Глава 45.
Спустя минут двадцать после того, как Фрейя наконец уснула, а слёзы немного высохли, на подоконник мягко опустилась сова. Дженнифер вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Птица нетерпеливо постукивала клювом по стеклу, сжимая в лапке знакомый конверт.
Узнав почерк Лили, она впервые за весь день почувствовала, как уголки её губ едва заметно дрогнули.
Развернув письмо, Дженни начала читать.
«Дорогая Дженнифер,
Пишу тебе, чтобы сообщить, что мы получили твои подарки на Хэллоуин. И зачем ты только подарила Гарри три килограмма конфет? У него даже зубы нормально не выросли. Джеймс уже заявил, что будет хранить их до совершеннолетия сына, хотя я лично подозреваю, что половину он съест сам ещё до конца недели.
Ах, как я хотела бы обнять тебя прямо сейчас. Расстояние убивает меня. Я так сильно соскучилась по тебе, что уже представляю, как буду проводить с тобой целые месяцы, когда всё это закончится.
Гарри начал делать свои первые неуверенные шаги и теперь считает своим долгом ежедневно устраивать нам сердечные приступы. Вчера он умудрился забраться под стол, опрокинуть вазу и при этом остаться невероятно довольным собой. Джеймс назвал это выдающимся достижением.
Сам Джеймс постепенно сходит с ума от безделья. Кажется, ещё немного, и он начнёт разговаривать со стенами. Иногда я просыпаюсь ночью и вижу, как он в сотый раз проверяет окна и двери. Он старается делать вид, что всё хорошо, но я знаю его слишком давно.
Дамблдор сказал, что нашёл способ покончить с Волан-де-Мортом. Я не знаю всех подробностей, но впервые за долгое время в его голосе появилась уверенность. Очень хочется верить, что скоро этот кошмар действительно закончится и мы сможем жить нормально.
Скажи, как дела у тебя, Фрейи и Сириуса? Я бы с удовольствием отправила тебе подарки, но сама понимаешь наше положение. Зато обещаю, что как только мы выберемся отсюда, я лично испеку тебе праздничный пирог.
Передавай поцелуй Фрейе. Скажи ей, что Гарри уже скучает по своей лучшей подруге. А ещё передай Сириусу, чтобы он писал Джеймсу чаще, иначе он совсем умрет от скуки.
Люблю тебя.
Твоя Лили.»
К тому моменту, когда письмо закончилось, Дженни уже улыбалась и тут же достала перо.
Ответ получился длинным.
Она рассказала о Фрейе, которая теперь отказывалась ложиться спать без трёх сказок подряд, пожаловалась на Сириуса, который постоянно баловал дочь, пошутила про конфеты Гарри и несколько раз переписала последнюю часть письма, так и не решившись упомянуть их сегодняшнюю ссору.
Вместо этого она закончила письмо простыми словами:
«Я тоже скучаю по тебе очень сильно. Береги себя. Скоро увидимся.»
Когда сова улетела, за окном уже окончательно стемнело. Дом погрузился в тишину. Фрейя спала наверху.
А Сириуса всё ещё не было.
К десяти вечера тревога начала медленно подниматься где-то под рёбрами. К половине одиннадцатого, она позвонила матери, попросила её прибыть к ним и посидеть с Фрейей.
Через несколько минут, Вайолет уже была у них.
Дженни быстро накинула пальто и через несколько секунд трансгрессировала.
Косой переулок встретил её почти полной пустотой. Большинство магазинов были закрыты, фонари отбрасывали на мостовую длинные желтоватые тени, а редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания друг на друга. Дженни прошла почти всю улицу, заглянула в несколько знакомых мест, где иногда бывал Сириус, но нигде его не нашла.
С каждой минутой беспокойство становилось всё сильнее. Оставалось только одно место.
Годрикова Впадина.
В следующий миг она уже стояла перед домом Поттеров.
Первое, что заставило её сердце пропустить удар, была дверь.
Она была распахнута настежь.
Дерево вокруг замка оказалось расколото, словно его выбили мощным заклинанием.
Несколько секунд Дженни просто смотрела на неё, не в силах пошевелиться. Затем быстро поднялась по ступеням и вошла внутрь.
Дом выглядел так, будто по нему пронёсся ураган.
Перевёрнутая мебель, разбитое стекло, осколки ваз, клочья обоев и рассыпанные по полу фотографии создавали картину настоящего разгрома. Даже привычного запаха домашней выпечки, который всегда встречал гостей у Поттеров, больше не осталось.
— Лили? Джеймс?
Ответом стала тишина. Стараясь подавить нарастающую панику, Дженни направилась к лестнице.
И почти сразу увидела его.
Джеймс лежал у подножия ступеней. На мгновение ей показалось, что он просто потерял сознание.
Она бросилась к нему, упала рядом на колени и дрожащими пальцами прижалась к его шее.
Пульса не было.
— Нет...
Она снова проверила, потом ещё раз.
Но ничего не изменилось.
Перед ней лежал её лучший друг, который был ей практически братом.
Мёртвый.
Слёзы моментально застилали глаза. Дженни почувствовала, как подкашиваются ноги, но именно в этот момент сверху донёсся громкий детский плач.
Гарри.
Она резко подняла голову.
Плач продолжал раздаваться со второго этажа.
Собрав остатки сил, Дженни поднялась и бросилась наверх.
Чем ближе она подходила к детской, тем сильнее колотилось сердце.
Дверь была приоткрыта. Толкнув её рукой, Дженни вошла внутрь и застыла.
Лили лежала на полу возле детской кроватки.
Её рыжие волосы рассыпались по ковру, а широко раскрытые зелёные глаза смотрели в пустоту.
Гарри надрывался от плача в кроватке.
А рядом стоял Северус Снейп, по его щекам текли слёзы. Он смотрел только на Лили и, казалось, даже не заметил появления Дженни.
Её всю передёрнуло.
Ярость вспыхнула так резко, что заглушила остальные чувства.
В несколько шагов преодолев расстояние между ними, Дженни схватила его за ворот мантии и с силой дёрнула на себя.
— Что здесь произошло?!
Снейп вздрогнул и наконец перевёл взгляд на неё.
— Дженнифер...
— Что произошло?! — почти закричала она, захлёбываясь слезами. — Кто это сделал?! Почему они мертвы?!
Северус зажмурился, словно каждый вопрос причинял ему физическую боль.
— Волан-де-Морт.
Всего два слова.
Дженни замерла.
Пальцы сами разжались.
Снейп пошатнулся и отступил назад, а она осталась стоять посреди комнаты, не сводя взгляда с Лили.
В ушах шумело. Мысли путались.
Ещё несколько дней назад Лили писала ей письмо. Шутила про конфеты Гарри. Жаловалась на Джеймса. Строила планы на будущее.
А теперь её больше не было.
Ноги перестали держать.
Дженни медленно опустилась на колени рядом с подругой и осторожно приподняла её голову, прижимая к себе. Слёзы текли по её лицу без остановки, падая на рыжие волосы Лили.
— Нет... — прошептала она дрожащим голосом. — Пожалуйста, Лили...
Но ответа не последовало.
Только плач Гарри продолжал эхом разноситься по разрушенной детской, напоминая о том, что эта ночь уже навсегда разделила их жизни на «до» и «после».
***
Подняв Гарри на руки и собрав несколько его вещей, Дженнифер покинула дом на негнущихся ногах. Каждая ступенька давалась ей с трудом. Казалось, если она остановится хотя бы на секунду, то просто рухнет на землю и больше не сможет подняться.
Гарри всё ещё тихо всхлипывал у неё на руках, уткнувшись лицом ей в плечо, а она машинально покачивала его, словно это могло успокоить не только ребёнка, но и её саму.
Выйдя на улицу, она замерла. Возле дома стоял мотоцикл, а точнее, летающий мопед.
Даже сквозь слёзы Дженни сразу узнала его.
Это был мопед Сириуса.
Рядом возвышалась огромная фигура Хагрида.
— Хагрид! — окликнула его Дженни дрогнувшим голосом.
Полувеликан резко обернулся.
— Дженнифер? — удивлённо выдохнул он, но уже через мгновение выражение его лица изменилось. — Ох... Дженни...
Он сразу понял.
— Ты видела их? — тихо спросил он.
Дженни судорожно втянула воздух.
— Они мертвы, Хагрид, — прошептала она, чувствуя, как вновь подступают слёзы. — Он убил их. Просто пришёл и убил их обоих.
Хагрид тяжело опустил голову.
— Я знаю. Дамблдор уже сообщил мне.
На несколько секунд между ними повисло молчание.
Где-то вдали слышались голоса волшебников, которые начали собираться возле дома, но сейчас этот шум казался далёким и несуществующим.
— Он отправил меня за Гарри, — наконец произнёс Хагрид.
Дженни непонимающе нахмурилась.
— За Гарри?
— Мне велено отвезти его.
Она мгновенно прижала мальчика ближе к себе. Настолько крепко, что Гарри недовольно заворочался.
— Куда?
— К родственникам матери.
Ответ пришёл раньше, чем она успела осознать вопрос.
— То есть, к Петунье.
Хагрид молча кивнул. Дженни резко покачала головой.
— Нет. Нет, это невозможно. Вы не понимаете. Она ненавидела магию. Она ненавидела сам факт того, что Лили была волшебницей. Она ненавидела всё, что связано с этим миром.
Голос её становился всё громче.
— Вы собираетесь отдать ребёнка людям, которые никогда его не любили? Это безумие. Я могу позаботиться о нём. Мы с Сириусом можем. У нас есть дом. У нас есть Фрейя. Гарри будет расти среди людей, которые действительно его любят.
В глазах Хагрида появилось сочувствие.
— Я знаю, Дженни. Правда знаю. Но решение уже принято. Это приказ Дамблдора.
— Тогда пусть Дамблдор сам объяснит мне, почему считает это хорошей идеей! — сорвалась она.
Хагрид лишь тяжело вздохнул.
— Иногда даже мне не нравятся решения профессора. Но я обязан выполнить его просьбу.
Дженни закрыла глаза.
Она понимала. Понимала, что спорить бесполезно. Понимала, что не сможет остановить это.
И именно поэтому становилось ещё больнее.
Сегодня она потеряла Лили, потеряла Джеймса. А теперь ей предстояло попрощаться и с Гарри.
Слёзы вновь покатились по её щекам.
Она осторожно поправила плед вокруг мальчика, поцеловала его в мягкие волосы и прижалась лбом к его лбу.
— Мне очень жаль, малыш, — прошептала она. — Мне так жаль.
Гарри потянулся маленькой ладошкой к её лицу, совершенно не понимая происходящего. Именно в тот момент, она заметила шрам на его лбу в виде молнии. Но решила, что наверняка это ей привиделось.
Собрав остатки самообладания, Дженни осторожно передала ребёнка Хагриду.
Полувеликан бережно принял его на руки и укутал ещё сильнее.
Уже усаживаясь на мотоцикл, он собирался завести двигатель, но внезапно голос Дженни заставил его остановиться.
— Хагрид, подожди.
Он обернулся.
— Да?
— Почему Гарри выжил?
Этот вопрос мучил её с того самого момента, как она вошла в детскую.
— Лили смогла остановить его?
Хагрид задумчиво посмотрел на мальчика.
— Разве ты не слышала? Когда Тот-Кого-Нельзя-Называть попытался убить Гарри, его заклинание каким-то образом отскочило назад.
Дженни нахмурилась.
— Отскочило?
— Именно так. Попало прямо в него самого.
Она уставилась на Хагрида, пытаясь осмыслить услышанное.
— Но это невозможно.
— Ага, — согласился он. — Именно поэтому никто не понимает, как такое произошло.
Несколько секунд он помолчал, а затем добавил:
— Но одно известно точно. После этого он исчез.
Дженни почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Исчез?
— Его больше нет. Никто не знает, что именно случилось. Но он пропал.
Хагрид слабо улыбнулся.
— Всё закончилось, Дженни.
Она посмотрела на разрушенный дом позади себя. На разбитые окна, открытую дверь.
На место, где ещё несколько часов назад жили её лучшие друзья.
И впервые за эту ночь поняла одну страшную вещь.
Даже если Волан-де-Морт действительно исчез, это уже ничего не изменит.
Лили и Джеймс всё равно не вернутся.
А потому победа сейчас казалась удивительно похожей на поражение.
***
Утром первого ноября Дженни не находила себе места. За ночь она почти не сомкнула глаз. Стоило ей закрыть веки, как перед глазами вновь возникало лицо Лили, неподвижно лежащей на полу детской, окровавленная лестница и пустой взгляд Джеймса. Каждый раз она резко садилась на кровати, хватая ртом воздух, а затем снова начинала ждать рассвета.
Когда первые лучи солнца пробились сквозь занавески, она уже была одета.
Вайолет пыталась уговорить её хотя бы позавтракать, но Дженни лишь покачала головой. Единственное, чего она хотела сейчас, – найти Сириуса.
Она обошла все места, где он мог появиться. Заглянула в Косой переулок ещё раз. Проверила несколько любимых пабов. Даже трансгрессировала к старому дому Поттеров, надеясь, что Сириус мог объявиться там.
Ничего.
С каждым часом тревога внутри разрасталась всё сильнее.
Поэтому ближе к полудню она решила отправиться к Питеру Петтигрю. Из всей компании именно он жил ближе остальных.
Трансгрессировав на нужную улицу, Дженни сразу поняла, что происходит что-то ужасное.
Воздух был наполнен криками. Повсюду мелькали вспышки заклинаний. Люди в панике выбегали из домов. Посреди улицы собралась огромная толпа.
В следующий миг раздался оглушительный хлопок такой силы, что задрожали окна ближайших зданий. Дженни инстинктивно закрыла голову руками и пригнулась.
Когда звон в ушах немного стих, она подняла взгляд.
Картина перед ней казалась настолько невозможной, что мозг отказывался её принимать.
Посреди разрушенной улицы стояла группа авроров и мракоборцев. Каменная мостовая была разворочена. В нескольких метрах лежали тела.
Мёртвые тела.
А в центре всего этого хаоса удерживали человека со спутанными чёрными волосами.
Сириуса.
На его руках уже защёлкивали магические наручники и валили его на землю.
— Нет... — выдохнула Дженни.
Она сделала шаг вперёд, потом ещё один.
Сердце застучало так сильно, что почти заглушило окружающий шум.
Сириус выглядел так, словно не замечал ничего вокруг. Его лицо было бледным, а взгляд – совершенно пустым.
— Сириус! — уже собиралась закричать она.
Но чья-то рука резко схватила её за локоть.
Всё произошло настолько быстро, что она даже не успела среагировать. Её буквально дёрнули назад, за ближайший угол дома. Ладонь зажала ей рот.
Дженни дёрнулась изо всех сил. Внутри мгновенно вспыхнула ярость.
После смерти Лили и Джеймса, после исчезновения Сириуса, после этой проклятой ночи кто-то ещё решил помешать ей?
Она резко развернулась, уже занося кулак и застыла.
Перед ней стоял её отец.
Барти Крауч-старший выглядел хуже, чем когда-либо прежде. Его обычно безупречная мантия была измята. Под глазами залегли глубокие тени. А лицо казалось серым от усталости.
Но больше всего её поразил взгляд.
Испуганный.
Она никогда в жизни не видела своего отца настолько испуганным.
— Папа?.. — хрипло прошептала она.
Он тут же вновь выглянул из-за угла, проверяя улицу, а затем потянул дочь глубже в переулок.
— Ты должна немедленно уйти отсюда.
— Что происходит?! — вырвалось у неё. — Почему они арестовали Сириуса?!
Барти закрыл глаза. Всего на секунду, будто собирался с силами.
— Прямо сейчас, там лежат тела двенадцати маглов и Питера Петтигрю.
У Дженни похолодели руки.
— Что?
— Свидетели утверждают, что Сириус Блэк напал на него прямо посреди улицы.
— Это невозможно.
— Дженни...
— Это невозможно! — сорвалась она. — Ты знаешь его! Ты знаком с ним много лет! Он твой зять! Он отец твоей внучки!
— Сейчас это не имеет значения.
— Для меня имеет!
Её голос сорвался, по щекам вновь потекли слёзы.
— Он не мог этого сделать...
Барти долго молчал.
А затем очень тихо произнёс:
— Я не знаю, виновен он или нет.
Эти слова ударили больнее пощёчины.
Потому что её отец никогда не говорил «не знаю». Он всегда знал. Всегда был уверен. Всегда опирался на факты.
А сейчас даже он сомневался.
— Но я знаю другое, — продолжил он. — Если тебя сейчас увидят рядом с ним, ты станешь следующей целью Министерства.
— Мне плевать.
— А мне нет!
Впервые за многие годы он повысил на неё голос.
— У тебя есть дочь, Дженнифер! Постой здесь и подумай хоть немного ради неё!
Она замерла.
Барти тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.
— Послушай меня внимательно. Сейчас весь Магический мир начнет считать Сириуса Блэка предателем. Человеком, который выдал Поттеров Тому-Кого-Нельзя-Называть, а потом убил Петтигрю и ещё дюжину маглов.
— Это ложь...
— Возможно.
— Не возможно. Это ложь.
Барти посмотрел ей прямо в глаза.
— Тогда молись, чтобы кто-нибудь смог это доказать.
Она выглянула из-за угла.
Когда она увидела, как авроры забирают Сириуса посреди улицы Лондона – Дженнифер поняла, что он больше не вернется.
***
Последние дни превращались в один бесконечный кошмар, из которого Дженнифер никак не могла проснуться.
Вечером, Сириуса признали виновным и отправили в Азкабан на пожизненное заключение без суда и следствия. Министерству хватило слов очевидцев, разрушенной улицы и погибших людей. Никто не захотел разбираться дальше. Никто не задал лишних вопросов. Будто весь магический мир только и ждал возможности окончательно решить судьбу последнего Блэка.
Первое время Дженнифер ещё пыталась бороться. Она приходила к отцу почти каждый день, умоляла его добиться пересмотра дела, требовала хотя бы полноценного разбирательства. Она цеплялась за каждую возможность, за каждую надежду, за любую лазейку, которая позволила бы доказать невиновность мужа. Но чем больше проходило времени, тем отчётливее она понимала: доказательств у неё нет.
Совсем.
Более того, все факты указывали именно на Сириуса.
Он был лучшим другом Поттеров.
Он должен был быть хранителем тайны.
Он оказался на месте гибели Питера Петтигрю.
Он был найден среди обломков и тел погибших маглов.
Каждый раз, когда Дженни закрывала глаза, она вспоминала Сириуса. Вспоминала его смех, привычку закидывать ноги на журнальный столик, то, как он засыпал с растрёпанными волосами и как носил Фрейю на плечах. Этот человек не мог предать Джеймса. Не мог отдать Лили на смерть. Не мог убить собственного крестника.
Но тогда почему всё выглядело именно так?
Почему весь мир видел в этом только одну правду?
Похороны Лили и Джеймса окончательно добили её.
Она долго не решалась идти, однако мысль о том, что она не сможет попрощаться с друзьями, оказалась ещё невыносимее. Поэтому второго ноября Дженни всё же появилась на кладбище, оставив Фрейю с Вайолет.
Стоило ей сделать несколько шагов между собравшимися людьми, как разговоры вокруг начали стихать. Некоторые отворачивались, делая вид, что не замечают её. Другие, наоборот, провожали взглядами так открыто, что становилось трудно дышать. Она чувствовала себя чужой среди людей, которых знала много лет.
Проходя мимо небольшой группы ведьм, она невольно услышала их разговор.
— Как она вообще посмела прийти сюда после того, что сделал её муж?
— Удивительно, что ей хватает наглости показываться на людях.
— Я слышала, ещё в школе она была совершенно безрассудной. Неудивительно, что связалась с Блэком.
Дженни даже не повернула головы. Она продолжила идти вперёд, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. Сейчас у неё просто не осталось сил ни на скандалы, ни на оправдания.
После церемонии она попыталась хотя бы увидеть Гарри. Всего один раз. Просто убедиться, что с ним всё хорошо. Но стоило ей приблизиться, как Петунья заметила её.
Лицо старшей Эванс мгновенно исказилось.
— Нет.
Дженни остановилась.
— Петунья, я просто хочу...
— Уходи отсюда.
— Я не собираюсь ничего делать. Я только посмотрю на Гарри.
— После того, что сделал твой муж, ты вообще не должна приближаться к нему.
Несколько человек уже начали оборачиваться в их сторону.
— Петунья, пожалуйста...
— Я сказала, уходи!
Её голос прозвучал настолько громко, что некоторые гости начали переглядываться.
Дженни опустила взгляд.
Спорить было бессмысленно.
Она развернулась и молча ушла, чувствуя, как внутри рушится ещё одна часть её жизни.
Этим же днем после похорон, Барти вернулся домой поздним вечером. Дженни сидела в гостиной вместе с матерью, нервно глядя в окно, пока Фрейя спала наверху в своей комнате.
После всех событий они переехали обратно в родительский дом. Их собственный дом стоял пустым. Каждый угол там напоминал о Сириусе: брошенная на спинку стула куртка, любимая кружка с отколотым краем, книги, разбросанные по всему дому. Даже воздух там будто всё ещё хранил его присутствие. Дженни смогла выдержать всего несколько часов, прежде чем окончательно сломалась.
Когда входная дверь открылась, она тут же подняла голову.
Барти вошёл в гостиную. Он снял очки, устало потер переносицу и тяжело опустился в кресло.
