Глава 46.
Прошло несколько часов.
Дженнифер сидела вместе с матерью в кабинете отца, неотрывно глядя в одну точку. Уже больше двух часов она не знала, где находится Фрейя, что с ней делают и не напугана ли она до смерти. Каждый раз, когда за дверью раздавались шаги, сердце болезненно вздрагивало в груди, но мимо проходили совершенно другие люди.
Вайолет сидела рядом и крепко держала дочь за руку, время от времени проводя ладонью по её волосам. Когда они ворвались в Министерство и рассказали Барти обо всём случившемся, тот побледнел так сильно, что на мгновение даже стал похож на призрака. Не сказав почти ни слова, он велел им ждать в кабинете и немедленно отправился выяснять, кто вообще посмел забрать его внучку.
Однако ожидание становилось невыносимым.
Наконец Дженни резко поднялась с дивана.
— Дженнифер! — встревоженно окликнула её Вайолет.
— Я больше не могу сидеть здесь, мам, — выдохнула девушка, дрожащими пальцами вытирая слёзы. — Просто не могу.
Она вышла из кабинета и быстрым шагом направилась по коридору. Мир вокруг словно расплывался перед глазами. За последние дни она слишком много потеряла, чтобы спокойно переносить ещё и это.
Не успела она пройти и нескольких метров, как из-за угла появился Барти-старший.
— Папа! — Дженнифер практически бросилась к нему. — Где Фрейя? Ты нашёл её? Почему её до сих пор нет?
Барти сразу положил руки ей на плечи.
— Успокойся. Я уже всё уладил. Её скоро привезут сюда.
Из груди Дженни вырвался такой тяжёлый выдох, будто всё это время она вообще не дышала.
— Кто вообще решил, что имеет право забрать моего ребёнка? — её голос снова начал повышаться. — На каком основании?
— На основании того, что вы не вызывали у нас особого доверия, миссис Блэк.
Высокий приторный голос заставил всех обернуться.
По коридору неторопливо приближалась невысокая женщина в ярко-розовой мантии. Её лицо украшала такая сладкая улыбка, что от одного взгляда на неё хотелось перейти на другую сторону улицы.
Барти заметно помрачнел.
Вайолет презрительно скривилась.
— Долорес, — холодно произнесла она.
— Ах, Вайолет, какая неожиданная встреча, — пропела женщина, после чего перевела взгляд на Дженнифер. — Боюсь, ситуация выглядит крайне сомнительно. Вероятность того, что вы принимали участие в деятельности своего мужа, весьма высока. Мы обязаны были позаботиться о безопасности ребёнка.
У Дженнифер потемнело в глазах.
— Возможно, вам неизвестно, но я больше года не жила вместе с мужем и понятия не имела о его делах, — отчеканила она. — Более того, вы даже не удосужились провести нормальное расследование перед тем, как отнимать у матери ребёнка.
Улыбка Долорес слегка дрогнула.
— Мы действовали согласно полученной информации.
— А вы вообще кто такая? — перебила её Дженнифер.
— Она работает в моём отделе, — сухо пояснил Барти.
Дженни коротко рассмеялась.
— Тогда всё становится ещё хуже. Потому что если ваша работа заключается в том, чтобы бросаться обвинениями без единого доказательства, то вы справляетесь просто великолепно.
— Следите за своим тоном, молодая женщина, — процедила Долорес.
— Нет, это вы следите за своим. Вы пришли ко мне домой, напугали моего ребёнка до истерики, вытащили её из моих рук и теперь смеете намекать, будто я преступница только потому, что носила фамилию Блэк?
Розовые щёки Долорес заметно покраснели.
— Ваш муж является осуждённым убийцей...
— И это даёт вам право обвинять меня? Где доказательства? Где свидетели? Где хоть что-нибудь, кроме ваших догадок?
Женщина открыла рот, но ответа так и не нашла.
— Вот именно, — жёстко бросила Дженнифер. — Так что либо предъявите реальные факты, либо перестаньте лезть туда, где ничего не понимаете.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Потом Долорес поджала губы.
— Вижу, разговаривать с вами бессмысленно.
— Наконец-то мы хоть в чём-то согласны.
На лице женщины появилась холодная улыбка.
