось!
— Конечно получилось, папа, это же свечи, — закатил глаза Перси.
— Ты ничего не понимаешь в магии праздников.
Фред и Джордж одновременно захлопали так активно, словно только что выиграли чемпионат мира по квиддичу.
Молли вытирала уголки глаз, хотя старательно делала вид, что просто поправляет волосы.
А Фрейя, сияющая от гордости, прижалась к матери и счастливо рассмеялась.
И в этот момент Дженни вдруг поняла, что это был лучший день рождения за очень долгое время.
Не потому что ей исполнилось двадцать пять. Не потому что ей подарили подарки. И даже не из-за торта.
Просто впервые за много лет она сидела среди людей, рядом с которыми чувствовала себя дома.
***
Середина июня, 1986 год.
Дженнифер стояла возле ворот школы, наблюдая за тем, как родители постепенно собираются у входа в ожидании детей.
Вокруг царило то особенное оживление, которое бывает только в последний учебный день перед летними каникулами. Дети носились по двору, смеялись, обменивались обещаниями встретиться летом и напоследок обсуждали всё то, что не успели рассказать друг другу за учебный год.
Когда прозвенел звонок, двери распахнулись почти одновременно, и на улицу хлынул поток учеников. Дженни сразу заметила Фрейю. Девочка стояла возле клумбы вместе с несколькими одноклассницами и слушала, пока одна из них оживленно рассказывала о чем-то. Её темные волосы растрепались от ветра, а глаза сияли так ярко, что Дженни невольно улыбнулась.
Она уже собиралась помахать дочери рукой, когда одна из девочек вдруг наклонилась к Фрейе и что-то сказала. Слишком далеко, чтобы расслышать слова, но реакцию Дженни заметила сразу.
Улыбка исчезла с лица дочери так быстро, словно её стёрли.
Фрейя опустила взгляд. Остальные девочки переглянулись и согласно закивали. Кто-то ещё что-то добавил, и Дженни увидела, как дочь поджала губы.
Это длилось всего несколько секунд.
Потому что в следующую минуту к компании подбежали Фред и Джордж Уизли.
Фред что-то весело выкрикнул ещё на бегу, а Джордж тут же сунул Фрейе под нос какой-то лист бумаги. Девочка моргнула, словно очнувшись от неприятных мыслей, и почти мгновенно вернула привычную улыбку на лицо.
Если бы Дженни не наблюдала за ней всё это время, она бы никогда не заметила перемену.
Через несколько минут дети уже выбежали со школьного двора.
— Мам! — радостно закричала Фрейя и бросилась к ней.
Дженни обняла дочь, поцеловала её в макушку и поприветствовала близнецов.
— Ну что, готовы к лету? — рассмеялась она.
— Конечно готовы! — возмущённо заявил Фред так, будто вопрос был совершенно бессмысленным.
— Мы готовились к нему весь учебный год, — важно добавил Джордж.
Фрейя наконец искренне засмеялась, и если бы не тот короткий момент возле школы, Дженни бы решила, что всё в порядке.
Однако неприятное чувство не покидало её всю дорогу домой.
Фред и Джордж наперебой рассказывали о своих грандиозных планах на лето, которые включали в себя строительство шалаша, поиск клада где-то за деревней и попытку поймать садового гнома «редкой породы», существование которого признавали только они сами.
Фрейя смеялась вместе с ними и даже несколько раз начинала спорить, доказывая, что никакого клада они не найдут, потому что для начала нужно хотя бы иметь карту.
Попрощавшись с близнецами возле дома Уизли и пообещав встретиться завтра, они направились дальше по улице.
Фрейя шла рядом и что-то рассказывала про учительницу, которая перепутала тетради двух учеников, однако Дженни замечала, что время от времени дочь замолкает на полуслове и словно о чём-то задумывается.
Дома их встретила приятная прохлада. Дженни сразу открыла несколько окон, впуская свежий воздух, а затем отправилась на кухню готовить поздний обед.
За столом они сидели вдвоём. Из открытого окна доносились голоса соседских детей, где-то вдалеке лаяла собака, а старые часы на стене размеренно отсчитывали минуты.
