Глава 39.
Спустя час Дженнифер спустилась вниз.
Лили шла за ней, придерживая край её фаты, чтобы та не цеплялась за ступени. На ней было длинное жёлтое платье-халтер, мягко струящееся при каждом шаге.
Платье Дженни выглядело таким образом: корсет подчёркивал талию, пышная юбка ложилась ровными слоями, а длинная фата скрывала лицо, превращая её силуэт в почти нереальный. В руках она сжимала букет разноцветных гиацинтов, и их лёгкий аромат тянулся за ней шлейфом.
У дверей её уже ждал Барти Крауч-старший.
— Я оставлю вас одних, — Лили коротко сжала её плечо и, встретившись с ней взглядом, направилась вперёд, к алтарю.
Дженни не стала сдерживаться – она сразу шагнула к отцу и уткнулась ему в плечо. Он крепко прижал её к себе, будто пытаясь запомнить это ощущение.
— Ох, моя милая... — Бартемиус на секунду закрыл глаза, и голос его стал глухим. — Дом теперь звучит иначе. Слишком тихо без тебя.
— Я буду приходить, — она отстранилась, но не выпустила его руку. — С Фрейей. Раз в неделю, а может и чаще, если ты не будешь возражать.
— Возражать? — он хмыкнул, качнув головой. — Я буду ждать.
Она внимательно посмотрела на него.
— И ты пообещай, что перестанешь загонять себя работой. Тебе не восемнадцать.
— Мне сорок восемь, — он отмахнулся, но уголки губ дрогнули. — Я ещё в форме.
— Просто береги себя, — она мягче сжала его ладонь. — И проводи время с мамой и Барти.
Он задержал на ней взгляд, затем наклонился и поцеловал её в висок.
— Договорились.
Он предложил ей руку, и она приняла её без колебаний.
— Ну что, — выдохнул он, оглядывая двери, за которыми уже ждали гости. — Готова?
Дженни медленно вдохнула, расправляя плечи, и устремила взгляд вперёд.
— Всегда.
В тот же момент заиграла музыка – мягкая и нежная.
Двери распахнулись.
Свет снаружи оказался ярче, чем она ожидала, и на секунду всё расплылось. Но уже через мгновение она различила лица. Они шли медленно, шаг в шаг, и подол её платья едва слышно шуршал по дорожке.
Она скользила взглядом по рядам: Римус, чуть наклонивший голову; Питер, напряжённо сжавший руки; Лили, уже занявшая своё место; Вайолет, которая не пыталась скрыть слёзы; Маргарет – непривычно серьёзная, но не отводящая мокрых глаз.
Дженни улыбалась им – не натянуто, не формально, а коротко, по-настоящему, будто отмечая каждого.
Но на середине прохода её взгляд на секунду остановился.
Пустое место.
Она едва заметно нахмурилась, задержав взгляд дольше, чем следовало. Кассандра не пришла.
Мысль кольнула, но она не позволила ей разрастись. Сейчас не время. Она чуть сильнее сжала букет и продолжила идти, возвращая внимание вперёд.
У алтаря стоял Сириус.
Он выглядел непривычно собранным: плечи расправлены, взгляд сосредоточен, но стоило ей приблизиться, как в его лице что-то дрогнуло – облегчение, почти недоверие к тому, что это действительно происходит.
Когда они остановились, Бартемиус повернулся к нему.
Он не спешил отпускать её руку.
Сначала посмотрел на Сириуса – внимательно, без прежней холодности, затем снова на дочь. После этого медленно вложил её ладонь в руку Сириуса.
— Береги её, — произнёс он негромко, твёрдо.
Сириус кивнул, не отводя взгляда.
— Буду.
Бартемиус наклонился, коснулся губами лба Дженни и крепко обнял её напоследок, прежде чем отступить в сторону.
Дженни и Сириус развернулись к Джеймсу, который стоял перед ними, пытаясь сохранить серьёзность, хотя едва сдерживая улыбку.
— Так, — Джеймс прочистил горло, быстро окинув взглядом всех присутствующих. — Думаю, мы можем начинать.
Он стал говорить – о союзе, о выборе, о том, что брак не про слова, а про то, что идёт после них. Дженни почти не слушала формулировки; она чувствовала только руку Сириуса в своей – тёплую, живую, сжимающую её чуть сильнее, чем нужно.
Когда Джеймс наконец сделал паузу и посмотрел на них, выражение его лица стало серьёзнее.
— Полагаю, теперь самое важное. Клятвы.
Сириус первым повернулся к ней полностью.