Вайолет сразу закрыла книгу.
— Всё настолько плохо?
Он не ответил.
Несколько секунд в комнате стояла такая тишина, что было слышно тиканье старых часов над камином.
Дженни почувствовала, как внутри начинает подниматься тревога.
— Что случилось?
Барти поднял взгляд.
— Было совершено ещё одно нападение.
Она мгновенно напряглась.
— Алису и Фрэнка Долгопупсов пытали Круциатусом несколько часов подряд. Их разум разрушен. Целители не уверены, что они когда-нибудь восстановятся.
Вайолет тихо ахнула и прижала ладонь ко рту.
— Кто?
— Беллатриса Лестрейндж, её муж, Рабастан и ещё один неизвестный сообщник.
Дженни закрыла глаза.
Казалось, война закончилась всего несколько дней назад, а вокруг продолжали разрушаться жизни. Включая её собственной.
Барти некоторое время молчал, а затем произнёс то, что явно обдумывал всю дорогу домой.
— Дженнифер, — начал он медленно, будто заранее понимая, что его слова вызовут бурю. — Тебе нужно будет сменить фамилию.
На мгновение ей показалось, что она ослышалась.
Она даже не сразу моргнула.
— Что?
Барти выдержал её взгляд.
— Тебе нужно отказаться от фамилии Блэк.
В груди что-то болезненно сжалось.
— Нет.
Ответ прозвучал настолько быстро, что она сама не успела его обдумать.
— Дженни...
— Нет, — повторила она уже громче, поднимаясь с кресла. — Даже не начинай.
Вайолет встревоженно посмотрела сначала на мужа, потом на дочь. Она прекрасно понимала, к чему идёт этот разговор.
— Послушай меня внимательно. Речь идёт не о твоих чувствах.
— А о чём тогда? — горько усмехнулась Дженни. — О том, чтобы сделать вид, будто моего мужа никогда не существовало?
— О том, чтобы защитить тебя и Фрейю.
Последние дни весь мир словно сошёл с ума.
Сначала смерть Лили и Джеймса, потом арест Сириуса, потом бесконечные взгляды людей.
Шёпот за спиной. Осуждение. Ненависть.
И теперь собственный отец предлагает ей вычеркнуть человека, которого она любила больше половины своей жизни.
— Он не делал этого, — произнесла она.
— Дженнифер...
— Нет, папа. Даже не пытайся убедить меня. Я знаю его. Лучше, чем кто-либо другой. Я прожила с ним годы. Я родила от него ребёнка. Я видела, как он готов был умереть за Джеймса и Лили ещё тогда, когда нам всем было по шестнадцать. Ты правда думаешь, что такой человек способен привести Волан-де-Морта к их дому?
Барти поднялся на ноги.
Теперь в его голосе тоже появилось напряжение.
— А ты правда думаешь, что знаешь всё о человеке только потому, что любишь его?
Слёзы уже стояли в её глазах.
— Да. Ты же знаешь его! Ты видел его столько лет! Ты видел, как он относился к Джеймсу! К Лили! К Гарри! Он был готов умереть за них!
— А что если ему пришлось выбирать между ними и собственной семьей? — резко перебил отец. — Что если Волан-де-Морт угрожал тебе? Фрейе? Ты хотя бы допускаешь такую возможность?
Она молчала.
— Если ты утверждаешь, что он не делал этого, тогда объясни мне факты. — потребовал он. — Объясни мне, почему хранителем тайны был именно Сириус. Объясни мне, почему Поттеры мертвы. Объясни мне, почему Питер Петтигрю тоже мёртв. И объясни мне, почему весь магический мир видел последствия той улицы, где нашли твоего мужа, окруженного трупами невинных людей.
Она смотрела на него и слушала, не перебивая, со слезами на глазах. Всё её тело дрожало.
— Я прошу тебя подумать о Фрейе. Через несколько лет она пойдёт в Хогвартс. Её будут знать как дочь Сириуса Блэка. Дочери человека, которого считают убийцей Поттеров. Ты понимаешь, что её ждёт? Ты сменишь фамилию, хочешь ты этого или нет. Ты найдешь новый дом и забудешь о том месте навсегда. Более того, ты забудешь, что такой человек, как Сириус Блэк, когда либо существовал в твоей жизни. Ты всё поняла?
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом он медленно поднялся с кресла.
— Документы подготовят в ближайшее время. Ты подпишешь и скажешь всем, что не жила с мужем уже год, а потому понятия не имела, что он стал предателем.
После этого он развернулся и направился к двери.
Дверь закрылась.
В гостиной вновь воцарилась тишина.
Вайолет подошла ближе и села рядом.
Дженни тут же прижалась к ней, как делала ещё ребёнком, когда случалось что-то страшное.
— Мама, я не могу, — выдохнула она сквозь слёзы. — Я правда не могу. Все говорят мне забыть его, отказаться от него, жить дальше, но как это вообще возможно? Он был рядом со мной почти всю жизнь. Я просыпалась рядом с ним каждое утро. Мы вместе растили Фрейю. Мы строили планы. Мы мечтали о будущем. Мне кажется, что если я услышу хлопок трансгрессии, то это обязательно окажется он.
Вайолет молча гладила её по волосам, позволяя выговориться.