Дженни сделала глоток чая и как бы невзначай взглянула на дочь.
— Фрейя.
— М-м?
— Можно спросить тебя кое о чём?
Девочка подняла голову от тарелки.
— Конечно.
Дженни немного помедлила, подбирая слова.
— Когда я пришла за тобой в школу, ты разговаривала с подругами. Потом одна из них что-то сказала, и ты сразу расстроилась. Что произошло?
Фрейя замерла.
Несколько секунд она смотрела в тарелку, а потом неожиданно подняла глаза.
— Мам, а ты хочешь найти себе кого-нибудь?
Вопрос оказался настолько неожиданным, что Дженни едва не поперхнулась чаем.
Она поставила кружку обратно на стол и удивлённо посмотрела на дочь.
— Кого-нибудь?
— Ну... мужчину.
Теперь уже настала очередь Дженни замолчать.
За последние годы ей задавали много неприятных вопросов. Но меньше всего она ожидала услышать подобное от собственной дочери.
— Нет, — честно ответила она спустя несколько секунд. — Не хочу.
Фрейя нахмурилась.
— Совсем?
— Совсем.
— Почему?
Дженни откинулась на спинку стула и задумалась.
Наверное, раньше она бы просто отмахнулась от такого разговора. Сказала бы что-нибудь простое и перевела тему. Но Фрейя уже давно перестала быть маленьким ребёнком.
Она заслуживала честный ответ.
— Потому что я пока не готова к этому, — спокойно объяснила Дженни. — И если честно, сейчас меня всё устраивает.
— Правда?
— Правда.
Фрейя несколько секунд разглядывала её лицо, словно пыталась понять, не врёт ли мать.
— А почему ты спрашиваешь?
Вот теперь девочка окончательно потупила взгляд.
Она начала теребить край салфетки, что всегда выдавало её волнение.
— Сегодня девочки разговаривали про семьи. — начала девочка. — У одной папа работает в Лондоне. У другой недавно родился младший брат. Потом они начали спрашивать про мою семью.
Фрейя сглотнула.
— И спросили, почему у меня нет папы.
Этого разговора Дженни всегда боялась. Рано или поздно он должен был случиться.
— А потом? — спросила она.
— Потом они сказали, что ты ещё молодая и обязательно выйдешь замуж. — Фрейя нервно пожала плечами. — Я ответила, что не знаю.
— И что было дальше?
— Одна девочка сказала, что когда у тебя появится новый муж, ты забудешь про меня.
— Что? — переспросила Дженни.
— Она сказала, что так бывает постоянно. Что взрослые сначала любят детей, а потом находят новую семью и дети становятся не нужны. — Теперь голос Фрейи звучал заметно тише. — Остальные согласились.
На кухне воцарилась тишина. Фрейя всё ещё смотрела вниз. Будто боялась поднять глаза и увидеть ответ на своём лице матери.
— И поэтому ты спросила меня про отношения?
Девочка медленно кивнула.
— Да.
Дженни почувствовала, как сердце болезненно сжалось и придвинулась ближе к дочери. Фрейя тут же посмотрела на неё. В её глазах стояла тревога, которую она так старательно пыталась скрыть весь вечер.
Дженни осторожно взяла её маленькую ладонь в свои руки и крепко сжала.
— Послушай меня очень внимательно, хорошо?
Фрейя кивнула.
— Ни один человек на этой планете никогда не сможет заменить тебя, — мягко произнесла Дженни, не отводя взгляда от дочери. — Ни мужчина. Ни друг. Ни кто-либо ещё.
— Правда? — едва слышно спросила Фрейя.
— Конечно, правда, — тепло улыбнулась Дженни и погладила её по щеке. — Ты моя дочь. Самый важный человек в моей жизни. Даже если когда-нибудь через десять или двадцать лет я встречу кого-то, это ничего не изменит.
Фрейя всё ещё смотрела на неё очень серьёзно.
— Совсем ничего?
— Совсем ничего, — уверенно подтвердила Дженни. — Я люблю тебя не потому, что должна любить. Не потому, что ты хорошо себя ведёшь или получаешь хорошие оценки. Я люблю тебя просто за то, что ты есть.