Он не торопился начинать. Несколько секунд он просто смотрел на неё.
— Я всё ещё не могу поверить, что это не сон, — начал Блэк. — Но вот ты здесь, стоишь передо мной и мы собираемся связать себя на всю нашу оставшуюся жизнь. Потому что я не верю в то, что полюблю кого-то другого. Ты единственная для меня, Дженни.
Он чуть сильнее сжал её пальцы.
— Я обещаю, что буду рядом, если всё пойдёт не так. Что не уйду, даже если ты сама попытаешься меня выгнать. Что буду держать тебя, когда ты забудешь, как стоять. Что буду с тобой в бедности, в богатстве и здравии, пока смерть не разлучит нас.
Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, затем вернулся к глазам.
— И что буду любить тебя так, как умею. Без красивых слов, но до конца.
Дженни не сразу ответила.
Она втянула воздух, будто проверяя, не дрогнет ли голос, затем подняла подбородок и встретила его взгляд.
— Ты прав, — она чуть усмехнулась. — Спокойная жизнь – это точно не про нас.
Она на секунду замолчала, подбирая слова.
— Я не буду обещать, что всегда буду лёгкой. Ты и так знаешь, что это ложь. Я упрямая, я делаю по-своему и иногда довожу тебя до желания сбежать.
Кто-то в зале тихо хмыкнул.
— Но я обещаю, что ты всегда будешь для меня выбором, а не привычкой. Что я не отпущу тебя, даже если будет проще. И что, если ты снова начнёшь рушить всё вокруг – я буду стоять рядом, а не в стороне.
Она чуть наклонилась ближе.
— И да, Сириус... — в её голосе мелькнула знакомая дерзость. — Я тоже буду любить тебя. Пока смерть не разлучит нас.
На этот раз улыбки не сдержал уже никто.
Джеймс выдохнул, покачав головой.
— Ну, после такого мне остаётся только завершить это официально.
Он выпрямился, принимая более торжественный вид.
— Объявляю вас мужем и женой. Можете...
Сириус не дал ему договорить.
Он притянул её к себе и поцеловал – не осторожно и не формально, а так, будто все эти месяцы, вся эта граница между «почти» и «наконец» исчезла в один момент.
И зал отозвался – голосами, смехом, аплодисментами, которые уже никто не пытался сдерживать.
К ним сразу потянулись – почти не давая перевести дух.
Сначала родители: Вайолет обняла Дженни так крепко, что та невольно рассмеялась, а Бартемиус сдержанно кивнул Сириусу.
Затем Джеймс с широкой, довольной улыбкой хлопнул Сириуса по плечу, а Лили крепко обняла Дженни и шепнула что-то на ухо, от чего та закатила глаза и усмехнулась. Дальше всё смешалось – смех, поздравления, короткие объятия, чьи-то шутки, чьи-то почти слёзы.
— Поздравляю! — Мэри буквально врезалась в них, обхватив сразу обоих, и чмокнула в щёки. — Я так и знала, что ты была беременна, когда мы виделись в последний раз.
— А я поверила, — Марлин недовольно поджала губы, сложив руки на груди. — Почему ты сразу не сказала?
— Так было нужно, — Дженни пожала плечами, чуть смущённо, но без попытки оправдываться. — Мы не хотели лишнего внимания.
Следом подошли товарищи по команде и Флориан.
— Поздравляю, капитан! — Эван крепко сжал руку Сириуса и притянул Дженни в объятия. — Наконец-то. Весь Хогвартс уже устал ждать.
— Спасибо, Эван, — она рассмеялась, не пытаясь скрыть облегчение.
— Церемония вышла сильной, — Доркас одобрительно кивнула. — Мы все там разрыдались, если честно. Как там...Фрейя?
— С ней всё хорошо, — Дженни чуть смягчилась. — Мы наняли сиделку, Лили и мама ходят проверять её.
Она уже собиралась отвернуться, но взгляд зацепился за Флориана.
— Флориан, а где Кэсс? Она опаздывает?
Он помрачнел сразу, без попытки это скрыть.
— Мы расстались месяц назад.
Тишина легла между ними резко, почти физически ощутимо.
— Что?! — выдохнула Доркас.
— Хрень, — одновременно с ней бросила Дженни, даже не задумываясь.
Они переглянулись – коротко, но с тем самым пониманием, которое приходит только со временем.
— Мы видели, как она на тебя смотрела, — Доркас нахмурилась.
— Как вы смотрели друг на друга, — Дженни уточнила, склонив голову.
Флориан выдохнул, провёл рукой по затылку.
— Я пытался поговорить. Не раз. Она либо избегает, либо повторяет одно и то же. Что мы не подходим, что она... — он усмехнулся без радости. — ...что она никогда меня не любила.
— Это чушь, — отрезала Дженни, не повышая голоса, но достаточно твёрдо.
— Полная, — поддержала Доркас.
Он на секунду задержал на них взгляд, затем натянул улыбку, отступая на шаг.
— Не сегодня, ладно? Это твой день с Сириусом.
Он коротко кивнул им обоим.
— Правда. Поздравляю.
И прежде чем разговор успел снова уйти в это направление, поток людей подхватил их дальше – кто-то жал руку, кто-то обнимал, кто-то отпускал шутки, кто-то пытался перекричать музыку, и всё это слилось в один непрерывный шум, в котором почти невозможно было разобрать отдельные слова.
Наконец, когда церемониальная часть начала рассыпаться, Дженни почувствовала, как Сириус слегка тянет её за руку.
— Пойдём, — наклонился он ближе, почти касаясь её виска.
Она кивнула.
Они развернулись к проходу, и в ту же секунду кто-то из гостей первым подбросил в воздух горсть лепестков.
Потом ещё.
И ещё.
Лепестки – белые, розовые, сиреневые – закружились вокруг них, оседая на волосах, на плечах, на ткани платья.
Дженни не торопилась. Она шла рядом с Сириусом, чувствуя, как его пальцы переплетаются с её, как он иногда сжимает её руку чуть сильнее.
Они прошли до конца дорожки, где пространство уже менялось: аккуратно расставленные столы, накрытые светлыми скатертями, гирлянды, натянутые между деревьями, сцена с живой музыкой, откуда доносились первые аккорды, и длинные ряды еды, от которых тянуло тёплым хлебом, специями и сладким.
— Ну что, мистер Блэк, — уголок губ Дженни дрогнули. — Теперь начинается самое интересное.
Он посмотрел на неё.
— Я на это и рассчитывал, миссис Блэк.
***
Празднование шло в самом разгаре. После церемонии они не успевали переводить дыхание – их буквально растаскивали по разным сторонам зала: то родители, то друзья, то кто-то из старых знакомых, появившихся будто из ниоткуда.
Колдографии вспыхивали и вылетали прямо из камер, зависая в воздухе – на одних Дженни смеялась, запрокинув голову, на других Сириус нарочно корчил гримасы за её спиной, на третьих они оба выглядели так, будто забыли, что вокруг вообще есть кто-то ещё.
— Блэк, не двигайся! — прикрикнул кто-то, пытаясь поймать идеальный кадр.
— Кому из нас ты говоришь? — самодовольно ухмыльнулся Сириус и Дженни толкнула его локтем в бок.
Где-то сбоку Джеймс уже вовсю снимал всё на свою камеру, комментируя происходящее так, будто это был не просто свадебный день, а историческое событие.
К вечеру шум не стих. Свет мягко лёг на столы, заставленные блюдами, бокалы звенели чаще, разговоры переплетались, создавая единый гул, в котором терялись отдельные слова, но оставалось главное – ощущение.
Они расселись, наконец-то, пусть и ненадолго.
Дженни едва успела сделать пару глотков и попробовать что-то с тарелки, как кто-то уже тянул её в разговор, кто-то хлопал Сириуса по плечу, кто-то снова поднимал тост.
Через десять минут Джеймс резко поднялся, словно не мог больше сидеть на месте. Он перехватил микрофон почти на ходу, запрыгнул на небольшую сцену и, развернувшись к залу, поднял руку, требуя внимания.
Шум постепенно стих, но не до конца – последние смешки всё ещё перекатывались по столам.
— Мои дорогие... — он сделал паузу, оглядывая зал с нарочито серьёзным выражением лица, — Дженни и Бродяга.
Кто-то тихо прыснул.
— Я поздравляю вас с этим... — он замялся, будто подбирая слово, — ...невероятно странным, но, безусловно, важным днём.
Лёгкий смех прокатился волной.
— Если честно, — продолжил он уже свободнее, — я не был уверен, что когда-нибудь это увижу. Я имею в виду... — он многозначительно посмотрел на Сириуса, — этот человек.
— Осторожнее, Сохатый, — протянул Сириус, не поднимаясь, но наклонив голову в его сторону.
— Нет-нет, я серьёзно, — Джеймс отмахнулся, ухмыльнувшись. — Мы все помним, каким он был. И каким, в общем-то, остался.
— