Глава 41.
— Она сбросилась со скалы.
Слова прозвучали глухо, будто не в комнате, а где-то рядом.
— Что? — Дженни сорвалась на крик раньше, чем успела себя остановить.
Фрейя тут же проснулась и заплакала, вздрагивая от резкого звука.
— Что вы такое говорите? — Римус резко поднялся. — Я вчера получил от неё письмо. Она писала, что с ней всё в порядке.
Вайолет покачала головой, будто пытаясь избавиться от увиденного.
— Я не знаю... — её голос дрожал, дыхание сбивалось. — Я видела только...как она падает, больше ничего. Я сразу пришла к вам. Вы должны попасть туда. Сейчас. В Хогсмид – и к замку.
— Какая скала? — Сириус уже стоял рядом, собранный и напряжённый.
— Ниже Гремучей ивы, — выдохнула Вайолет. — Там, где склон обрывается.
— Разберёмся, — коротко бросил Блэк.
Дженни уже передавала Фрейю Лили. Руки двигались быстро, но в них чувствовалась напряжённость.
— Мы с ней останемся, — Лили крепко прижала ребёнка к себе. — Идите.
Дженни кивнула, даже не пытаясь скрыть тревогу.
— Мне нужно сообщить Лие, — добавила Вайолет, уже разворачиваясь к двери. — Не теряйте ни минуты.
Сириус поймал взгляд Дженни.
— Готова?
Она кивнула. Римус шагнул ближе и они взялись за руки. В следующее мгновение мир сжался до узкой, болезненной точки.
Холод ударил сразу.
Они появились на окраине Хогсмида – резко, с характерным толчком в груди, от которого на секунду перехватило дыхание.
Фонари вдоль улицы отбрасывали редкий свет, окна домов были тёмными, и только ветер нарушал тишину, гоняя сухие листья по мостовой.
— Быстро, — выдохнул Сириус.
Они сорвались с места.
Сначала по улице, затем – мимо последних домов, туда, где начиналась дорога к Хогвартсу. Земля под ногами была влажной, местами скользкой, но никто не сбавлял темп.
Дженни почти не чувствовала дыхания – только пульс, гулко отдающийся в висках.
Мысли путались.
Не может быть. Не может быть.
— Сюда! — Римус первым свернул на тропу.
Замок показался впереди. Они пересекли границу и тут же остановились.
Невидимый барьер.
— Чёрт, — Сириус резко выдохнул, проводя рукой по воздуху, как будто это могло что-то изменить.
— Нужно, чтобы нас впустили, — быстро сказал Римус, оглядываясь на замок.
— Обращаем на себя внимание, бейте в него! — крикнула Дженнифер и начала изо всех сил колотить руками.
Сириус и Римус стали делать то же самое. Дженни сжала руки, чувствуя, как внутри поднимается паника.
— Быстрее... — прошептала она, почти не осознавая, что говорит вслух.
Она резко посмотрела на часы.
23:58.
Из темноты, словно из ниоткуда, появился Дамблдор. Он стоял спокойно, но взгляд его сразу стал внимательным, сосредоточенным.
— Что привело вас сюда в столь поздний час?
— Маргарет, — Дженни шагнула вперёд, голос сорвался. — Она в опасности. Нам нужно пройти.
Сириус коротко и чётко изложил всё, что они знали, без лишних слов.
Дамблдор выслушал, не перебивая и кивнул к концу.
— Проходите.
Барьер исчез.
— Спасибо, — бросил Римус, и они уже бежали дальше.
Дорога к склону заняла больше времени, чем хотелось.
Тропа становилась уже, земля – неровнее, ветер усиливался, пробираясь под одежду, мешая дышать.
Дженни споткнулась один раз, но тут же выровнялась, не останавливаясь. Римус бежал впереди, Сириус держался рядом. Никто не говорил и не замедлялся.
Когда они добрались, всё произошло слишком быстро.
На краю склона стояло два человека.
Фигура в тёмном плаще, рука сжимала поднятую палочку.
Маргарет – у самого края. Её волосы, некогда собранные в пучок, были растрепаны, а глаза расширены. Она была в белом платье с бахромой, на голове тонкая черная повязка. Её образ напоминал моду 20-х.
Секунда.
Две.
Они не успели увидеть заклинание. Только результат.
Её тело резко дёрнулось назад и она сорвалась вниз.
— Маргарет! — крик Дженни разорвал тишину.
Нападавший повернул голову в её сторону, рядом с ним появилось трое человек в таких же черных балахонах. Но они тут же скрылись из виду.
Она сорвалась с места первой. Сириус и Римус – за ней.
Они нашли тело Маргарет лежащем на земле.