Глаза девочки заметно заблестели.
— Больше всех?
— Больше всех на свете, — без колебаний ответила Дженни.
Фрейя ещё несколько секунд пыталась сохранить серьёзное выражение лица, но потом всё-таки не выдержала и бросилась ей на шею.
Дженни крепко обняла дочь, прижимая её к себе и осторожно поглаживая по волосам. Несколько минут они так и сидели молча, наслаждаясь этим редким спокойствием. Фрейя уже заметно повеселела, а тревога, которая весь вечер пряталась в её глазах, постепенно отступала.
Однако была ещё одна мысль, которая уже давно не давала Дженни покоя.
Она колебалась.
Каждый раз колебалась, когда хотела задать этот вопрос.
И всё же не могла перестать надеяться.
— И ещё кое-что... — негромко произнесла она, прочистив горло. — Ты всё ещё не помнишь ничего о своём отце? Ни его голос, ни лицо? Может быть, какие-нибудь моменты? Совсем маленькие?
Она старалась говорить спокойно, но в голосе всё равно проскользнула надежда.
Та самая надежда, которая не исчезала уже много лет.
Фрейя задумалась.
Дженни видела, как дочь честно пытается что-то вспомнить. Девочка даже слегка нахмурилась, сосредоточенно разглядывая узор на скатерти.
— Неа, мам, — наконец покачала головой Фрейя. — Ничего.
Дженни почувствовала знакомый укол разочарования, но тут же заставила себя улыбнуться.
— Ничего?
— Ничего, — виновато призналась девочка. — Иногда мне кажется, что я должна помнить. Ну хоть что-нибудь. Я читала книгу про память, и там говорилось, что люди иногда помнят события даже из очень раннего детства.
Она пожала плечами и продолжила уже тише:
— А у меня вообще ничего нет, что странно, ведь я помню некоторые моменты с тобой, но с ним? Ни одного воспоминания. Ни лица. Ни голоса. Даже не знаю, какого цвета были его глаза.
Дженни отвела взгляд.
Серые.
Такие же серые, как грозовое небо перед бурей.
Фрейя унаследовала их полностью. Каждый раз, когда дочь смотрела на неё, Дженни видела в этих глазах Сириуса. И от этого становилось одновременно тепло и больно.
— Нет, это совсем не странно, — мягко заверила она дочь, вновь погладив её по волосам. — Тебе было всего три года. Многие люди не помнят себя в этом возрасте. Так что с тобой всё в порядке.
— Правда?
— Конечно, правда, — уверенно кивнула Дженни. — К тому же тогда происходило очень много событий. Ты была ещё маленькой. Некоторые воспоминания просто стираются со временем.
Фрейя задумчиво кивнула.
— А каким он был?
За последние годы она научилась отвечать на него почти автоматически.
Ту историю, которую они придумали вместе с Барти-старшим, она повторяла уже столько раз, что иногда сама начинала в неё верить.
— Он был очень смелым человеком, — тихо произнесла она. — Весёлым. Немного безрассудным.
На губах невольно появилась улыбка. Эта часть была правдой.
— Он очень любил тебя.
Фрейя внимательно слушала.
— Правда любил?
— Больше всего на свете, — ответила Дженни, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди. — Когда ты родилась, он несколько дней не мог перестать улыбаться. Постоянно носил тебя на руках и всем показывал колдографии.
Фрейя рассмеялась.
— Даже незнакомым людям?
— Особенно незнакомым людям, — усмехнулась Дженни. — Поверь мне, некоторые очень сильно об этом жалели.
Девочка хихикнула и наконец окончательно расслабилась.
— Значит, он был хорошим?
— Да, — произнесла Дженни, осторожно сжав ладонь дочери. — Я всегда буду помнить его именно таким.
Фрейя удовлетворённо кивнула и положила голову ей на плечо.
Дом наполнялся тёплым вечерним светом.
И в этот момент Дженнифер поняла, что за все эти годы ни разу не пожалела о том, каким сложился её путь.