— И самое ужасное, — продолжила Дженни дрожащим голосом, — что все вокруг уже решили за меня. Они смотрят на меня так, будто я должна ненавидеть его. Будто обязана поверить во всё это. Но я не могу. Просто не могу. Каждый раз, когда я вспоминаю Сириуса, я вижу не преступника. Я вижу человека, который учил Фрейю кататься на игрушечной метле. Который засыпал с книгой детских сказок на груди. Который приносил мне завтрак в постель на дни рождения. Который любил нас больше собственной жизни.
Слёзы снова покатились по её щекам.
— А вдруг я ошибаюсь? — едва слышно спросила она. — Вдруг все правы, а я просто не хочу этого видеть?
Вайолет крепче обняла дочь.
— Сейчас тебе не нужно искать ответы на все вопросы сразу. Сейчас тебе нужно просто пережить сегодняшний день.
Дженни закрыла глаза и уткнулась лбом в плечо матери.
За окном давно стемнело. Где-то наверху спала Фрейя, не подозревая, насколько сильно изменился её мир за последние дни. В камине потрескивал огонь, часы размеренно отсчитывали минуты, а Дженни продолжала сидеть рядом с матерью, чувствуя себя одновременно взрослой женщиной и потерянным ребёнком.
Она ещё не знала, что будет дальше. Не знала, сможет ли когда-нибудь принять происходящее. Не знала, виновен Сириус или нет.
Но одно она понимала совершенно точно: что бы ни говорили окружающие, как бы ни убеждали её забыть, вычеркнуть или отпустить, какая-то часть её сердца всё ещё принадлежала ему, и никакая новая фамилия, никакие документы и никакие слова не могли этого изменить.
***
«03.11
Мне больно осознавать, что своё двадцать второе день рождения Сириус провёл в Азкабане, навсегда отрезанный от внешнего мира, от друзей, от семьи и от людей, которых любил больше всего на свете.
Иногда мне кажется, что всё это какой-то дурной сон. Что я проснусь утром в нашей спальне, услышу, как Фрейя бегает по коридору, а Сириус снова будет ворчать из-за того, что она стащила его ботинок и спрятала неизвестно куда. Но потом я открываю глаза и вспоминаю, что ничего этого больше нет.
Папа прав. Я не могу основываться только на собственных чувствах, когда все доказательства стоят прямо передо мной. Не могу закрывать глаза на то, что видит весь магический мир. Возможно, именно поэтому мне так страшно. Потому что если все они правы, то я прожила рядом с человеком, которого совершенно не знала.
И всё же какая-то часть меня продолжает сопротивляться.
Продолжает ждать.
Продолжает искать оправдание.
Что ещё больше удивляет меня, так это Фрейя. За эти дни она ни разу не спросила, где её отец. Обычно стоило Сириусу задержаться на несколько часов, как она уже начинала бегать по дому и требовать объяснить, куда пропал папа. Сейчас же она словно приняла его отсутствие быстрее, чем я.
Что ж. Хотя бы одна из нас смогла это сделать.
Сегодня вечером я подпишу документы. После этого ни я, ни моя дочь больше не будем носить фамилию Блэк.
Ещё несколько месяцев назад мне казалось, что я буду носить эту фамилию до конца своей жизни. Что однажды её будут носить наши внуки. Что мы с Сириусом состаримся вместе и будем спорить из-за пустяков до самой старости, как делали всю жизнь.
Теперь же мне предлагают сделать вид, будто ничего этого никогда не существовало.
Наверное, хуже всего то, что мы так и не успели поговорить.
Я до сих пор помню нашу последнюю ссору. Помню каждое сказанное слово. Помню, как он хлопнул дверью и ушёл.
А что если он всё ещё зол на меня? Что если последним, что он запомнил обо мне, стали мои крики? Что если последним воспоминанием обо мне для него останется тот вечер?
Я не знаю, увижу ли его когда-нибудь снова.
Но если всё-таки увижу, то, наверное, первое, что я скажу ему – прости.
Прости меня за всё.
Потому что сейчас я отдала бы что угодно, лишь бы ещё раз услышать его голос».
Закончив записывать последние строки в дневнике, Дженнифер медленно подняла голову и посмотрела в окно. За стеклом уже показалась знакомая улица.
Сердце болезненно сжалось.
Как бы отец ни убеждал её забыть этот дом, стереть его из памяти и начать новую жизнь, она прекрасно понимала, что некоторые места невозможно оставить в прошлом. Можно сменить фамилию. Можно переехать. Можно убрать фотографии и спрятать письма в самый дальний ящик. Но невозможно вычеркнуть годы своей жизни.
Именно здесь она была счастлива.
Машина плавно остановилась возле знакомого забора. Несколько секунд Дженни просто сидела на месте, не решаясь выйти.
— Мы приехали, дорогая, — мягко напомнила Вайолет.
Дженни вздрогнула и кивнула.
Они вышли из машины. Осенний ветер тут же растрепал волосы и заставил плотнее запахнуть пальто. Дженнифер взяла Фрейю на руки, расплатилась с водителем и несколько секунд стояла неподвижно, глядя на дом.
Когда-то он казался ей самым уютным местом на свете.
Теперь он напоминал памятник всему, что она потеряла.
— Здесь недалеко есть магазин, в котором я обычно покупаю пряжу, — произнесла Вайолет, поправляя сумочку на плече. — Думаю, вам лучше немного побыть одним.
Дженни благодарно посмотрела на мать.
Она прекрасно понимала, что Вайолет делает это не ради покупок.
Она просто даёт ей возможность попрощаться.
— Спасибо, мам.
Женщина коснулась её щеки и направилась вниз по улице.
— Дом! Дом! — радостно воскликнула Фрейя, узнав знакомое место.