Дженни остановилась в нескольких шагах, будто натолкнулась на невидимую стену. Взгляд зацепился за знакомые черты – и отказался принимать то, что видел.
Римус подбежал, опускаясь рядом с ней на колени.
— Маргарет... — он осторожно коснулся её плеча, будто боялся причинить боль. — Мэг... посмотри на меня...
Он попытался приподнять её, осторожно поддерживая голову и замер.
Пальцы мгновенно стали скользкими. Металлический ударил резко.
Он опустил взгляд на свои руки.
Кровь.
Его дыхание сбилось.
— Нет... — едва слышно.
Он притянул её ближе, словно это могло что-то изменить.
— Нет, нет, нет... — слова срывались, путались. — Мэг...пожалуйста...
Его голос ломался.
— Открой глаза...ты слышишь меня?..Мэг...
Он сжал её сильнее, уткнувшись лбом в её волосы, и тогда слёзы прорвались – резко, без предупреждения.
— Мерлин... — шёпотом, почти беззвучно. — Пожалуйста...
Дженни пошатнулась. Ноги перестали держать. Она не могла отвести взгляд.
— Сириус... — голос прозвучал глухо, как будто издалека. — Скажи, что это неправда. Скажи, что я просто...не выспалась. Что мне это кажется.
Сириус стоял рядом, напряжённый, сжатый, будто удерживал что-то внутри силой.
Он посмотрел на неё и не стал врать.
— Джен... — тихо. — Она умерла.
Колени подогнулись.
Она начала падать, но Сириус успел подхватить её, смягчив удар, удерживая рядом с собой. И тогда всё прорвалось.
Она вцепилась в него, будто иначе просто развалится.
— Это неправда... — шептала она, сбиваясь на дыхании. — Это неправда, это неправда...
Но взгляд всё равно возвращался.
К ней.
К Маргарет.
К неподвижному телу.
Сколько прошло времени – никто не понял. Минуты растянулись, потеряли форму. Вдруг сверху послышались шаги.
— Дженни! — голос Вайолет.
— Где она?! — другой, надломленный.
Лия.
Они спустились почти бегом, не разбирая дороги и остановились.
Лия резко выдохнула – так, будто из неё выбили воздух.
Она опустилась рядом с дочерью на колени, не заботясь о камнях под ногами. Римус невольно ослабил хватку, отстранился, но его пальцы всё равно остались вцеплены в её руку, словно он не мог отпустить окончательно.
Лия склонилась над Маргарет.
Руки дрожали.
Она коснулась её лица – осторожно, почти неверяще.
— Мэгги... — голос сломался на первом же звуке.
Она притянула её к себе и тогда громко закричала. С той болью, которую невозможно сдержать.
— Мэгги, доченька, открой глаза.
Она прижимала её к себе, качаясь вперёд-назад, будто это могло вернуть дыхание, вернуть тепло, вернуть хоть что-то.
— Ты слышишь меня? — уже захлебываясь в слезах. — Открой глаза...пожалуйста...
Ответа не было и это делало всё хуже.
Вайолет остановилась чуть дальше.
Она не сразу подошла. Как будто понимала – стоит сделать ещё шаг, и всё станет окончательно реальным.
Её рука прикрыла рот.
— О боже... — выдохнула она, и голос тут же дрогнул.
Слёзы появились почти сразу. Она не сдерживала их.
Просто стояла, глядя, как Лия прижимает к себе дочь, как Римус не выпускает её руку, как Дженни, сжавшись рядом с Сириусом, не может оторваться от этой сцены.
Постепенно начали подходить люди.
Сверху начали доноситься голоса, шаги – сначала редкие, затем всё чаще. По склону спускались преподаватели, кто-то из старших учеников, привлечённые шумом, криками, тем, что невозможно было не заметить.
Кто-то остановился на расстоянии, не решаясь подойти ближе. Кто-то наоборот – спустился почти сразу, но замер, не зная, куда деть руки, куда смотреть.
Римуса и Лию оттаскивали долго. Лия громко боролась, пытаясь побыть с дочерью ещё хоть немного. Римус не отпускал руку Маргарет, прижимаясь к ней лбом.
Дженни стояла чуть в стороне. Истерика ушла так же резко, как и началась. Вместо неё осталось что-то другое.
Пустота.
Она почти не двигалась. Взгляд застывший, направленный в одну точку.
Сириус держал её за плечи, не сжимая, но достаточно крепко, чтобы она не потеряла равновесие.
— Джен... — тихо позвал он.
Она не отреагировала, даже не моргнула. Он чуть наклонился ближе.
— Дженни.
Никакого ответа.
Только всё тот же взгляд.