Потому что если бы ей пришлось прожить всё заново ради того, чтобы однажды сидеть вот так на собственной кухне и обнимать свою дочь, она бы без раздумий согласилась пройти через всё ещё раз.
***
Июль, 1989 год.
Чем ближе Фрейя приближалась к одиннадцатилетию, тем сильнее становилась тревога Дженнифер.
Для окружающих это выглядело совершенно нелогично. Обычно родители с нетерпением ждали того момента, когда их ребёнок получит письмо из школы магии. Молли уже несколько месяцев без остановки обсуждала предстоящий учебный год близнецов, Артур постоянно вспоминал собственные школьные годы, а сами Фред и Джордж вообще жили мыслями о Хогвартсе.
Но для Дженни каждое упоминание школы отзывалось неприятным холодом где-то под рёбрами.
Она слишком хорошо помнила слова отца.
Слишком хорошо помнила тот вечер, когда Барти-старший убеждал её отказаться от фамилии Блэк.
«Однажды она вырастет. Пойдёт в Хогвартс. Люди узнают, чья она дочь, и будут судить её не по поступкам, а по фамилии».
Тогда Дженни не хотела ему верить. Сейчас же, спустя годы, понимала, что он оказался прав. Стоило кому-нибудь узнать, кто отец Фрейи, и разговоры начнутся снова.
Особенно если учесть, что в школе работал Северус Снейп. Человек, который знал всю правду о прошлом и наверняка сразу узнает дочь Сириуса.
Именно поэтому ещё в пятилетнем возрасте Дженни начала готовить Фрейю к Шармбатону. Она наняла преподавателей французского языка, покупала книги о французской школе, рассказывала красивые истории о жизни во Франции и даже однажды соврала, что сама когда-то окончила Шармбатон.
Тогда это казалось правильным решением. Фрейя искренне заинтересовалась школой. С удовольствием учила язык, рассматривала фотографии, расспрашивала о преподавателях. И несколько лет подряд уверенно заявляла, что обязательно будет учиться именно там.
Однако всё начало меняться после знакомства с близнецами Уизли.
Сначала Фред и Джордж рассказывали ей смешные истории про Хогвартс, которые слышали от старших братьев. Потом письма начал присылать Чарли. Затем Билл во время каникул часами описывал замок, движущиеся лестницы, призраков, матчи по квиддичу и бесконечные приключения.
Постепенно Дженни начала замечать, что дочь всё чаще задаёт вопросы именно про Хогвартс.
Сначала осторожно. Потом всё смелее.
А в последние месяцы практически перестала говорить о Шармбатоне.
Фрейя была умной девочкой. Поэтому она прекрасно понимала, насколько болезненной была эта тема для матери. И предпочитала пока молчать.
В этот тёплый летний день Дженни сидела на кухне Норы вместе с Молли и неторопливо пила чай. За окном стояла прекрасная погода. Сад был наполнен детским смехом, криками и звуками летних игр. Иногда в открытое окно залетал мяч, после чего следовали громкие возмущения близнецов и ещё более громкий смех Фрейи.
Артур, как обычно, задерживался на работе.
В последнее время это происходило всё чаще.
— Мама! Мама! — раздался внезапный крик со двора.
Через несколько секунд дверь распахнулась так резко, что едва не ударилась о стену.
В кухню буквально влетела Фрейя, а следом за ней Фред и Джордж.
Щёки девочки раскраснелись от бега, волосы растрепались, а глаза сияли от восторга.
— Я только что увидела Милли с письмом! — выпалила она, пытаясь одновременно отдышаться и рассказать новость. — Я получила приглашение в Хогвартс!
— В Хогвартс? — удивилась Дженни, автоматически отрываясь от чашки.
Словно в ответ на эти слова, возле окна раздалось знакомое хлопанье крыльев. Большая сова плавно опустилась на подоконник.
Молли мгновенно поднялась со своего места.
— Ох, кажется, это к нам, — улыбнулась она, отвязывая письма от лап птицы.
Стоило ей увидеть герб школы, как её лицо буквально засветилось от счастья.
— Фред, Джордж, а это, кажется, ваши письма.