— Надеюсь, вы ещё вспомните этот разговор, миссис Блэк.
Она особенно выделила фамилию и, развернувшись на каблуках, направилась прочь по коридору.
Дженни проводила её взглядом, чувствуя, как дрожат руки. Только когда розовая фигура скрылась за поворотом, силы окончательно покинули её.
Вайолет сразу обняла дочь за плечи.
— Всё хорошо, родная. Всё уже закончилось.
Но Дженни лишь покачала головой. Ничего не закончилось.
Она просто хотела увидеть Фрейю.
Прошло ещё около двадцати мучительных минут, прежде чем внизу послышались голоса. Дженнифер вскочила раньше остальных и буквально сбежала по лестнице.
В холле стояли те самые сотрудники, которые несколькими часами ранее увезли её дочь.
А рядом с ними находилась Фрейя.
Девочка выглядела растерянной, крепко прижимая к груди своего плюшевого зайца.
— Мама! — вскрикнула она, заметив Дженни.
В следующую секунду Дженнифер уже подхватила её на руки.
Настоящие слёзы облегчения хлынули сами собой.
Она прижимала дочь к себе так крепко, словно боялась, что её снова отнимут.
— О, Мерлин, спасибо, — шептала она, покрывая поцелуями её волосы, щёки и лоб. — Всё хорошо. Я здесь. Я рядом.
Фрейя тоже расплакалась и обвила руками шею матери.
И пока Фрейя находилась в её объятиях, Дженни была готова бороться дальше.
Хотя бы ради неё.
***
13 декабря, 1981 год.
Жизнь продолжала идти вперёд, даже если самой Дженнифер порой казалось, что её собственная остановилась ещё первого ноября.
Дом удалось продать довольно быстро. На вырученные деньги они купили небольшой, но уютный дом на южном побережье, в Оттери-Сент-Кэчпоул. Там было тихо. Намного тише, чем в Лондоне. По утрам с моря тянуло прохладным воздухом, а по вечерам можно было слышать шум волн, если открыть окно спальни.
Фрейя начала ходить в детский сад. Дженнифер устроилась лекарем в местную больницу и постепенно привыкала к новому распорядку жизни. Вайолет часто приезжала к ним, оставалась с внучкой, помогала по дому и делала вид, что не замечает, как дочь иногда по полчаса смотрит в одну точку, забывая остывающий чай на столе.
В день рождения Сириуса она подписала документы о разводе.
Рука дрожала, когда перо касалось бумаги.
Слёзы пришли позже, уже ночью, когда Фрейя спала в соседней комнате, а сама Дженни сидела на кухне с выключенным светом и смотрела на кольцо, которое так и не смогла выбросить.
После того как она официально рассказала свою версию произошедшего, косых взглядов действительно стало меньше. Люди перестали переходить на другую сторону улицы при её появлении, перестали замолкать при виде неё. Но шёпот никуда не исчез.
Некоторые всё ещё считали её либо соучастницей, либо дурой, которая ничего не заметила.
Дженни уже давно перестала оправдываться.
Этим пятничным вечером она, как обычно, приехала к родителям, чтобы оставить Фрейю на выходные и отправиться на две ночные смены подряд.
— Мы пришли! — громко объявила она, переступая порог дома и помогая дочери снять маленькое пальто.
Фрейя тут же сорвалась с места и побежала внутрь.
— Ба-а-а-бушка!
Но вместо привычного смеха и приветствий дом встретил их совсем другими звуками. Из гостиной доносились тяжёлые рыдания.
Такие отчаянные, что у Дженнифер мгновенно похолодело внутри.
Она быстро переглянулась с дочерью и почти бегом направилась в комнату.
— Мама? — встревоженно окликнула она, влетая в гостиную. — Что случилось?
Вайолет сидела на диване, закрыв лицо руками. Плечи женщины дрожали от слёз.
Рядом стоял бледный Барти-старший. С таким выражением лица, будто за последние несколько часов постарел сразу на десять лет.
— Папа?.. — уже тише произнесла Дженни.
Вайолет подняла заплаканное лицо.
— Твой брат... — голос её надломился. — Дженни, он...
— Не смей больше называть его нашим сыном, Вайолет, — резко оборвал её Барти.
В комнате воцарилась такая тишина, что стало слышно тиканье настенных часов. Дженни медленно перевела взгляд на отца. Что-то в его голосе заставило её сердце болезненно сжаться.
— О чём ты говоришь? — нахмурилась она.
Барти несколько секунд молчал.
— Сегодня утром авроры задержали группу пожирателей смерти, — наконец заговорил он. — Во время допроса один из них дал показания.
У Дженнифер неприятно заныло под рёбрами.
— Какие показания?
— Всё это время Барти-младший служил Волан-де-Морту.
Слова упали между ними тяжёлым камнем.
Дженни моргнула. Она подумала, что ослышалась.
— Он сам признался.
Она замерла. Будто весь воздух разом выбило из лёгких.
— Что?..
Барти устало опустился в кресло и провёл рукой по лицу.
Впервые за долгое время он выглядел не как министр, не как влиятельный чиновник и даже не как строгий отец.
Просто как человек, которого только что уничтожили.
— Он признался, Дженни, — хрипло произнёс он. — На допросе, без принуждения, без сыворотки правды. Он рассказал всё сам. Я отрекся от него публично.
Вайолет тихо всхлипнула.
— Нет... — едва слышно прошептала Дженни.
Перед глазами вдруг всплыли десятки моментов последнего года.
Редкие встречи, странные разговоры, избегающий взгляд брата, постоянные отговорки, его нежелание смотреть ей в глаза.
И та встреча полтора месяца назад.
— Он участвовал в нападении на Алису и Фрэнка Долгопупсов, — продолжил Барти, глядя куда-то мимо дочери. — Именно он был тем самым четвёртым человеком, которого мы так долго искали.
Дженни почувствовала, как ноги становятся ватными.
Она медленно опустилась на ближайший стул.
Родной брат. Человек, с которым она выросла. С которым делила одну детскую. С которым ругалась из-за игрушек. Которого защищала в школе. Которого любила.
Вайолет снова громко заплакала. Барти отвернулся к окну.
А Дженни сидела неподвижно и смотрела перед собой пустым взглядом, впервые за долгое время понимая, что судьба ещё не закончила забирать у неё людей, которых она любила.
***
Барти-младшего посадили в Азкабан на пожизненное вместе со всеми остальными соучастниками. С момента суда прошло уже несколько недель, но в голове Дженнифер всё ещё не укладывалось произошедшее. Каждый раз, когда она пыталась представить брата среди Пожирателей смерти, рядом с Беллатрисой Лестрейндж и остальными фанатиками Волан-де-Морта, сознание словно отказывалось принимать эту картину.
Как он мог служить ему?
Человеку, из-за которого погибла Маргарет.
Человеку, который разрушил жизни стольких людей.
Человеку, который превратил целое поколение в заложников страха.
И ещё страшнее было понимать, что Барти оказался не просто сторонником Тёмного Лорда. Он лично участвовал в пытках Алисы и Фрэнка Долгопупсов, оставив маленького Невилла практически сиротой при живых родителях. Каждый раз, вспоминая об этом, Дженни ощущала смесь злости, растерянности и боли. Ей казалось, будто она совсем не знала собственного брата.
Для Вайолет этот удар оказался слишком тяжёлым.
Женщина буквально перестала жить прежней жизнью. Она почти не выходила из комнаты Барти-младшего, часами сидела в его старом кресле возле окна и смотрела куда-то вдаль. Иногда Дженни заходила к ней и заставала её с одной из его школьных фотографий в руках. В такие моменты Вайолет даже не замечала, что кто-то вошёл в комнату.
Каждый день она уговаривала мужа что-нибудь сделать.
Использовать связи. Поднять старые знакомства. Подать апелляцию. Добиться пересмотра дела. Сделать хоть что-нибудь.
Но Барти-старший оставался непреклонен.
После суда между супругами словно выросла невидимая стена. Они почти не разговаривали друг с другом, а если разговор всё же начинался, то очень быстро превращался в болезненный спор.
Поэтому о праздновании Рождества в доме Краучей не могло быть и речи.
Вайолет отказалась украшать ёлку. Отказалась готовить праздничный ужин, и даже спускаться к гостям.
Единственным человеком, ради которого она находила в себе силы вставать по утрам, оставалась Фрейя.