Он сжал челюсть, перевёл взгляд на Римуса, затем на Лию – и обратно.
Вокруг уже стояли люди.
Кто-то тихо переговаривался, кто-то отворачивался, не выдерживая. Кто-то пытался взять ситуацию под контроль.
Но это всё проходило мимо.
Никто из них не отрывал взгляда от, некогда любимого им, человека. В ту ночь, все наконец заметили Маргарет Росслин. Она перестала быть невидимкой и стала первым обсуждаемым человеком на ближайший месяц.
Как жаль, что это произошло именно таким образом.
***
Спустя два дня состоялись похороны.
В этот день был сильный дождь. На кладбище стояли все те, кто хотел проститься с Маргарет. Они все были одеты в черное, а над их головами были зонты.
Никому все ещё не было известно с каким мотивом произошло убийство.
Лия прижималась лбом к гробу и долго не могла оторваться от него. На ней была черная шаль и длинное черное платье. Глаза были красными и опухшими от слез. Вайолет обнимала её, тихо плача вместе с ней.
Когда тело похоронили, все трансгрессировали в дом, где вскоре начнется поминальный обед.
Дженнифер стояла возле окна, сложив руки на груди и сжимая кулон, в комнате на втором этаже, не сумев спуститься вниз. Её взгляд был устремлен в никуда. Сильные капли дождя стучали по окну.
Если днем ей удается держаться, то ночью она срывается и начинает плакать. В общей сложности, за три ночи ей удалось поспать четыре часа. И то с трудом. Каждый раз ей снится Маргарет и она просыпается со слезами на глазах.
Дверь тихо закрылась за спиной.
Сириус вошёл, не спеша.
— Джен? — он подошёл ближе, коснулся губами её затылка, обнял осторожно.
Она не обернулась.
— Маргарет ненавидела дождь. Ненавидела похороны. Ненавидела черный цвет и терпеть не могла носить его. — прошептала Дженни. — Она была светлейшим человеком. Кому пришло в голову убить её?
Она прикрыла глаза и из её глаз полились новые слёзы.
— Ей ведь даже восемнадцати не исполнилось.
— Тот, кто сделал это – монстр. Его накажут, я клянусь тебе.
— Но это не вернет её. Это не вернет мою Маргарет.
Сириус замолчал, не зная, что ответить.
Через некоторое время дверь снова открылась.
Лили вошла тихо, почти неслышно.
— Там... — она на секунду замялась. — Начинают оглашение.
Её голос звучал мягче обычного.
— Завещание Маргарет.
Дженни не шевельнулась.
Сириус посмотрел на неё.
— Дай нам минуту.
— Нет, — она остановила его, медленно выдохнув. — Всё нормально.
Она провела ладонями по лицу, стирая слёзы, будто это могло что-то изменить.
— Пойдём.
Внизу уже собрались почти все. Разговоры затихли, как только они вошли.
Сириус помог Дженни сесть на диван, сам остался стоять позади, положив руки ей на плечи.
Это было единственным, что удерживало её в настоящем.
В центре комнаты стояла Миллисента Багнолд. Спокойная, собранная, с документами в руках.
— Так как имущества у покойной не было, — начала она, ровно. — все личные вещи переходят ближайшим родственникам.
Она сделала паузу, перелистывая бумаги.
— Однако мисс Росслин оставила письма. Индивидуальные – для некоторых из вас. И одно общее. Написанное на случай непредвиденных обстоятельств.
В её руке появился конверт.
Она аккуратно вскрыла его.
— Я зачитаю.
***
«Если вы читаете это письмо, значит, всё пошло не так, как я надеялась.
Честно говоря, я рассчитывала дожить до старости, стать ворчливой, спорить со всеми подряд и, возможно, наконец научиться играть в квиддич.
Но, видимо, не в этот раз.
Я не хочу, чтобы вы читали это и чувствовали только боль.
Да, это странно звучит от человека, который оставляет письмо на случай своей смерти, но всё же.
Пожалуйста, не застревайте в этом дне. Не пытайтесь раз за разом возвращаться к тому, что уже нельзя изменить. Жизнь – это не только моменты, которые мы теряем.
Это и те, что остаются.
Их гораздо больше, чем кажется сейчас.
Не откладывайте, не ждите подходящего момента. Его не будет. Есть только сейчас.
И если я хоть что-то значила для вас – проживите эту жизнь так, чтобы вам самим было за неё не стыдно.
Я не исчезну.
Просто перестану быть рядом так, как раньше.
Берегите друг друга.
Это единственное, что действительно важно.»
