Глава 44.
31 июля, 1980 год.
— Быстрее, Сириус, быстрее!
— Я вообще-то бегу с ребенком на руках!
Дженнифер даже не обернулась. Она практически влетела в больницу Святого Мунго, расталкивая людей плечом и едва не поскользнувшись на только что вымытом полу. Следом за ней в здание ворвался Сириус, тяжело дыша после бега. На его руках сидела сонная Фрейя в маленьком желтом платье, которая совершенно не понимала, почему родители внезапно сорвались из дома и теперь носятся по больнице посреди вечера.
— Где Поттер? — быстро спросила Дженни у медсестры за стойкой.
— Пятый этаж, родильное отделение.
Она тут же бросилась к лестнице.
Когда они наконец добрались до нужного этажа, Джеймс уже ходил туда-сюда возле дверей палаты. Настолько быстро, что казалось, ещё немного – и он протрет дорожку в полу.
Волосы у него были растрепаны сильнее обычного, рубашка помята, а выражение лица выглядело так, будто он одновременно готов упасть в обморок и кого-нибудь убить.
— Джеймс! — Дженни подбежала к нему. — Ну что? Как она? Сколько уже?
Поттер резко поднял голову.
— Четвертый час пошел, — нервно выдохнул он, проводя рукой по волосам. — Четвертый, Джен. Я сейчас с ума сойду.
Сириус подошел ближе и опустил руку ему на плечо.
— Успокойся. Всё будет нормально.
— Нормально?! — Джеймс нервно рассмеялся. — Она буквально кричала на меня десять минут назад и сказала, что если я ещё раз спрошу «как она себя чувствует», то она меня проклянет!
— Ну, значит чувствует себя отлично, — пожал плечами Сириус.
Фрейя сонно потерла глаза и потянулась к крестному.
— Дя-я-мс...
Джеймс тут же остановился.
— Привет, принцесса, — его голос мгновенно смягчился. — Ты чего не спишь?
Она что-то невнятно пробормотала и спрятала лицо у Сириуса на плече.
— Она проснулась, когда Дженни чуть не выбила входную дверь дома, — пояснил он.
Дженни раздраженно закатила глаза, но ничего не ответила. Она нервничала не меньше Джеймса, хоть и пыталась держаться спокойнее.
Из палаты Лили время от времени доносились приглушенные голоса медиков. Иногда – болезненные вскрики самой Лили.
И каждый раз после этого Джеймс мгновенно напрягался.
— Может меня пустят туда? — в который раз спросил он, подходя к двери.
— Нет, мистер Поттер, — устало повторила проходящая мимо медсестра. — И если вы ещё раз попытаетесь ворваться в палату, мы вас отсюда выведем.
Время тянулось мучительно медленно.
Прошел ещё час. Потом второй.
Фрейя окончательно проснулась и теперь сидела у Дженни на руках, играя с браслетом на её запястье. Иногда она начинала капризничать от усталости, и тогда Сириус забирал её к себе, укачивая.
Джеймс всё ещё не мог усидеть на месте.
— Если ты продолжишь так ходить, у тебя дырка в полу появится, — заметил Сириус.
— Я сейчас тебя ударю.
— Вот, уже лучше. Агрессия – хороший знак.
— Почему ты вообще такой спокойный!?
Сириус посмотрел на него так, будто вопрос был очевидным.
— Потому что рожает не моя жена.
— Очень поддержал, спасибо.
Дженни уже собиралась что-то сказать, когда вдруг по коридору раздался громкий детский плач.
Все замерли.
Джеймс резко остановился посреди шага.
Несколько секунд никто даже не дышал.
Потом дверь палаты открылась, и оттуда вышел уставший, но улыбающийся врач.
— Поздравляю, мистер Поттер, — произнес он. — У вас мальчик.
Джеймс уставился на него так, будто не сразу понял смысл слов.
— Мальчик?.. — переспросил он.
— Здоровый и очень громкий мальчик.
На лице Поттера медленно расплылась совершенно ошалевшая улыбка.
— У нас сын... — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Мерлин...у нас правда сын.
Дженни вскочила первой и крепко обняла его.
— Поздравляю!
Сириус тоже притянул друга к себе свободной рукой, едва не задушив.
— Сохатый, ты теперь отец.
— Замолчи... — Джеймс нервно засмеялся. — Я сейчас реально заплачу.
— Уже поздно, ты уже плачешь, — заметила Дженни.
И действительно – глаза у него блестели.
— Можете зайти к супруге, — сказал врач. — Но ненадолго. Она очень устала.
Джеймс тут же кивнул и практически бегом направился в палату.
Сириус, Дженни и Фрейя остались снаружи.
Спустя некоторое время медики начали перевозить Лили в другую палату. Дженни подошла ближе к стеклянному окну, прижимая ладонь к поверхности.
Лили выглядела измученной. Волосы прилипли ко лбу, глаза были уставшими, но когда Джеймс осторожно передал ей маленький сверток, её лицо мгновенно изменилось.
Она слабо улыбнулась. Глаза почти слипались, но она продолжала смотреть на мужа с сыном.
Джеймс сел рядом с ней на край койки, не сводя взгляда с ребенка. Он выглядел абсолютно потерянным и одновременно самым счастливым человеком на свете.
— Он такой маленький, — тихо проговорила Дженни.
Сириус подошел ближе и обнял её за плечи.
Фрейя, сидящая у него на руках, с любопытством смотрела через стекло на младенца, а потом вдруг очень серьезно заявила:
— Ма-лыш.
Сириус рассмеялся.
— Да, Фрейя. Это малыш.
***
Март, 1981 год.
Дженнифер — 21, Сириус — 21.
— Да это какой-то сговор! — возмущенно воскликнул Джеймс, указывая пальцем на игровое поле. — Вы оба жульничаете!
— Не называй это жульничеством только потому, что ты проигрываешь, — фыркнула Дженнифер, забирая у банка очередную стопку игровых денег. — Это называется стратегическое мышление.
— Это называется «Сириус подсказывает тебе, что делать»!
— Клевета, — лениво протянул Блэк, развалившись на стуле со сливочным пивом в руке. — Я вообще молчу последние пять минут.
— Потому что вы переглядываетесь!
— А это уже семейное.
Лили прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.
На заднем плане послышался радостный детский визг.
Фрейя носилась вокруг дивана с такой скоростью, будто в ней вообще не существовало кнопки выключения. Гарри лежал рядом в мягком коконе, завернутый в голубой плед, и с совершенно серьезным видом наблюдал за тем, как девочка периодически подбегает к нему, чтобы показать очередную игрушку.
— Гарри! — торжественно объявила Фрейя, поднимая плюшевого гиппогрифа. — Смотри!
Гарри в ответ что-то довольно пробормотал и замахал маленькими руками.
— По-моему, он влюблен в неё, — заметил Джеймс, отпивая пиво.
— Ему семь месяцев, — хмыкнула Лили.
— Никогда не рано.
— Даже не начинай, Поттер, — пригрозил Сириус. — Я уже вижу этот взгляд.
— Какой взгляд?
— Тот самый, после которого ты обычно начинаешь нести чушь.
— Вообще-то, я хотел сказать, что они мило выглядят вместе.
— Нет. Моя дочь никогда не выйдет замуж за твоего сына.
— Что не так с моим сыном?
— Нет.
Дженни уже смеялась, наблюдая за ними.
Сириус потянулся к игровому полю и спокойно передвинул свою фишку.
— Так... покупаю улицу.
— Что?! — одновременно возмутились Джеймс и Дженни.
— Ты всё это время копил деньги?!
— Я стратег.
— Ты крыса, вот ты кто, — прищурилась Дженнифер.
— Спасибо, дорогая.
Комната вновь наполнилась смехом.
Внезапно в дверь громко постучали.
Джеймс нахмурился и поднялся из-за стола.
— Вы кого-то ждете? — спросил Сириус.
— Нет.
Он направился к двери, а остальные невольно прислушались.
Через несколько секунд из прихожей донесся его удивленный голос:
— Директор?
Дженни переглянулась с Сириусом и Лили.
Спустя мгновение в гостиную вошел Альбус Дамблдор. Следом за ним – заметно ошарашенный Джеймс.
На директоре была темно-синяя мантия, усыпанная серебряными звездами, а выражение лица выглядело серьезным.
Он перевел взгляд с Лили на Гарри, затем на остальных.
— Прошу прощения за столь поздний визит, — спокойно произнес Дамблдор. — Но мне необходимо поговорить с мистером и миссис Поттер наедине.
Лили медленно поднялась с места.
— Если разговор касается нашей семьи, то Дженнифер и Сириус могут остаться, — твердо сказала она. — Мы доверяем им.
Дамблдор несколько секунд внимательно смотрел на неё, словно оценивая решение.
Потом медленно кивнул.
— Хорошо.
Джеймс нахмурился сильнее.
— Что происходит?
Директор снял очки и устало провел пальцами по переносице.
— Несколько месяцев назад в Министерстве прозвучало пророчество, — начал он. — Оно касалось ребенка, который сможет победить Волан-де-Морта.
Лили медленно опустилась обратно на стул.
— И при чем здесь мы?.. — тихо спросила она.
Дамблдор посмотрел прямо на неё.
— Волан-де-Морт пришел к выводу, что речь идет о вашем сыне.
В комнате будто исчез весь воздух.
Джеймс резко побледнел.
— Нет, — выдохнул он почти сразу. — Нет, это какая-то ошибка.
— Боюсь, что нет.
— Но Гарри всего семь месяцев! — голос Лили дрогнул. — Он ребенок!
— Именно поэтому ситуация настолько опасна.
— Он объявил охоту на Гарри? — глухо спросил Сириус.
— Да.
Фрейя, не понимая происходящего, тихо подошла к Дженни и забралась к ней на колени.
Дженни автоматически обняла дочь, не сводя взгляда с Дамблдора.
Джеймс нервно провел рукой по волосам и начал ходить по комнате.
— Нет... нет, это бред. Он не тронет ребенка.
Но даже он сам, кажется, не верил собственным словам.
Лили смотрела только на Гарри.
Мальчик спокойно лежал в коконе, сжимая в маленькой ладони угол пледа, совершенно не подозревая, что в эту самую секунду на него открыли охоту.
Дженни почувствовала, как её пальцы невольно сильнее сжались на плечике Фрейи.
Перед глазами на короткое мгновение всплыла Маргарет.
Фрейя. Охота. Смерть.
Слишком многое уже происходило вокруг пророчеств и детей.
Она быстро прогнала эти мысли.
— И что нам делать? — спросила Лили.
— Мы скроем вас под заклинанием Фиделиус. Вы выбираете место, где будете жить. После этого один человек становится хранителем тайны. Только он будет знать местонахождение убежища и сможет сообщить его другим. Для всего остального мира это место перестанет существовать.
Джеймс медленно выдохнул.
— Значит, если хранитель не расскажет никому адрес...
— Вас не найдут, — закончил Дамблдор.
Лили и Джеймс почти одновременно повернули головы в сторону друзей.
— Сириус будет надежнее, чем я, — сразу же сказала Дженни.
Снова наступило молчание.
— Мы подумаем, — наконец произнёс Джеймс.
Дамблдор кивнул.
— Это мудрое решение. Но времени у нас немного.
Он поднялся на ноги.
Лили тоже встала.
— Насколько немного?
— Я бы не стал откладывать это дольше, чем на несколько дней.
Опасность была совсем рядом. И все присутствующие это поняли.
***
Следующим днём Дженнифер стояла возле окна в гостиной, наблюдая за задним двором.
Погода выдалась на удивление тёплой для марта. Солнце выглядывало из-за облаков, освещая влажную после ночного дождя траву.
Фрейя носилась по саду с таким количеством энергии, будто в ней одновременно жили десять детей. Она то убегала от Сириуса, то разворачивалась и бежала обратно, громко смеясь. В какой-то момент девочка спряталась за кустом, уверенная, что стала совершенно невидимой.
Сириус, конечно же, сделал вид, что потерял её.
— Куда же исчезла моя дочь? — донёсся его голос через приоткрытое окно. — Неужели её украл дракон?
Из-за куста тут же послышался восторженный смех.
— Нет!
— Тогда, может быть, её похитил горный тролль?
— Нет!
— Тогда я сдаюсь.
Фрейя выскочила из укрытия.
— Вот она я!
Сириус театрально схватился за сердце и упал на колени.
— Мерлин, какое счастье.
Девочка тут же повисла у него на шее.
Дженни невольно улыбнулась.
Улыбка быстро исчезла.
Она опустила взгляд на кулон в своей ладони.
Вчерашний разговор с Дамблдором никак не выходил из головы.
Она вспоминала, как долго прощалась с Лили и Джеймсом возле двери. Каждый из них знал, что возможно это их последняя встреча. Но никто не хотел признавать.
Дженни крепче сжала кулон.
Ей очень не нравилось это чувство. Слишком сильно оно напоминало последние дни перед смертью Маргарет.
Она настолько погрузилась в мысли, что даже не услышала, как открылась входная дверь.
Только когда его руки мягко обвились вокруг её талии, она вздрогнула.
Дженни выдохнула.
— Напугал.
— Не напугал, а вернул на землю.
Она положила ладони поверх его рук.
— Фрейя где?
— В гостиной. Решила показать плюшевому кролику все свои книжки сразу.
— Бедный кролик.
— Ему уже ничего не поможет.
Она усмехнулась и откинулась затылком ему на плечо. Несколько секунд они просто стояли молча.
Сириус первым нарушил тишину.
— Я уезжаю через пару часов.
— Надолго?
— Не сказали.
— То есть надолго.
— Скорее всего.
Она медленно кивнула. Сириус чуть сильнее прижал её к себе. Дженни повернулась к нему лицом. Улыбка на её губах вышла слабой. Он наклонился и поцеловал её в лоб. После этого его выражение лица стало серьёзнее.
— Кстати. Джеймс просил меня заехать к ним перед отъездом.
— Сегодня?
— Через час примерно.
— Что-то случилось?
Сириус пожал плечами.
— Не знаю. Он не захотел говорить через камин.
Это заставило её нахмуриться.
— Странно.
— Согласен.
На несколько секунд между ними вновь повисла тишина.
Из соседней комнаты донёсся радостный голос Фрейи:
— Папа! Кролик упал!
— Это катастрофа, — тяжело вздохнул Сириус.
— Спасай его.
— Придётся.
Он уже сделал шаг к двери, когда Дженни неожиданно поймала его за рукав.
Сириус обернулся.
Она долго смотрела на него, словно пыталась запомнить каждую черту лица.
— Что?
— Ничего.
— Джен.
Она шагнула вперёд и крепко обняла его.
Без шуток. Без привычных подколов. Просто обняла.
Сириус сразу понял.
Он медленно провёл рукой по её волосам.
— Ты даже не успеешь моргнуть, а я снова буду рядом. — прошептал он.
— Каждый раз прощаться так – это пытка. Гадать, вернешься ли ты на этот.
— Я вернусь, обещаю тебе. Я не оставлю тебя одну, Джен.
— Тебе лучше бы сдержать это обещание.
***
В мае Дженнифер всё же решилась уехать в Россию к Нине и Николаю. Они уже давно звали её в гости, постоянно жалуясь в письмах, что видят её слишком редко, а сама она успела соскучиться по ним не меньше.
Сириус, вернувшийся с очередного задания всего неделю назад, поддержал эту идею без каких-либо возражений. Более того, именно он помог ей собрать чемоданы и настоял на том, чтобы она провела там столько времени, сколько захочет.
Конец мая выдался на удивление тёплым. Попрощавшись с мужем в аэропорту, Дженни вместе с Фрейей поднялась на борт самолёта.
Следующие несколько недель прошли спокойно. Они гуляли по городу, ужинали все вместе, ездили за город и проводили долгие вечера за разговорами. Впервые за долгое время Дженнифер удалось ненадолго отвлечься от войны, которая всё сильнее затягивала в себя магический мир.
Но в середине июля это хрупкое спокойствие рухнуло.
Новость о гибели Марлин МакКиннон разлетелась по магическому миру всего за несколько часов. Уже к вечеру о случившемся знали практически все. Из письма, которое принесла сова, Дженни узнала лишь самое главное: Волан-де-Морт напал на дом МакКиннонов и не оставил в живых никого.
Она до последнего надеялась, что это ошибка.
Что Марлин удалось сбежать.
Что кто-нибудь перепутал информацию.
Однако когда Дженни добралась до места происшествия, все надежды исчезли сами собой.
Дом был оцеплен. Вокруг толпились журналисты, сотрудники Министерства магии, авроры и обычные соседи, которых привлёк шум. Яркая жёлто-чёрная лента перекрывала проход к участку, а возле ворот дежурили сотрудники правопорядка, не позволяя никому приблизиться слишком близко.
То и дело сверкали вспышки фотоаппаратов, кто-то задавал вопросы, кто-то пытался прорваться вперёд, но Дженни почти ничего не слышала. Её взгляд метался по толпе в поисках знакомых лиц, пока наконец не остановился на машине скорой помощи, припаркованной чуть в стороне.
Мэри сидела на откидном сиденье возле открытой двери. Её плечи укрывал серый плед, который постоянно сползал вниз, но она даже не замечала этого. Девушка смотрела прямо перед собой и казалась настолько отрешённой, будто всё происходящее вокруг больше не имело для неё никакого значения.
— Мэри! — крикнула Дженнифер и поспешила к ней.
Услышав своё имя, МакДональд медленно повернула голову. Несколько секунд она просто смотрела на подругу, словно не сразу узнала её, а затем резко поднялась на ноги и буквально бросилась в объятия Дженни.
— Я пришла к ней из-за ключей, — выдавила она сквозь рыдания. — Просто хотела забрать свои ключи...Мы договорились ещё вчера...А когда вошла...
Её голос сорвался.
— Они уже были мертвы. Марлин, её родители, брат...
Мэри зажмурилась так сильно, будто пыталась вытолкнуть из памяти увиденное.
— Он убил их всех. Он убил Марлин...
В этот момент двери дома вновь открылись. Несколько медиков вынесли очередные носилки. Из-под белой простыни выбилась прядь светлых волос. Всего несколько локонов, но этого оказалось достаточно.
Мэри замерла, её взгляд намертво приклеился к носилкам.
— Нет... — едва слышно выдохнула она.
Носилки медленно проехали мимо. И тогда Мэри сломалась окончательно. Из её груди вырвался такой надрывный крик, что у Дженни болезненно сжалось сердце.
Ноги девушки подкосились.
Она буквально осела вниз, потеряв способность стоять.
Если бы Дженни не успела подхватить её, Мэри рухнула бы прямо на асфальт.
— Нет...нет...нет...
Она повторяла это снова и снова, задыхаясь от слёз. Её пальцы вцепились в кофту Дженни настолько сильно, что побелели костяшки.
— Она обещала прийти ко мне завтра...
Мэри захлёбывалась словами.
— Мы собирались встретиться завтра...
Дженни крепче прижала её к себе.
Она не знала, что сказать. Не существовало слов, способных исправить увиденное. Не существовало фраз, которые могли бы вернуть Марлин обратно.
Поэтому она просто держала подругу, пока та плакала.
Потому что сейчас это было единственное, что она могла для неё сделать.
До дома Мэри они добрались только к двум часам ночи.
Всю дорогу Дженнифер не выпускала её из виду. Несколько раз Мэри просто останавливалась посреди улицы и смотрела куда-то перед собой, словно забывая, куда шла. Один раз она даже попыталась развернуться обратно.
— Мне нужно к Марлин, — пробормотала она.
Дженни осторожно взяла её под руку.
На несколько секунд Мэри растерянно посмотрела на неё, а затем воспоминание вновь отразилось на её лице. Она побледнела и молча продолжила идти дальше.
Когда они наконец оказались в доме, Дженни помогла ей снять кофту и усадила на диван в гостиной.
Мэри сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Её слёзы давно закончились, но лучше от этого не становилось. Она выглядела так, будто всё происходящее перестало быть для неё реальным.
Дженни присела рядом.
— Тебе нужно что-нибудь съесть.
Мэри отрицательно покачала головой.
— Тогда хотя бы ромашковый чай.
На этот раз она не стала спорить.
— Хорошо.
Дженни поднялась и направилась на кухню.
Пока закипал чайник, она машинально доставала чашки из шкафа, стараясь привести собственные мысли в порядок. Перед глазами всё ещё стояли белые простыни, носилки и светлые волосы Марлин, выбившиеся из-под ткани.
Она прекрасно понимала, что Мэри сейчас переживает самый страшный день в своей жизни.
Но даже тогда Дженни не могла представить, что происходило у неё в голове. Потерять любовь всей своей жизни – это то, с чем она никогда не хотела бы столкнуться.