С внучкой она по-прежнему была ласковой и внимательной, хотя даже рядом с ребёнком её улыбка теперь выглядела вымученной.
Дженни старалась помогать матери как могла. Она сократила количество ночных смен в больнице и чаще оставалась дома, чтобы Вайолет могла хоть немного отдыхать. По хозяйству теперь в основном управлялась Винки – домовая эльфийка.
За несколько дней до Рождества пришло письмо от родителей Маргарет.
Они сообщили, что хотят приехать в Англию и провести праздник вместе с семьёй.
Прочитав письмо, Дженни почти сразу поняла, что принимать гостей в доме родителей сейчас нельзя. Вайолет едва держалась на ногах, а Барти-старший и вовсе большую часть времени проводил на работе, стараясь не возвращаться домой раньше поздней ночи.
Поэтому она без раздумий пригласила Лию и дядю к себе.
Утром двадцать пятого декабря они трансгрессировали из аэропорта прямо к её дому на южном побережье.
Увидев знакомые лица, Дженни впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на радость.
— Тётя! — воскликнула она, бросаясь к женщине в объятия.
Лия тут же крепко прижала её к себе.
— Господи, как же ты выросла, — растроганно прошептала она, проводя ладонью по её волосам. — И какая же ты стала красивая.
— Мы не виделись всего три года.
— Для меня это вечность.
Дженни рассмеялась сквозь навернувшиеся слёзы и тут же обняла дядю.
— Рад тебя видеть, Дженнифер, — тепло произнёс он. — Хотелось бы, конечно, встретиться при более счастливых обстоятельствах.
— Мне тоже.
Пока они обменивались приветствиями, Лия уже заметила Фрейю.
— А кто это у нас здесь? — восхищённо ахнула она.
Девочка с интересом выглянула из-за ноги матери.
— Это Фрейя.
— Какая красавица...
Через несколько секунд Лия уже кружила ребёнка на руках, а Фрейя заливалась счастливым смехом.
Рождество в том году получилось совсем не таким, каким его представляли себе ещё несколько лет назад.
Не было шумной компании друзей, бесконечного смеха Джеймса, язвительных перепалок Сириуса и Римуса, не было Лили, которая неизменно брала всё праздничное безумие под контроль. Вместо этого дом Дженнифер наполнял тихий свет гирлянд, запах корицы и хвои и какая-то странная, почти болезненная попытка сохранить ощущение праздника ради ребёнка.
Фрейя, к счастью, была слишком маленькой, чтобы понимать происходящее. Она с восторгом бегала вокруг ёлки, то и дело показывая всем подряд одну и ту же игрушку, будто видела её впервые.
— Смотри! Смотри! Звёздочка! — радостно вскрикивала она, протягивая украшение то матери, то Лии, то дяде.
— Да, моя хорошая, очень красивая звёздочка, — тепло рассмеялась Лия, подхватывая девочку на руки. — Такая же красивая, как и ты.
К ужину дом наполнился уютом. На столе стояла запечённая индейка, картофель, овощи, домашняя выпечка, которую Лия привезла с собой, и несколько блюд, приготовленных самой Дженнифер. Она давно заметила, что когда руки заняты работой, думать становится немного легче.
Дядя разливал напитки по бокалам, Лия без конца поправляла салфетки, хотя те и без того лежали идеально, а Фрейя старательно пыталась достать руками до праздничного пирога.
После ужина они перебрались в гостиную.
Лия наблюдала за внучатой племянницей с мягкой улыбкой, но затем её взгляд невольно остановился на Дженнифер.
— Я много слышала новостей за последние годы, — негромко проговорила она, осторожно вращая чашку в руках. — И каждый раз надеялась, что газеты хотя бы немного преувеличивают.
Дженни сразу поняла, о чём пойдёт речь. Улыбка медленно угасла.
— Мне очень жаль Лили и Джеймса, — с искренней печалью произнесла Лия. — И тебя тоже. Ты потеряла друзей, которых любила как семью.
Дженни молча опустила взгляд в чашку.
— Спасибо.
В комнате ненадолго воцарилась тишина.
Даже дядя, обычно старающийся обходить тяжёлые темы стороной, выглядел непривычно серьёзным.
— А потом я услышала про Сириуса, — осторожно продолжила Лия. — И про всё, что произошло после.
Дженни почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Даже спустя месяцы это имя всё ещё причиняло боль. Такую же сильную, как в первый день.
Лия заметила это и тут же накрыла её ладонь своей.
— Мне очень жаль, дорогая. Правда жаль.
Дженни на мгновение прикрыла глаза.
Перед ними снова возникли лица Джеймса и Лили. Сириуса, крики, газеты, обвинения, их "развод". Фамилия, от которой её заставили отказаться.
Она сделала медленный вдох и подняла голову.
— Я не знала, кем он был на самом деле, — спокойно проговорила она ту самую версию, которую уже выучила наизусть. — Мы давно отдалились друг от друга. Последний год постоянно ссорились. Он всё чаще исчезал, пропадал неизвестно где. Я думала, что дело связано с Орденом.
Слова звучали ровно.
Настолько ровно, что самой становилось страшно.
Лия внимательно слушала.
— Когда всё раскрылось, для меня это стало таким же шоком, как и для остальных, — продолжила Дженнифер, заставляя себя выдерживать её взгляд. — Я понятия не имела о его связях с Пожирателями смерти и о том, что он сделал.
Каждый раз, произнося это вслух, она чувствовала себя предательницей. Но отец ясно дал понять, что другой версии быть не может.
Лия тяжело вздохнула. Конечно она знала, что её племянница врёт, но решила не смущать её при муже.
— Ужасно, когда человек оказывается совсем не тем, кем ты его считала.
На секунду Дженни показалось, что воздух застрял у неё в лёгких. Потому что часть её всё ещё отказывалась верить.
Она лишь помнила ту его версию, которая таскала ей завтраки в постель. Который носил Фрейю на руках, словно она была дороже любого алмаза и бриллианта. Который любил их.
В прочем, это была единственная версия, которую она знала.
— Дженни? — тихо окликнула её Лия.
Она вздрогнула и вернулась в реальность.
— Прости, задумалась.
— Всё хорошо, — мягко улыбнулась женщина. — Тебе пришлось пережить слишком многое для своих лет.
Дядя согласно кивнул:
— И всё же посмотри на себя. У тебя замечательная дочь, любимая работа и целая жизнь впереди.
Дженни машинально перевела взгляд на Фрейю.
Девочка сидела возле ёлки и сосредоточенно пыталась натянуть огромный рождественский носок себе на голову.
Через несколько секунд она потеряла равновесие и шлёпнулась на ковёр.
Все невольно рассмеялись.
Вечер продолжился, но больше никто не стал затрагивать эту тему.
***
Середина января, 1982 года.
Оставив Фрейю в садике и отпросившись на работе, Дженнифер поехала в родительский дом, чтобы проведать маму. Давно она не писала ей и не созванивалась. Последний раз они разговаривали неделю назад, и тогда Вайолет вела себя очень странно. Слишком много улыбалась, слишком часто переводила тему разговора и всё время повторяла, что любит её.
Тогда Дженнифер списала это на переживания из-за Барти.
Теперь же, поднимаясь по знакомым ступенькам крыльца, она чувствовала, как внутри медленно растёт необъяснимая тревога.
Когда она зашла в дом, то сразу поняла, что что-то случилось.
Потому что её отец был дома.
Барти Крауч-старший никогда не пропускал работу. Ни во время болезней, ни во время семейных трагедий, ни даже после ареста собственного сына.
— Я дома! — крикнула Дженнифер, бросая ключи на тумбу.
Ответа не последовало.
Она нахмурилась и быстрым шагом направилась в гостиную.
Барти сидел в кресле возле окна. Его плечи были опущены, локти упирались в колени, а пальцы с такой силой сжимали переносицу, словно он пытался удержать голову от раскалывающей боли.
— Папа? — настороженно позвала она. — Что-то случилось?
Мужчина поднял взгляд и от этого взгляда у неё похолодело всё внутри. Прежде чем он успел ответить, позади послышался скрип ступеней.
Дженнифер резко обернулась.
На лестнице стоял Барти. Её младший брат. На мгновение ей показалось, что она сошла с ума.
Она несколько секунд просто смотрела на него, не веря собственным глазам.
— Что за...
Не закончив фразу, Дженни сорвалась с места и подбежала к брату.
— Барти?