***
После прочтения письма никто не заговорил сразу. Бумага в руках Миллисенты Багнолд едва заметно дрогнула, прежде чем она аккуратно опустила её обратно в конверт.
Тишина затянулась и стала почти невыносимой.
Барти-младший резко вскочил, так резко, что ножки стула с неприятным скрежетом прошлись по полу. Он прижал ладонь ко рту, будто пытаясь сдержать тошноту, и быстрым шагом направился к выходу. Дверь в туалет захлопнулась за ним с глухим звуком, который разрезал общую тишину.
Дженни вздрогнула и на мгновение прикрыла глаза. Её резко накрыла волна дурноты, и она сильнее сжала край дивана, стараясь удержаться в реальности.
Сириус стоял позади неё и, не говоря ни слова, крепче сжал её плечи. Этого было достаточно, чтобы она не потеряла равновесие.
К вечеру дом постепенно опустел. Люди разошлись по комнатам, стараясь уединиться с письмами и мыслями, которые невозможно было разделить с другими.
Дженни поднялась к себе.
Комната встретила её той же неподвижной тишиной. На кровати лежал конверт.
Она остановилась у порога и некоторое время просто смотрела на него. Ей казалось, что, пока письмо остаётся закрытым, она может оттянуть момент, в котором всё окончательно встанет на свои места.
Но это было самообманом.
Она медленно подошла к кровати и села на край. Руки на секунду зависли над конвертом, прежде чем она всё-таки взяла его. Пальцы действительно дрожали, и ей пришлось приложить усилие, чтобы аккуратно вскрыть бумагу, не разорвав её неровно.
Она достала письмо и развернула его.
Почерк Маргарет был таким же, каким она его помнила – аккуратным, ровным, с чёткими линиями, без спешки и лишних эмоций. Это выглядело почти неправильно на фоне того, что было написано.
Дженни начала читать.
«Дорогая Дженнифер,
Мне жаль сообщать тебе это, но если ты читаешь письмо – значит, меня уже нет в живых.
Больше всего я сожалею о том, что не нашла в себе смелости сказать тебе всё это лично. Я понимаю, что сейчас тебе тяжело, и, скорее всего, ты не знаешь, как справиться с этим. Прости, что причиняю тебе такую боль.
Но у меня нет другого выхода.
Моя смерть – это то, что может защитить Фрейю. Возможно, не навсегда, но хотя бы на какое-то время...»
***
26 октября, 1978 год.
— Мне нужно, чтобы ты помог мне убить кое-кого.
— Убить? Кого? — Барти нахмурился, не сразу осознав услышанное.
— Меня.
Он замер, будто ожидая, что сейчас она усмехнётся и скажет, что это неудачная шутка.
— Ты сейчас серьёзно? — его голос стал жёстче. — Прекрати.
— Я говорю абсолютно серьёзно, — Маргарет не повышала голос. — Ты знаешь, что он ищет Фрейю. И мы должны это остановить.
— И ты решила, что лучший способ – это умереть? — в его тоне появилась злость. — Объясни, как это вообще связано!
Она посмотрела на него внимательнее.
— Я знаю, что это сделал ты. После ссоры с Дженни ты сорвался, — продолжила она, не давая ему перебить. — Ты хотел, чтобы он уничтожил причину её смерти. Ты написал ему письмо. Ты не назвал имени, но описал достаточно, чтобы он начал искать.
Он провёл рукой по лицу и выдохнул, начиная нервничать. Его глаза бегали туда сюда.
— Это была ошибка.
— Да, — кивнула она. — И ты уже не можешь её исправить.
Маргарет сделала шаг ближе.
— Поэтому тебе придётся довести это до конца.
Он посмотрел на неё так, будто не узнавал.
— Ты должен убить меня и убедить его, что я и есть та самая наследница. Тогда он прекратит поиски. И ты получишь то доверие, которое тебе сейчас нужно.
— Я не стану этого делать, — резко ответил Барти. — Даже не проси.
— Это единственный вариант, — она выдержала его взгляд. — Мы делаем это ради Фрейи. Она ребёнок.
— Ты сама ещё ребёнок!
— Ты уже сделал достаточно, чтобы это стало неизбежным, — её голос стал твёрже. — Сейчас вопрос только в том, сможешь ли ты исправить хотя бы часть того, что натворил.
— Это безумие.
Он покачал головой, не в силах принять услышанное.
— Я не смогу, Мэг. Не проси меня об этом.
На секунду её выражение изменилось, но она быстро взяла себя в руки.
— Тогда просто будь готов, — тихо сказала она и прошла мимо него.
***
На балу в честь Хэллоуина в зале было шумно. Музыка заглушала разговоры, свет отражался от украшений, люди смеялись.
Маргарет стояла у стола с закусками, держа в руке бокал с пуншем. Её платье, расшитое блестящими нитями и украшенное бахромой, мягко переливалось при каждом движении.
Она наблюдала за Барти.
Каждый раз, когда их взгляды пересекались, он отворачивался слишком быстро.
На нём был костюм дементора, как и на остальных слизеринцах рядом с ним. Тёмный капюшон скрывал лицо, длинные рваные ткани тянулись за спиной.
Маргарет перевела взгляд на часы.
Оставалось меньше часа до отбоя.
Она спокойно допила пунш, поставила бокал на стол и направилась в его сторону. Проходя мимо, она намеренно задела его плечом.
Бокал в его руке опасно накренился, но завис в воздухе, не упав. Она удержала его, не прикасаясь.
Несколько секунд она держала его так, позволяя окружающим это заметить, а затем отпустила.
Стекло разбилось о пол.
— Ой.
— Как ты это сделала? — Эйвери уставился на неё, не скрывая удивления.
— Заклинанием, — быстро ответила Маргарет, стараясь звучать неуверенно.
— Без палочки? — Уилкис прищурился.
— Невербальная магия, слышал о таком? — она пожала плечами. — Мне нужно идти.
Не дожидаясь дальнейших вопросов, она развернулась и направилась к выходу.
— Она врёт, — тихо произнёс Уилкис, глядя ей вслед. — Она одна из Сарори.
Барти стиснул зубы.
— Видимо, семейные тайны начинают всплывать, — он изобразил лёгкую усмешку. — Пойду поговорю с ней.
Он не стал ждать ответа и быстро вышел следом.
Они встретились там, где и договаривались.
Ветер был холоднее, чем в зале. Пространство казалось слишком открытым и пустым.
Маргарет стояла на краю, спиной к нему, обхватив себя руками.
Когда он подошёл, она обернулась.
— Ты знаешь, что должен сделать.
— Я не могу, — он покачал головой. — Я не сделаю этого.
Она посмотрела на него спокойнее, чем он ожидал.
— Тогда просто подыграй мне.
Он не сразу понял.
— Подними палочку. Это нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.
— Мэг...
— Пожалуйста.
Он всё-таки поднял палочку. Рука дрожала, и он даже не пытался это скрыть.
Маргарет наблюдала за ним, а затем чуть опустила взгляд.
В этот момент палочка в его руке дёрнулась. Он не сразу понял, что происходит, но не смог удержать её под полным контролем.
— Подожди...
— Прости меня, — повторила она.
— Что ты...
— Авада Кедавра.
Заклинание сорвалось с его палочки.
Зелёный свет ударил в неё прежде, чем он успел что-либо сделать.
Барти застыл.
Маргарет на секунду задержала дыхание, будто не сразу поняла, что произошло. Затем её тело потеряло равновесие.
Она начала падать назад.
Где-то рядом раздался крик.
Она не попыталась за что-то схватиться. Только на мгновение закрыла глаза.
И, прежде чем всё исчезло, в голове мелькнула одна мысль.
О том, что они с Римусом так и не успели увидеть мир, о котором столько говорили.
***
«...Это единственный выход защитить её.
Однажды я чуть не погубила её, и с тех пор мысль об этом не отпускала меня ни на день. Когда я встретила Фрейю впервые, я поняла, что могла бы натворить что-то непоправимое, даже не осознавая этого. И чем дальше, тем тяжелее становилось с этим жить.
Я влюбилась в неё с первого взгляда. И мне жаль, что я не увижу, как она вырастет.
Целуй и обнимай её за меня, ладно?
И про себя не забывай. Ты всегда забываешь поесть и тепло одеться – я даже не знаю, сколько раз хотела тебе об этом сказать лично, но ты бы только отмахнулась. Поэтому пусть тебе напомнят другие.
Дженни, ты правда прекрасный человек. Я благодарна за всё, что между нами было. Мы могли бы быть кем угодно – но мне повезло, что ты стала моей семьёй.
От одной мысли, что у меня могла бы быть другая кузина, становится неприятно. Так что просто оставайся собой.
В этом мире есть люди, которые любят тебя без условий.
Пожалуйста, навещай Римуса и моих родителей. И не дай им остаться с этим в одиночестве.
Я люблю тебя, Джен.
Твоя кузина, Маргарет.»
Когда Дженни дочитала письмо до конца, она уже не пыталась сдерживаться.
Слёзы не останавливались, голос ломался на каждом вдохе, и она прижимала ладонь ко рту, будто это могло заглушить всё, что из неё вырывалось.
Она сидела на кровати, сжав письмо так сильно, что бумага смялась по краям.
Дверь открылась бесшумно.
Сириус вошёл и сразу понял, что не стоит задавать лишних вопросов. Он медленно закрыл за собой дверь и подошёл ближе, опускаясь рядом с ней на край кровати.
— Джен... — тихо позвал он, но она не ответила.
Она протянула ему письмо, не поднимая глаз.
Он взял его, пробежался взглядом по строчкам и не стал читать вслух – просто опустил руки ниже, позволяя ей говорить.
Дженни сглотнула, вытерла щёку тыльной стороной ладони и наконец заговорила – сбивчиво, с паузами, в которые проваливались слова.
— Она всё спланировала. Она пожертвовала собой ради Фрейи, Сириус, — плакала Дженнифер. — Её никто не убивал, она сама спрыгнула. Она убила себя, чтобы защитить Фрейю. Она столько всего носила в себе, а я даже не замечала...
Сириус не сразу ответил.
Он только чуть наклонился ближе и осторожно притянул её к себе, не заставляя, а просто давая возможность опереться.
— Это был её способ справиться с чувством вины. Она приняла решение и сделала это. Я уверен, она не хотела, чтобы ты винила себя в этом.
Дженни не спорила.
Она просто уткнулась лбом ему в плечо, всё ещё сжимая письмо в руке.
***
25 декабря, 1978 год.
На Рождество, Вайолет решила позвать всех родных к себе домой. Так как Барти-старший уезжал в очередную командировку и она оставалась одна.
Получив письмо, Дженнифер по началу не хотела ехать. Она всё ещё чувствовала отсутствие Маргарет слишком явно и боялась, что не выдержит и своими слезами испортит всем настроение. В последний момент, Сириус уговорил её и ранним утром, они прибыли в дом Краучей.
Барти-младший, был освобожден от занятий до того момента, пока сам не решит. Поэтому все эти два месяца он находился дома.
Помимо родных, Вайолет так же пригласила Римуса, Лили и Джеймса. Лили и Джеймс тактично отказались, сказав что хотят провести Рождество с мистером и миссис Поттер. Римус принял приглашение, хоть и не сразу.
Дженни, оказавшись внутри, на секунду задержалась у входа. Всё было знакомым, но ощущалось иначе – как будто в этой картине чего-то не хватало, и это «что-то» невозможно было ни вернуть, ни заменить.
Сириус незаметно коснулся её руки, и она, коротко вдохнув, всё же прошла дальше.
Римус появился ближе к обеду..
— Привет, — Дженни подошла первой и обняла его, чуть крепче, чем обычно. — Ты как?
— Привет. С Рождеством, — он протянул свёрток, перевязанный тёмной лентой. — Справляюсь...как получается. А вы?
Он держался ровно, без лишних эмоций, но усталость читалась слишком явно. Тени под глазами, сдержанные движения, будто каждое из них требовало усилия. Он выглядел так, словно давно не спал по-настоящему.
Оно и было понятно. Римус начинал понимать, что он потерял смысл жизни и вряд ли когда-нибудь вернет его. Он жил только ради Маргарет, потому что она попросила его об этом в письме. Не будь её желания, Римус точно последовал бы за ней.
— Мы тоже, — ответила Дженни, принимая подарок. — Спасибо. Твой под ёлкой.
Они замолчали на секунду, и эта пауза вышла неловкой, но не из-за напряжения – скорее из-за того, что ни у одного из них не нашлось слов, которые действительно подходили бы.
Ради Маргарет они продолжали поддерживать связь, но разговоры всегда получались короткими и осторожными.
В какой-то момент к ним подошёл Сириус. На руках у него была Фрейя, укутанная в тёплый плед, с растрёпанными волосами и сонным выражением лица.
— Она проснулась и сразу начала искать тебя, — негромко заметил он, передавая дочь Дженни.
Фрейя сразу потянулась к матери, уткнувшись лицом ей в плечо, и Дженни машинально прижала её ближе, поглаживая по спине.
Сириус задержался рядом на секунду, бросив взгляд на Римуса, затем кивнул ему в знак приветствия и отошёл, чтобы помочь Вайолет на кухне.
Вскоре послышался звук открывающейся двери.
Вайолет вышла в прихожую первой, и через несколько секунд в гостиную вошли мистер и миссис Росслин.
Лия выглядела заметно похудевшей. Чёрное пальто сидело на ней свободнее, чем должно было, а взгляд был усталым и рассеянным. Она осматривала комнату медленно, как будто искала кого-то по привычке.
Дженни замерла на месте, крепче прижав Фрейю. Сириус подошел к ней и молча протянул руки.