Заварив чай, она поставила чашки на поднос и вернулась в гостиную.
Сначала ей показалось, что комната пуста.
Лишь через мгновение она заметила Мэри.
Девушка стояла возле большого зеркала у стены. Её спина была напряжена, а в руке находилась палочка.
— Мэри? — нахмурилась Дженни. — Что ты делаешь?
Мэри посмотрела на своё отражение. На её лице не было ни слёз, ни злости.
— Я пришла к ней за ключами, Дженни, — её голос надломился. — Если бы я пришла на полчаса раньше...если бы не задержалась в дороге...
— Это не твоя вина.
— Но я видела их.
По её щекам наконец покатились слёзы.
— Я видела Марлин. Видела её родителей. Видела её брата. Я никогда не смогу забыть это.
— Иди сюда.
Но Мэри лишь крепче сжала палочку.
— Я хочу забыть.
У Дженни внутри всё похолодело.
— Нет.
— Я хочу забыть сегодняшний день.
— Мэри...
— Я хочу забыть войну. Хочу забыть этот страх. Хочу забыть, как теряю всех, кого люблю.
Она подняла палочку к своему виску.
Дженни рванулась вперёд.
— Не смей!
Но было уже поздно.
— Забвение.
Вспышка света озарила комнату.
В ту же секунду чашки с подноса выскользнули из рук Дженни и с громким звоном разбились о пол.
Мэри пошатнулась. Её взгляд стал пустым и расфокусированным. Палочка выпала из ослабевших пальцев.
Через мгновение она потеряла сознание.
— Мэри!
Дженни успела подхватить её прежде, чем она ударилась головой.
Опустившись вместе с ней на пол, она дрожащими руками проверила пульс. Сердце билось, дыхание тоже было ровным.
Но сколько бы Дженни ни звала её по имени, Мэри не приходила в себя.
Лишь спустя несколько минут её ресницы дрогнули.
Она медленно открыла глаза и растерянно огляделась по сторонам.
Сначала её взгляд остановился на потолке, затем на разбитом фарфоре, после чего переместился на лицо Дженнифер.
Несколько секунд она молча смотрела на неё.
— Простите... — неуверенно произнесла Мэри. — А вы кто?
У Дженни перехватило дыхание.
Она замерла, не в силах произнести ни слова.
Мэри нахмурилась ещё сильнее.
— Где я нахожусь?
Её взгляд скользнул по комнате так, словно она видела её впервые в жизни.
А затем она вновь посмотрела на Дженни и совершенно искренне спросила:
— И почему вы плачете?
***
— Это не твоя вина, Джен.
Сколько бы раз Сириус ни повторял эти слова, она всё равно не могла заставить себя поверить в них. Каждый раз, когда она вспоминала тот вечер, перед глазами вновь возникала одна и та же картина: Мэри, стоящая перед зеркалом с поднятой палочкой, и она сама, застывшая на месте на несколько драгоценных секунд. Если бы тогда Дженни не растерялась, если бы среагировала быстрее, возможно, всё сложилось бы иначе.
Теперь Мэри МакДональд была пациенткой больницы Святого Мунго, находясь на этаже для неизлечимо пострадавших разумом волшебников.
С этим чувством вины прошло ещё три месяца.
За это время Гарри исполнился год, а Фрейе – три.
Плохие новости приходили одна за другой.
В начале осени стало известно о смерти Доркас Медоуз. Её тело нашли ранним утром в собственной квартире. Позже Орден узнал подробности, от которых кровь стыла в жилах: Волан-де-Морт пришёл за ней лично.
После этого Дженни ещё сильнее возненавидела тишину.
Каждый раз, когда в доме становилось слишком спокойно, ей начинало казаться, что где-то уже происходит очередная трагедия.
Утром тридцатого октября она проснулась с тяжёлым ощущением внутри. Сначала ей показалось, что всему виной приближающаяся годовщина смерти Маргарет. Прошло уже три года, но эта дата по-прежнему отзывалась болью. Однако чем дольше тянулся день, тем сильнее становилось чувство, что дело не только в этом.
Словно надвигается что-то ещё.
Она попыталась отогнать эти мысли и заняться привычными делами. Отвезла Фрейю к Вайолет, пообещав вернуться к обеду, а затем направилась в Святой Мунго. По пятницам она неизменно навещала Мэри, даже если их встречи всё чаще превращались в односторонние разговоры.
Сотрудники отделения уже хорошо знали её и пропустили без лишних вопросов.
Через несколько минут Дженни сидела на краю больничной кровати в светлом халате поверх одежды. На тумбочке рядом она оставила букет цветов и пакет с фруктами, которые покупала для Мэри каждую неделю, хотя прекрасно понимала, что та редко к ним притрагивается.
— Привет, Мэри.
Девушка медленно подняла голову.
Несколько секунд она просто смотрела на неё, будто пыталась вспомнить, кто находится перед ней, а затем негромко ответила:
— Привет.
Каждый раз это причиняло боль.
Врачи объяснили, что после неправильно направленного заклинания память Мэри была повреждена необратимо. Она не помнила собственной жизни, не помнила друзей и даже не помнила момента, когда лишила себя воспоминаний. В её сознании остались лишь отдельные обрывки, никак не связанные друг с другом.