Мальчики одновременно подскочили к матери.
Практически вырвав конверты друг у друга из рук, они принялись читать содержимое. Не прошло и нескольких секунд, как кухня взорвалась радостными воплями.
— Нас приняли!
— Мы едем в Хогвартс!
— Представляешь?!
— Чарли говорил, что пир первого сентября просто невероятный!
— А Билл рассказывал про тайные проходы!
Они так быстро перебивали друг друга, что понять что-либо становилось практически невозможно.
— То есть вы всё-таки не сквибы? — невинно поинтересовалась Джинни, заходя в кухню после тренировки по квиддичу.
— Замолчи, — синхронно закатили глаза близнецы.
Все рассмеялись. Все, кроме Дженнифер.
Она смотрела на письма так, словно они были не приглашением в школу, а чем-то гораздо более опасным.
В груди медленно нарастало неприятное чувство. То самое, которого она боялась последние восемь лет.
Очень медленно она перевела взгляд на дочь.
— Фрейя, — произнесла Дженни неожиданно серьёзным голосом. — Ты ведь не собираешься поступать в Хогвартс?
Улыбка на лице девочки слегка дрогнула. Кажется, именно этого вопроса она и ждала.
— Я... вообще-то собираюсь, — осторожно призналась она. — Думаю, так будет лучше.
Дженни почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Лучше для кого?
— Для меня, мам, — уже увереннее ответила Фрейя. — Я хочу учиться в Хогвартсе.
— А как же Шармбатон? — напомнила Дженни, стараясь сохранить спокойствие. — Мы обсуждали это много раз. Ты всегда говорила, что хочешь поступить именно туда.
— Потому что раньше хотела, — тихо объяснила Фрейя. — Но потом передумала.
Она не успела закончить фразу.
— Исключено, — резко покачала головой Дженни и поднялась из-за стола. — Ты не поедешь в Хогвартс.
Смех исчез мгновенно. На кухне стало настолько тихо, что было слышно тиканье часов на стене. Джинни быстро поняла, что назревает скандал, и предпочла незаметно исчезнуть из комнаты.
Молли встревоженно переглянулась с близнецами.
— Но почему? — растерянно спросила Фрейя. — Что плохого в Хогвартсе?
— Потому что я сказала нет.
— Это не ответ.
— Для тебя ответ именно такой.
— Мам, я хочу туда поехать.
— А я сказала, что не поедешь.
— Но это нечестно!
— Фрейя, хватит.
— Нет, не хватит! — возмущённо воскликнула девочка. — Ты даже не объясняешь причину!
Лицо Дженни побледнело. Потому что объяснить причину она как раз и не могла.
— В Хогвартсе опасно, тебе не место там, — выдавила она, сжимая руки так сильно, что побелели костяшки.
Фрейя уставилась на неё так, словно впервые увидела перед собой совершенно другого человека.
— Откуда ты знаешь? — её голос дрогнул от обиды. — Ты ведь даже никогда там не училась.
— Я знаю достаточно, — резко отрезала Дженни.
— Нет, не знаешь! — вспыхнула девочка. — Ты всегда рассказывала мне про Шармбатон. Всегда говорила, какой он замечательный. Но это не значит, что я обязана туда ехать!
— Обязана, если я так решила.
— Почему?!
— Потому что я твоя мать!
Глаза Фрейи уже блестели от подступающих слёз.
— Это нечестно! — выкрикнула она. — Все едут в Хогвартс! Фред едет! Джордж едет! Даже Джинни потом туда поедет! Почему только мне нельзя?
— Потому что я сказала нет. Разговор окончен, — холодно произнесла она. — Собирайся. Мы идём домой.
— Но, мама...
— Фрейя! — голос Дженни прозвучал так громко, что даже близнецы вздрогнули.
Девочка мгновенно замолчала. Её губы дрожали от обиды.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
А затем Фрейя молча развернулась, схватила свою куртку и выбежала из кухни раньше, чем кто-либо успел её остановить. За окном хлопнула входная дверь, и только тогда Дженни поняла, что всё это время почти не дышала.