Она без лишних слов передала ему ребёнка. Фрейя недовольно всхлипнула, готовая закричать, но Сириус сразу начал что-то негромко ей говорить, отвлекая.
— Переодень её, ладно? — добавила Дженни, не глядя на него. — Она, кажется, пролила на себя.
Он понял без пояснений и кивнул, унося Фрейю наверх.
Дженни задержалась на месте ещё на секунду, затем выпрямилась и направилась к Лии.
— Тётя, — позвала она мягче, чем собиралась.
Лия повернула голову и, увидев её, на мгновение будто растерялась, а потом шагнула вперёд и обняла.
Объятие получилось крепким, почти отчаянным.
— Дженни... — выдохнула она. — С Рождеством.
— С Рождеством, — ответила та, аккуратно обнимая её в ответ.
Они отстранились, но остались стоять близко друг к другу.
— Как ты? — Дженни внимательно всматривалась в лицо тёти.
Лия едва заметно улыбнулась, но в этой улыбке не было привычной лёгкости.
— Держусь, — она отвела взгляд, проводя пальцами по краю рукава. — Как и все, наверное.
— Да, — согласилась Дженни. — Понимаю.
На несколько секунд между ними повисла пауза.
— В конце января мы переезжаем в Италию, — неожиданно сказала Лия.
Дженнифер чуть нахмурилась, словно не сразу поняла смысл сказанного.
— В Италию? Почему?
Лия вдохнула глубже, прежде чем ответить.
— В Лондоне нас больше ничего не держит, — произнесла она ровно. — Мы ведь переехали сюда ради Маргарет. Это была её идея...она хотела учиться здесь, быть ближе к вам.
Её взгляд на мгновение стал рассеянным, будто она снова увидела перед собой тот момент.
— Твой дядя попросил перевод, — продолжила она уже тише. — Ему пошли навстречу. Мы долго не выбирали – просто решили уехать подальше отсюда.
Она обвела комнату коротким взглядом.
— Здесь слишком много воспоминаний. Они не дают дышать. А там...может быть, получится хотя бы немного начать заново.
Дженни медленно кивнула.
— Это...это правда хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я рада за вас.
Лия кивнула в ответ, но без особого энтузиазма, будто сама ещё не до конца верила в эту «новую жизнь».
— А вы как? — она снова посмотрела на Дженни, затем оглянулась по сторонам. — Я что-то не видела Фрейю и Сириуса.
— Фрейя пролила на себя смесь, — ответила Дженни, стараясь говорить естественно. — Сириус поднялся наверх, чтобы её переодеть.
Лия задержала на ней взгляд дольше обычного.
— Дженни, — произнесла она мягче, — я знаю тебя восемнадцать лет.
На её губах появилась чуть более тёплая, почти прежняя улыбка.
— Ты специально не берёшь её с собой, потому что думаешь, что она может...напомнить мне?
Дженнифер не сразу ответила.
Она отвела взгляд, на секунду зажмурилась, будто собираясь с мыслями, и только потом снова посмотрела на тётю.
— Я не хотела делать тебе хуже, — призналась она честно. — Я не знала, как правильно поступить. Мне казалось...что если ты увидишь её...
Она не договорила, но этого и не требовалось. Лия слушала спокойно, не перебивая.
— Это напомнит тебе, почему Маргарет умерла. И я подумала, что это может быть слишком тяжело.
Лия выдохнула, опуская плечи.
— Это тяжело в любом случае, — сказала она без раздражения, скорее как констатацию. — Даже когда я просто слышу детский смех на улице. Я понимаю, что больше никогда не услышу смех своей девочки.
Она на мгновение замолчала, затем продолжила:
— Но это не значит, что мне нужно от этого прятаться.
Её взгляд смягчился.
— Я не хочу, чтобы ты боялась приводить ко мне свою дочь.
В этот момент сверху послышались шаги.
Сириус спускался по лестнице, держа Фрейю на руках. Девочка уже была переодета в чистый костюмчик и выглядела куда бодрее, чем раньше. Она что-то негромко лепетала, цепляясь за ворот его рубашки.
Дженни встретилась взглядом с Сириусом, чуть помедлила, а затем едва заметно кивнула.
Подойдя ближе, Сириус остановился рядом, давая им возможность самим решить, как это должно произойти.
Лия перевела взгляд на Фрейю.
— Можно? — спросила она, обращаясь уже к Дженни.
Дженни кивнула без слов.
Сириус аккуратно передал ей ребёнка.
Лия взяла Фрейю осторожно, почти бережно, словно боялась сделать что-то не так. Девочка сначала удивлённо уставилась на неё, затем потянулась рукой к её шали, сжимая ткань в кулачке.
На лице Лии дрогнула улыбка.