— Как ты сегодня себя чувствуешь? — мягко спросила Дженнифер. — Может быть, хочешь выйти на прогулку?
Мэри отрицательно качнула головой.
— Я уже гуляла с миссис Красберри.
— Правда? И как прошло?
— Нормально.
Разговор снова начал угасать.
Миссис Красберри была одной из немногих, кому удавалось находить подход к пациентам этого отделения. Несмотря на строгое лицо и сухую манеру общения, пожилая медсестра обладала бесконечным терпением и удивительной добротой.
— Может, тогда хочешь о чём-нибудь поговорить? Или я могу почитать тебе книгу.
Мэри вновь покачала головой и отвернулась к окну, тем самым заканчивая разговор.
За стеклом медленно падали пожелтевшие листья.
Она смотрела на них с таким отсутствующим выражением лица, словно наблюдала за чем-то совершенно непонятным.
Поняв, что сегодня ничего не изменится, Дженни осторожно поднялась с кровати и вышла в коридор.
Миссис Красберри обнаружилась за стойкой медсестёр.
— Сегодня утром я буквально заставила её выйти на прогулку, — призналась женщина, заметив вопросительный взгляд Дженни. — У неё всё чаще проявляются признаки глубокой депрессии. Боюсь, что улучшений практически нет.
— Значит... ничего нельзя сделать?
Медсестра тяжело вздохнула.
— Мы продолжаем лечение, но должны быть реалистами. Скорее всего, она останется здесь навсегда. Ей требуется постоянное наблюдение и помощь специалистов.
Дженни машинально обернулась к двери палаты.
Слова медсестры она и без того слышала уже не впервые, но каждый раз они звучали одинаково тяжело.
На мгновение ей пришлось закрыть глаза, чтобы не дать слезам выступить наружу.
Поблагодарив миссис Красберри за заботу о Мэри, Дженнифер ещё несколько секунд стояла возле двери палаты.
Через небольшое стеклянное окошко она видела, как подруга всё так же сидит возле окна, не двигаясь и не проявляя интереса ни к чему вокруг. Когда-то Мэри была самым шумным человеком в их компании. Она могла заболтать любого, рассмешить в самый мрачный день и устроить спор из-за какой-нибудь абсолютной ерунды. Теперь же от той Мэри почти ничего не осталось.
Тяжело вздохнув, Дженни отвернулась и направилась к выходу из отделения, трансгрессировав к дому родителей.
Как обычно, Барти-старшего дома не оказалось. Однако сегодня ей наконец удалось застать Барти-младшего.
В последнее время они почти перестали общаться.
Когда-то они могли разговаривать часами, спорить, смеяться или просто проводить время вместе. Теперь же всё сводилось к коротким встречам и формальным разговорам. Они больше не писали друг другу писем, не искали поводов увидеться и всё чаще существовали в разных частях одной жизни.
Иногда Дженнифер начинало казаться, что Барти намеренно избегает её.
И хуже всего было то, что она совершенно не понимала причины.
Войдя в дом, Дженни сразу услышала звонкий смех Фрейи. Девочка сидела на полу гостиной среди игрушек и что-то увлечённо рассказывала Вайолет, которая терпеливо слушала внучку, попутно пытаясь закончить вязание.
— Мама! — радостно воскликнула Фрейя, заметив её.
Дженни улыбнулась и присела рядом, позволяя дочери тут же повиснуть у неё на шее.
— Хорошо себя вела?
— Да! — уверенно заявила девочка.
— Не врёт, она правда умница, — Вайолет подмигнула внучке, словно скрывала какой-то секрет.
— Где Барти? — спросила Дженнифер, поднимаясь.
Вайолет наконец отвлеклась от вязания.
— У себя. Вернулся около часа назад.
Поднявшись на второй этаж, она остановилась возле его двери и несколько раз постучала.
Ответа не последовало.
— Барти?
Нахмурившись, Дженни приоткрыла дверь.
Он сидел возле окна в кресле с книгой в руках. Вернее, книга лежала открытой уже несколько минут на одной и той же странице. Сам Барти смотрел куда-то за стекло, явно не замечая ни текста, ни происходящего вокруг.
Услышав скрип двери, он вздрогнул и резко поднял голову.
— Дженни.
— Привет.
Она вошла внутрь и закрыла за собой дверь.
Комната выглядела почти так же, как всегда, но одновременно казалась совершенно другой. На столе скопились какие-то бумаги, одежда лежала неаккуратной стопкой на кресле.
— Давно не виделись, — заметила она, присаживаясь на край кровати.
— Наверное.
— Наверное? Это всё, что ты можешь сказать?
Он отвёл взгляд.
— А что ты хочешь услышать?
Дженни внимательно посмотрела на него.
— Например, почему ты избегаешь меня.
Барти усмехнулся, но улыбка вышла какой-то кривой и усталой.
— Не избегаю.
— Барти.
— Что?
— Не ври мне.
Он замолчал. Наконец Барти потер переносицу и устало выдохнул.
— Просто много всего навалилось.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Затем Дженни неожиданно поднялась и подошла ближе.
— Послушай меня внимательно. Что бы ни происходило, ты всё ещё мой брат. Если у тебя проблемы, ты можешь рассказать мне.