Дженни через силу улыбнулась.
— Да, солнышко. Дом.
От этих слов внутри что-то болезненно дрогнуло.
Она открыла дверь и вошла внутрь.
В доме пахло точно так же, как раньше. Деревом, книгами и едва уловимым ароматом одеколона Сириуса, который почему-то всё ещё не выветрился.
На секунду ей показалось, что она слышит его смех где-то наверху.
Дженни зажмурилась и заставила себя вернуться в реальность.
Сириуса здесь больше не было.
Фрейя тут же побежала в гостиную к своим игрушкам. Дженни включила ей мультфильмы, принесла коробку с кубиками и убедилась, что дочь занята, после чего медленно поднялась на второй этаж.
Каждая ступенька давалась тяжело. Словно она поднималась не наверх, а возвращалась в прошлое.
Толкнув дверь спальни, она замерла на пороге. Комната выглядела так, будто время здесь остановилось.
На спинке стула всё ещё висела домашняя футболка Сириуса. На прикроватной тумбочке лежали его часы.
На комоде стояла их колдография, сделанная прошлым летом на море. Тогда они оба смеялись, щурясь от солнца, а маленькая Фрейя сидела у него на плечах.
Дженни отвела взгляд.
Она медленно подошла к шкафу и достала чемодан, руки её дрожали.
Вещь за вещью исчезали с полок. Украшения, свитера, платья, косметика.
Затем её взгляд остановился на нескольких толстовках Сириуса.
Она знала, что отец будет недоволен. Знала, что их следовало оставить. Но всё равно аккуратно сложила их в чемодан.
Пальцы невольно задержались на чёрной кожаной куртке.
Именно в ней он впервые поцеловал её тем дождиливыи вечером на их первом свидании.
Дженни прижала куртку к груди и зажмурилась.
Слёзы всё-таки сорвались.
Она позволила себе поплакать всего несколько минут, после чего вытерла лицо ладонями и продолжила собирать вещи.
Она забирала всё, что могла унести.
Словно если оставить хоть одну вещь, хоть одно воспоминание, этот дом окончательно поглотит её.
Когда спальня была почти пуста, Дженни направилась в комнату Фрейи.
На полу валялись куклы, под кроватью прятался плюшевый дракон, а на стенах всё ещё висели рисунки, которые они вместе приклеивали несколько месяцев назад.
Дженнифер невольно улыбнулась.
Фрейя была слишком маленькой, чтобы понимать происходящее. Для неё это был просто дом. Просто место, где мама читала сказки на ночь, а папа носил её на плечах.
Склонившись возле шкафа, Дженни начала складывать детские вещи в отдельную сумку. Платья, кофты, игрушки, любимый плед. Затем она собрала книги со сказками, коробку с карандашами и несколько рисунков, которые дочь особенно любила показывать гостям.
На мгновение её взгляд задержался на колдографии, стоявшей возле кровати.
На снимке Сириус держал Фрейю на руках, а девочка тянула его за волосы и заливалась смехом.
Дженни быстро отвернулась.
Эту колдографию она тоже забрала.
Спустившись на первый этаж, она обнаружила, что чемоданы уже почти заполнены, но останавливаться не собиралась.
Ей ничего не хотелось оставлять здесь.
Ничего.
Она открывала шкафы один за другим и складывала вещи в коробки. Посуда. Скатерти. Старые книги. Маленькие сувениры из путешествий.
Особенно долго она задержалась возле кухонной полки. Здесь стояли кружки.
Обычные кружки, которые для любого другого человека не значили бы ровным счётом ничего. Но для неё каждая из них хранила историю.
Вот эту им подарили Лили и Джеймс на новоселье.
Эту привёз Римус из какой-то поездки.
Эту они купили вместе с Сириусом во время прогулки по магловскому рынку просто потому, что им понравилась нелепая надпись.
Она бережно заворачивала их в ткань одну за другой.
В гостиной работал телевизор. Фрейя сидела на ковре, обложившись игрушками, и с интересом наблюдала за мультфильмом, время от времени что-то рассказывая своему плюшевому кролику.
Дженни уже собиралась открыть следующий шкаф, когда тишину дома разрезал звонок в дверь.
Она вздрогнула так сильно, что едва не выронила коробку из рук.
Сердце почему-то забилось быстрее.
В последнее время любые неожиданные визиты приносили только плохие новости.
Осторожно поставив коробку на стол, она направилась к входной двери. Подойдя к двери, Дженни машинально поправила волосы и открыла замок.
На пороге стояли трое мужчин в тёмных мантиях Министерства магии.
При виде них неприятный холодок пробежал по позвоночнику.
Один из мужчин сразу достал удостоверение.
— Миссис Блэк? — официальным тоном осведомился он.
Возможно, в последний раз кто-то назвал её этой фамилией.
— Да, — ответила она, нахмурившись. — Что случилось?
Мужчины переглянулись. И от этого взгляда ей стало по-настоящему не по себе.
Слишком часто за последние дни подобные разговоры начинались именно так.
— Ваша дочь, Фрейя Крауч-Блэк, сейчас находится с вами? — поинтересовался второй сотрудник Министерства, внимательно наблюдая за её реакцией.
— Да, она здесь. А что...?
Она не успела договорить.
Один из мужчин неожиданно толкнул её плечом, заставив отшатнуться назад, и все трое стремительно вошли в дом.
— Что вы делаете?! — вскрикнула Дженнифер, бросаясь следом.
Мужчины даже не обернулись.
Они уверенно прошли в гостиную, словно уже бывали здесь раньше.
Фрейя сидела на полу среди игрушек и смотрела мультфильм. Услышав чужие голоса, она подняла голову и удивленно моргнула.
Самый высокий из незнакомцев подошел к ней первым и без лишних объяснений поднял девочку на руки.
Фрейя растерянно посмотрела на него.
— Эй! Немедленно отпустите её! — закричала Дженнифер.
Она бросилась вперед, но второй сотрудник тут же преградил ей путь.
— Вы лишаетесь родительских прав, миссис Блэк.
На мгновение ей показалось, что она ослышалась.
— Что?..
— Ваш муж признан виновным в массовых убийствах и сотрудничестве с Волан-де-Мортом, — холодно пояснил мужчина, словно зачитывал выдержку из какого-то документа. — В сложившихся обстоятельствах Министерство не может гарантировать безопасность ребенка рядом с вами.
— Вы с ума сошли? — голос Дженни сорвался от возмущения. — Я не жила с Сириусом Блэком почти год! Я понятия не имела о том, что происходило! При чем здесь моя дочь?
— Нам поступил приказ забрать ребенка.
— Приказ? — задохнулась она. — Это моя дочь, а не вещь, которую можно просто забрать по приказу!
Она увидела, как мужчина направился к выходу, удерживая на руках испуганную Фрейю, и в следующую секунду что-то внутри неё оборвалось.
— Нет!
Она рванулась вперед с такой силой, что мужчина, державший её за руки, едва удержал равновесие.
— Отпустите меня! Это моя дочь! Вы не имеете права!
Фрейя, до этого только растерянно хлопавшая глазами, наконец поняла, что происходит. Девочка потянулась к матери обеими руками и громко заплакала.
— Мама! Мама!
Этот плач буквально разрывал Дженнифер изнутри.
Она снова попыталась вырваться, ударила локтем мужчину в грудь, но тот лишь крепче перехватил её.
— Успокойтесь, миссис Блэк.
— Отдайте мне моего ребенка!
Её голос сорвался на крик.
Она уже не думала о том, что происходит вокруг. Не думала о Министерстве, о приказах или законах. Перед глазами была только Фрейя, которая захлебывалась слезами и тянулась к ней.
Мужчина с девочкой на руках вышел за дверь.
Дженнифер окончательно потеряла над собой контроль.
— ФРЕЙЯ!
Отчаянный крик разнесся по всей улице.
Она вновь рванулась вперед, и на этот раз ей почти удалось освободиться, выбежать на улицу. Но второй сотрудник Министерства успел схватить её за талию.
На шум уже начали выглядывать соседи. Открывались двери. Приоткрывались окна.
Люди останавливались прямо посреди тротуара, пытаясь понять, что происходит.
Дженни этого даже не замечала.
Она видела только свою дочь.
Фрейя плакала так сильно, что её маленькое лицо покраснело. Девочка вырывалась из рук незнакомца, звала мать и протягивала к ней руки.
— Мама! Я хочу к маме!
У Дженни подкосились ноги.
Она никогда не слышала, чтобы дочь плакала так сильно.
— Пожалуйста... — голос дрогнул. — Пожалуйста, не делайте этого. Не забирайте у меня её! Это моя дочь!
Но мужчины даже не смотрели на неё. Для них это была просто работа.
В этот момент из-за угла показалась Вайолет. В одной руке она держала пакет с пряжей, а в другой – сумочку.
Увидев происходящее, женщина застыла посреди дороги. Пакет выскользнул из её пальцев. Клубки цветной пряжи раскатились по мокрому асфальту.
— Мерлин...
Она бросилась вперед.
— Что происходит?!
— Мама! — почти завыла Дженнифер.
Вайолет подбежала к дочери и только тогда заметила Фрейю в руках незнакомого мужчины.
Лицо женщины побледнело.
— Нет...Нет, вы не можете...
Она попыталась загородить дорогу сотрудникам Министерства, но один из них сухо продемонстрировал документы.
— Отойдите, мадам.
— Ей всего три года! — воскликнула Вайолет. — Вы хоть понимаете, что делаете?
Никто ей не ответил. Дженнифер снова рванулась вперед. На этот раз её уже колотило от рыданий. Она не могла вдохнуть полной грудью. Перед глазами всё расплывалось.
— Фрейя! Солнышко! Я здесь! Я здесь! Не плачь!
Девочка протягивала руки к матери и плакала навзрыд.
— Мамочка...
Этот надломленный детский голос окончательно уничтожил последние остатки самообладания.
Дженни начала вырываться с такой силой, что мужчина едва удерживал её.
Вайолет пришлось обхватить дочь обеими руками.
— Дженни! Дженни, посмотри на меня!
— Они забирают её! Мама, они забирают её! Они забирают мою дочь!
— Я знаю...
По щекам Вайолет тоже текли слезы. Она крепче прижала дочь к себе.
Мужчины уже подошли к служебной машине. Один открыл заднюю дверь.
Фрейя плакала и звала мать до хрипоты.
Дженнифер показалось, что её сердце сейчас просто остановится.
Она смотрела, как её дочь усаживают внутрь автомобиля. Как закрывают дверь, как маленькие ладони ударяются о стекло, как заплаканное лицо исчезает за темным окном.
А потом двигатель завелся.
Машина медленно тронулась с места, а через пару секунд она скрылась за поворотом.
Дженнифер рухнула прямо на холодный асфальт.
Она смотрела в пустую улицу перед собой и не могла перестать плакать.