Она прижала Фрейю чуть ближе, закрыв глаза на секунду.
— Привет, — прошептала она, уже не сдерживая голос. — Ты даже не представляешь, как много для нас значишь.
Фрейя недовольно завозилась у неё на руках, потянула за край шали сильнее и тихо что-то пробормотала на своём детском языке.
— Капризничает, — заметила она. — Пожалуй, я верну её тебе. Я уже отвыкла от этого... и, честно говоря, не горю желанием вспоминать, как это – часами укачивать ребёнка.
Она осторожно передала Фрейю обратно, проследив, чтобы та удобно устроилась у матери на руках.
— Думаю, по характеру она будет похожа на тебя, — добавила Лия, чуть склонив голову. — Ты в детстве тоже никого к себе не подпускала, кроме родителей. Любая попытка взять тебя на руки заканчивалась протестом.
Дженни невольно усмехнулась, поправляя плед на дочери.
— Значит, мне ещё предстоит это пережить с другой стороны, — ответила она.
— Судя по всему, да, — Лия кивнула, но в её взгляде уже не было той тяжести, что раньше. — И, судя по всему, ты справишься.
Сбоку снова раздался голос Вайолет – она звала всех к столу, и в этот раз уже настойчивее.
Лия оглянулась в сторону гостиной, затем снова посмотрела на Дженни.
— Пойдём, — сказала она спокойнее. — Не стоит заставлять её ждать.
Дженни кивнула, чуть крепче прижимая к себе дочь.
Гостиная встретила их теплом, светом гирлянд и негромкими разговорами. Всё выглядело почти как раньше – за исключением одного, о чём никто не говорил вслух, но что ощущалось в каждом взгляде и паузе.
Дженни села рядом с Сириусом, устроив Фрейю у себя на руках. Он наклонился ближе, что-то – ей сказал, и она коротко ответила, не отрывая взгляда от дочери.
Разговоры постепенно набирали темп, кто-то начал разливать напитки, Вайолет поправляла блюда на столе, Римус слушал, не вмешиваясь, но уже не выглядел полностью отстранённым.
Когда подошёл момент для первого тоста, Лия неожиданно подняла руку.
— Могу ли я сказать первой?
Вайолет на секунду замерла, будто не ожидала этого, но почти сразу кивнула.
— Конечно.
Лия медленно поднялась. В одной руке она держала бокал с соком, другой легко коснулась плеча мужа, словно искала опору, прежде чем заговорить.
— Это наше первое Рождество без Маргарет со дня её рождения, — начала она спокойно, хотя голос всё равно слегка дрогнул. — И я не думаю, что когда-либо смогу полностью оправиться от её смерти. Мы потеряли слишком многое. Мы потеряли часть нашего сердца.
Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями, и только потом продолжила:
— Но я не хочу, чтобы её вспоминали только через боль. И она этого не хотела. Маргарет была удивительной. Она всегда считала себя недостаточно смелой...и каждый раз ошибалась.
На её губах появилась лёгкая улыбка.
— Она заботилась о других больше, чем о себе. Иногда слишком. Она умела слушать, даже когда сама нуждалась в помощи. И она любила...искренне, без условий.
Лия перевела взгляд на Дженни, затем на Римуса.
— Я вижу, как вы держитесь. И я знаю, что она бы гордилась вами. Не за то, что вы сильные, а за то, что вы не отвернулись друг от друга.
Она глубже вдохнула, чуть крепче сжимая бокал.
— Я не прошу вас забыть её. И не прошу перестать горевать. Просто не позволяйте этому сломать вас окончательно.
Её голос стал тише, но ровнее.
— Давайте помнить её такой, какой она была. Живой. Настоящей. Иногда упрямой, иногда тихой, но всегда – нашей.
Она слегка подняла бокал.
— За Маргарет.
В комнате повисла тишина, но уже не тяжёлая, а сосредоточенная. Один за другим гости подняли бокалы.
— За Маргарет, — повторила Вайолет, не скрывая слёз.
Стекло тихо звякнуло, когда они сделали глоток.
Лия медленно опустилась обратно на своё место. Её плечи всё ещё были напряжены, но в выражении лица появилось что-то более устойчивое, чем раньше.
Разговоры возобновились не сразу. Сначала тихо, осторожно, словно проверяя, можно ли говорить дальше. Потом чуть увереннее.
Кто-то вспомнил одну из привычек Маргарет, Вайолет добавила деталь, Джеймс, которого не было, всё равно оказался частью разговора – через воспоминания, через истории, которые переходили от одного к другому.
Жизнь не возвращалась к прежнему виду.
Но за этим столом она не останавливалась.