Барти опустил голову. На мгновение ей показалось, что он действительно собирается что-то сказать. Что сейчас он наконец объяснит всё странное поведение последних месяцев.
Но через секунду он лишь покачал головой.
— Ничего не происходит, Дженни. Я в полном порядке. Просто отец заваливает работой, вот и всё. Устаю, сама понимаешь.
Она сразу поняла, что это ложь. И, судя по тому, как дрогнул его голос и как быстро он отвел взгляд в сторону, Барти тоже прекрасно понимал, что она это заметила.
Однако продолжать разговор не стал ни один из них. Дженнифер больше не собиралась вытягивать из брата каждое слово клещами. За последние месяцы она слишком устала от недомолвок, уклончивых ответов и постоянного ощущения, что все вокруг знают что-то важное, кроме неё самой.
Поэтому она лишь кивнула, криво усмехнулась и поднялась с места.
— Ладно.
Барти ничего не ответил.
Дженни ещё несколько секунд смотрела на него, надеясь, что он всё-таки окликнет её, передумает и расскажет правду. Но он продолжал сидеть неподвижно, уставившись в одну точку.
Тогда она окончательно развернулась и вышла из комнаты.
Спускаясь по лестнице, Дженни провела рукой по перилам и тяжело выдохнула. В последнее время ей казалось, что вся её жизнь состоит из бесконечных потерь, тревог и разговоров, которые так и не были закончены.
На кухне её встретил запах свежего супа.
Вайолет как раз раскладывала приборы на столе, а Фрейя сидела на высоком стуле и сосредоточенно пыталась кормить свою куклу кусочком хлеба.
— Фрейя ела? — спросила Дженни, подходя ближе.
— Конечно ела, — улыбнулась Вайолет. — И даже без уговоров сегодня. Представляешь?
— Это настоящий праздник.
— Кстати, я приготовила твой любимый суп. Поешь хоть немного?
Дженни взглянула на кастрюлю, от которой поднимался пар, и виновато покачала головой.
— Нет, мам, прости. Сириус попросил прийти домой пораньше. Сказал, что хочет сообщить мне какую-то новость.
— Вот как? — приподняла брови Вайолет. — Надеюсь, хорошую.
— Я тоже на это надеюсь.
Поцеловав мать на прощание, Дженнифер взяла Фрейю за руку и вместе с ней отправились домой. На улице уже начинало темнеть.
Когда они вошли в дом, в коридоре было тихо.
— Папа! — радостно крикнула Фрейя, снимая ботинки.
Ответа не последовало.
Дженни нахмурилась и прошла в гостиную. На столе лежала сложенная вдвое записка. Узнав почерк мужа, она сразу взяла её в руки.
«Срочно вызвали на задание. Буду поздно.
Сириус.»
Она несколько секунд смотрела на листок, а затем медленно опустила руку.
Разочарование оказалось сильнее, чем она ожидала.
Весь день она думала, что наконец проведет вечер вместе с ним. Последние месяцы Сириус почти постоянно находился на заданиях Ордена. Иногда он исчезал на несколько дней, иногда на неделю, а иногда возвращался настолько уставшим, что отказывался от ужина и сразу ложился спать. Дженни старалась относиться к этому с пониманием. В конце концов, война продолжалась, и каждый из них знал, на что идет. Но понимание не отменяло усталости.
Она убрала записку в карман и занялась привычными делами. Покормила Фрейю, искупала её, уложила спать и ещё долго сидела рядом с кроваткой, слушая ровное дыхание дочери. После этого Дженни спустилась вниз и устроилась в гостиной с книгой, но так и не смогла прочитать ни строчки. Взгляд постоянно возвращался к часам.
Девять вечера. Половина одиннадцатого. Полночь.
Сириус так и не появился.
В какой-то момент она задремала прямо на диване, но проснулась от собственного вздрагивания и первым делом посмотрела на входную дверь. Дом по-прежнему оставался пустым.
Утром её разбудила Фрейя, забравшаяся к ней на колени.
— Мама, а где папа?
— На работе, солнышко.
— Он придет сегодня?
Дженни заставила себя улыбнуться.
— Конечно придет.
Но внутри уверенности уже не было.
К обеду раздражение окончательно вытеснило тревогу. Она убирала посуду после обеда, когда услышала звук открывающейся двери.
Сириус вернулся.
Он выглядел уставшим. Под глазами залегли темные круги, волосы были растрепаны, а на лице застыло выражение человека, который не спал как минимум сутки.
— Привет, — начал он.
Дженни резко поставила тарелку на стол.
— Привет?
Он замер.
— Джен...
— Нет, подожди. Просто объясни мне одну вещь. Какого черта происходит?
Сириус тяжело выдохнул.
— Было задание.
— Задание? Опять задание?
— Я не выбираю, когда они происходят.
— А я не выбираю сидеть здесь и гадать, жив ты вообще или нет!
Фрейя, игравшая в гостиной, почувствовала напряжение и притихла.
Сириус бросил взгляд в её сторону.
— Давай не сейчас.
— Нет, именно сейчас! Потому что я устала, Сириус!
Она сама удивилась тому, насколько громко прозвучал её голос.
— Я устала просыпаться среди ночи и обнаруживать пустую половину кровати. Устала ждать тебя сутками. Устала каждый раз думать, что кто-нибудь снова постучит в дверь и сообщит мне, что тебя больше нет!
— Ты прекрасно знаешь, почему я это делаю.
— Да знаю я! — почти выкрикнула она. — Думаешь, я не понимаю, что идет война? Думаешь, я не понимаю важность Ордена? Но ты стал появляться дома реже, чем некоторые наши друзья!
Она нервно рассмеялась.
— Маргарет умерла. Марлин умерла. Доркас умерла. Мэри потеряла рассудок. Каждый месяц происходит что-то новое, а теперь ещё и ты постоянно пропадаешь неизвестно где!
Сириус сжал челюсти.
— Я тоже потерял друзей.
— Тогда почему ведешь себя так, будто тебе наплевать на собственную семью? На меня, на Фрейю, на всех нас! Ты вообще когда-нибудь любил нас, или просто так, для вида завел семью!?
Она уронила тарелки от злости. Звук разбитого фарфора наполнил комнату, а затем сразу же повисла тишина. Сириус смотрел на неё несколько секунд.
— Вот значит как.
— Не переворачивай мои слова.
— Нет, я всё прекрасно услышал.
— Тогда услышь и меня наконец! Потому что последние месяцы я чувствую себя так, словно живу здесь одна!
— Потому что я пытаюсь сделать всё возможное, чтобы у тебя вообще был дом, в котором можно жить!
Голос Сириуса впервые сорвался.
Они замолчали. Оба тяжело дышали. Оба понимали, что говорят уже не только о сегодняшнем дне.
Это были месяцы страха, усталости, бессонных ночей и накопившейся боли.
— Знаешь что, — наконец произнес Сириус. — Сейчас мы всё равно ничего друг другу не докажем.
Он резко развернулся, схватил пальто и направился к двери.
— Отлично! — бросила Дженни ему вслед. — Беги дальше на свои задания! У тебя ведь всегда найдется причина не быть дома рядом с семьей!
Он остановился всего на секунду.
Дженни почти ожидала, что он ответит. Но Сириус лишь покачал головой.
В следующую секунду входная дверь с такой силой ударилась о косяк, что задребезжали стекла в окнах.
Дом погрузился в тишину.
Фрейя испуганно смотрела на мать из гостиной и тут же громко заревела.
А Дженни осталась стоять посреди кухни, не сводя взгляда с закрытой двери.
Слова, брошенные в гневе, всё ещё звенели в ушах, и теперь каждое из них казалось ударом, который уже невозможно взять назад.
Словно очнувшись от долгого кошмара, Дженнифер наконец сдвинулась с места. Она переступила осколки разбившейся тарелки, рассыпанные по полу, и быстро подошла к Фрейе.
Девочка сидела на ковре, крепко сжимая в руках плюшевого зайца. Её большие серые глаза были наполнены слезами, а губы дрожали.
— Тише, солнышко, тише, — прошептала Дженни, поднимая дочь на руки.
Фрейя тут же обхватила её шею руками и разрыдалась ещё сильнее.
— Папа ушёл... — всхлипнула она.
Дженни крепче прижала дочь к себе и закрыла глаза.
— Он вернётся, Фрейя. Всё хорошо.
Она медленно ходила по гостиной, укачивая Фрейю на руках. Девочка постепенно успокаивалась, продолжая всхлипывать через раз. Маленькие пальцы цеплялись за ткань её свитера так крепко, словно она боялась, что мама тоже исчезнет.
— Не плачь, пожалуйста, — шептала Дженни, целуя её в макушку. — Всё будет хорошо.
Слёзы текли по её собственным щекам без остановки.
Она уже не пыталась их вытирать.
Через некоторое время Фрейя начала шмыгать носом. Слёзы высохли на её щеках, дыхание стало ровнее. Девочка ещё сильнее прижалась к матери и наконец уснула.
Дженни осторожно поднялась наверх, уложила её в кровать и спустилась обратно вниз.
Дом казался непривычно пустым. Слишком тихим.
На полу всё ещё лежали осколки. На столе осталась недоеденная еда. На спинке стула висела куртка Сириуса.
Она подошла к ней и машинально провела пальцами по рукаву.
Гнев уже почти исчез.
На его месте осталась только тяжёлая тоска.
— Дура, — прошептала она дрожащим голосом.
Слёзы снова выступили на глазах. Дженни стала ненавидеть себя сильнее.
— Да, Сириус стал реже уделять нам внимание, но он пытается защитить нас. А я устроила скандал, сорвавшись на нем, вместо того, чтобы спокойно поговорить. — думала она про себя. — Ещё и ребенка напугала.
В голове больше не было ни злости, ни раздражения на него. Только любовь, обида и страх за человека, без которого она уже не представляла своей жизни.
Дженни опустилась на диван и подтянула колени к груди. За окном постепенно сгущались сумерки, а по стеклу начинал тихо барабанить дождь.
Она не знала, где сейчас Сириус.
Не знала, когда он вернётся.
Не знала, как они будут разговаривать после всего сказанного.
Но несмотря ни на что, она всё равно продолжала прислушиваться к каждому шороху за дверью.
Продолжала ждать.
Потому что как бы сильно они ни ранили друг друга сегодня, единственное, чего ей хотелось сейчас, – услышать звук открывающейся двери и понять, что он вернулся домой.
Знала бы она, что это в последний раз, когда он переступил порог их дома.
Еще !