Он выглядел ужасно.
За те месяцы, что они не виделись, он сильно похудел. Одежда буквально висела на нём. Щёки впали, кожа приобрела болезненный сероватый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени. Казалось, что за последний год он постарел лет на десять.
— Дженни... — хрипло выдохнул он.
Ладонь сама взметнулась вверх. Звонкая пощёчина эхом разлетелась по комнате. Барти пошатнулся и потерял равновесие. Ослабевшие ноги не удержали его, и он тяжело рухнул на пол. Стоявшая неподалёку Винки испуганно вскрикнула и бросилась помогать ему подняться.
Дженнифер же даже не моргнула. Барти-старший мгновенно поднялся с кресла и встал между ними.
— Дженнифер, успокойся.
— Где мама?
Только сейчас она заметила его покрасневшие глаза, будто он плакал несколько часов без остановки.
— Где мама? — уже тише повторила она. — Она ведь просто вышла, да? Ей понадобилось что-нибудь для пирога? Или она пошла к соседке?
Молчание.
— Ответьте мне! — сорвалась она на крик. — Где моя мама?!
Барти-младший медленно поднял голову. В его взгляде было столько вины, что Дженни вдруг стало страшно.
— Она в Азкабане, — глухо произнёс он. — Вместо меня.
Мир словно качнулся.
— Что?
Она даже не поняла, что сказала это вслух.
— Что ты сейчас сказал?
— Она в Азкабане вместо меня.
Несколько секунд Дженни просто смотрела на него. Потом резко рванулась вперёд.
Если бы отец не перехватил её за плечи, она бы действительно набросилась на брата и задушила собственными руками.
— О чём ты говоришь?! — закричала она, пытаясь вырваться. — Что значит вместо тебя?! Объясни мне сейчас же!
— Она выпила оборотное зелье! — неожиданно выкрикнул Барти-старший, и его голос надломился. — Они поменялись местами, Дженнифер!
Девушка замерла.
— Что?..
По щекам отца покатились слёзы.
Он больше даже не пытался их скрывать.
— Недавно у неё обнаружили болезнь. Целители сказали, что помочь уже невозможно. Она знала, что умирает. И решила...решила спасти его.
Дженнифер почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Нет...
— Это была её идея, — с болью продолжил Барти. — Её последняя просьба.
Она медленно повернула голову к брату. Он стоял неподвижно, даже не пытался оправдываться. Именно это разозлило её ещё сильнее.
— Ты виноват.
Барти вздрогнул.
— Дженни...
— Нет. Не смей произносить моё имя.
Голос дрожал от слёз.
— Это всё из-за тебя. Из-за твоих решений. Из-за твоего выбора. Из-за твоей проклятой преданности Волан-де-Морту!
Каждое слово било сильнее пощёчины.
— Дженнифер... — попытался вмешаться отец.
— Нет! — закричала она. — Не защищай его!
Она ткнула пальцем в брата.
— Она умрёт там! Ты понимаешь это? Она умрёт одна среди дементоров, потому что решила спасти тебя, своего никчемного сына!
Слова вылетели раньше, чем она успела подумать.
Они разорвали воздух в гостиной, острые и беспощадные, как проклятие.
— Она умрет в Азкабане из-за тебя! Из-за твоих ошибок! — сорвавшимся голосом выкрикнула Дженнифер, отчаянно пытаясь вырваться из хватки отца. — УБИЙЦА!
Барти-младший побледнел так сильно, что на мгновение ей показалось, будто он сейчас просто исчезнет. В его глазах мелькнуло что-то болезненное, почти невыносимое, но в тот момент ей было всё равно. Перед глазами стояло только лицо матери. Добрая улыбка. Теплые руки. Её голос. Её смех.
И осознание того, что сейчас она находится в Азкабане.
Ноги внезапно перестали держать её.
Дженни почувствовала, как отец пытается удержать её, но они оба всё равно опустились на пол. Она уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась так, как не плакала никогда.
— Мамочка... — всхлипывала она, хватаясь за его рубашку дрожащими пальцами. — Мамочка...
Барти-старший тоже плакал.
Его плечи вздрагивали, дыхание сбивалось, а руки, которыми он обнимал дочь, дрожали ничуть не меньше её собственных.
— Я пытался остановить её, — хрипло признался он, с трудом выговаривая слова. — Мерлин свидетель, я пытался... Я узнал слишком поздно. Она уже всё подготовила. Уже всё решила за нас.
Дженни зажмурилась.
Она прекрасно представляла это.
Представляла мать, которая спокойно сидит за столом и принимает решение пожертвовать собой ради сына.
Даже после всего, что он сделал. Даже после всех смертей. Даже после того, как он разрушил собственную жизнь и жизни окружающих.
Потому что она была матерью. А матери любят детей вопреки всему. Эта мысль причинила почти физическую боль.
Она медленно подняла голову и посмотрела на брата. Он так и стоял возле лестницы, не зная куда ему деться.
— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, — глухо произнес он. — И будешь права. Но мама сделала этот выбор сама. Я не просил её об этом.
— Замолчи.
— Дженни...
— Замолчи! — выкрикнула она, чувствуя, как новая волна слез подступает к горлу. — Просто замолчи.
Он остановился.
— Я надеюсь, в один прекрасный день, ты умрёшь в мучениях и в одиночестве, — продолжила Дженни с ненавистью и болью в глазах. — Ровно так же, как ты заслуживаешь. Я ненавижу тебя. И прокляну тот день, когда я узнала, что у меня появится брат.
Барти-младший замер и побледнел. Казалось, что его сейчас стошнит.
На несколько секунд в его глазах промелькнула та же боль, которую она видела у него много лет назад после смерти Маргарет.
Дженнифер знала, что никогда не простит брата. И так она лишилась сразу двоих членов семьи.
***
Ещё через месяц прошли похороны Вайолет Крауч.
Дженнифер долго стояла возле гроба матери, хотя прекрасно знала, что никакого тела внутри не было. От этой мысли становилось только хуже.
Если после смерти Маргарет у неё хотя бы оставалась могила, которую можно было навещать, если после гибели Лили и Джеймса она смогла попрощаться с ними в последний раз, то Вайолет просто исчезла из её жизни.
Растворилась где-то за холодными стенами Азкабана, оставив после себя лишь воспоминания, фотографии и запах любимых духов, который всё ещё чувствовался в старом доме родителей.
Похороны были тихими и скромными. Барти-старший не хотел видеть журналистов, коллег и любопытных знакомых. Собралось не больше двадцати человек – только самые близкие друзья семьи и несколько родственников.
Дженни так и не смогла произнести ни слова.
Каждый раз, когда кто-нибудь подходил выразить соболезнования, у неё словно перехватывало дыхание. Поэтому всё принимал Барти-старший. Он благодарил людей механическим голосом, кивал, жал руки, но выглядел так, будто за последний месяц постарел на несколько лет.
Исчезла его привычная строгость, исчезла уверенность, исчез тот железный стержень, которого боялись даже министры. Остался лишь мужчина, потерявший женщину, которую любил больше своей жизни.
После похорон стало только хуже.
Он начал всё реже появляться в Министерстве, а когда всё же возвращался домой, запирался в кабинете с бутылкой огневиски и часами смотрел на колдографию жены. Иногда Дженни заставала его сидящим в полной темноте. Перед ним стоял нетронутый ужин, а в руках была фотография, на которой молодая Вайолет смеялась где-то на пляже во время их медового месяца.
Так прошло два года.
Жизнь не остановилась, как бы сильно этого ни хотелось.
Фрейе исполнилось шесть лет. Она заметно вытянулась, научилась быстро читать, обожала рисовать драконов и уже начала готовиться к школе. Большую часть времени девочка проводила на улице, где быстро обзавелась друзьями среди местных детей.
После занятий в подготовительном центре её почти невозможно было загнать домой. Она постоянно бегала по деревне, возвращаясь только к ужину с растрёпанными волосами, грязными коленками и бесконечными историями о своих приключениях.
Именно благодаря Фрейе Дженнифер впервые за долгое время познакомилась с кем-то новым.
Однажды после занятий дочь буквально за руку потащила её знакомиться со своими друзьями.
— Мам, ты обязана их увидеть! — возбуждённо тараторила она всю дорогу. — Они самые смешные мальчики на свете.
Тогда Дженни только посмеялась.
Через несколько минут она поняла, что дочь нисколько не преувеличивала.
Перед ней стояли два абсолютно одинаковых рыжих мальчишки с одинаковыми веснушками, одинаковыми улыбками и одинаково хитрыми глазами.
Фред и Джордж Уизли.
Даже познакомившись с ними, она ещё долго не могла отличить одного от другого, хотя Фрейя заявила, что это проще простого и даже привела доказательства.
В один из сентябрьских дней 1984 года в дверь неожиданно постучали.
Вытерев руки кухонным полотенцем, Дженнифер направилась в прихожую и открыла дверь.
На пороге стояла невысокая полноватая женщина с густыми рыжими волосами и удивительно добрыми глазами. В руках она держала большой вишнёвый пирог, от которого исходил такой аромат, что Дженни моментально почувствовала голод.
— Здравствуйте, вы Дженнифер Крауч? — дружелюбно поинтересовалась незнакомка.
— Добрый день, да, это я, — немного растерянно подтвердила Дженни. — Чем могу помочь?
— Молли Уизли, — представилась женщина и ловко перехватила пирог одной рукой, чтобы протянуть другую для рукопожатия. — Мама Фреда и Джорджа.
— О! — лицо Дженни сразу просветлело. — Конечно. Очень приятно познакомиться.
— Поверьте, это взаимно, — тепло рассмеялась Молли. — Когда мои сыновья уже две недели без остановки рассказывают о вашей дочери и уверяют меня, что она самый умный человек во всей Англии, становится трудно удержаться и не познакомиться с её матерью.
— Боюсь, они сильно преувеличивают, — смущённо усмехнулась Дженни.
— Не думаю. Эти двое редко бывают настолько единодушны.
Они обе рассмеялись.
Именно тогда Дженни неожиданно поймала себя на мысли, что ей приятно разговаривать с этой женщиной. Последние годы люди чаще смотрели на неё с осторожностью или жалостью. Многие до сих пор помнили фамилию Блэк и события трёхлетней давности. Поэтому новые знакомства давно перестали быть частью её жизни.
— Может быть, зайдёте на чай? — предложила она после небольшой паузы. — Я как раз собиралась пить его.
— Очень заманчиво, но сегодня не получится, — виновато улыбнулась Молли. — Дома осталось ещё пятеро детей и муж. Если я задержусь хотя бы на час, они либо съедят всё содержимое холодильника, либо случайно взорвут половину дома.
— Звучит угрожающе.
— Поверьте, это ещё мягкое описание.
С этими словами Молли буквально вложила пирог ей в руки.
— Зато завтра приходите к нам. Часов в пять. Мальчики будут счастливы.
— Даже не знаю...
— Никаких отказов, — решительно перебила её Молли. — Я уже всё решила. Фред и Джордж сами за вами зайдут.
Подмигнув на прощание, она поспешила обратно по дороге, а Дженни ещё несколько секунд стояла на крыльце с пирогом в руках и смотрела ей вслед.
На следующий день они действительно собрались к пяти.
Фрейя начала готовиться ещё после обеда. Она трижды меняла платье, долго расчёсывала волосы и даже попросила мать заплести ей новые косички.
— Ты собираешься на ужин или на королевский бал? — весело поинтересовалась Дженнифер, наблюдая за дочерью.
— Просто хочу выглядеть красиво, — с деланной невозмутимостью заявила Фрейя.
Однако её покрасневшие уши говорили куда красноречивее любых слов.
Без пятнадцати пять в дверь постучали.
Открыв её, Дженни увидела знакомых близнецов.
— Фред! Джордж! — радостно вскрикнула Фрейя и буквально вылетела из дома.
— Привет, Фрейя, — расплылся в широкой улыбке Фред, мгновенно забыв обо всём на свете.
Джордж закатил глаза так выразительно, словно подобное происходило каждый день, после чего перевёл внимание на Дженни.
— Добрый вечер, мисс Крауч, — вежливо поздоровался он, старательно изображая воспитанного ребёнка.
— Добрый вечер, Джордж, — рассмеялась Дженни, прекрасно понимая, что этот молодой человек пытается флиртовать с ней.
Заперев дверь, она поправила ремешок сумки и посмотрела на троицу детей, уже оживлённо обсуждавших что-то своё.
— Ну что, показывайте дорогу?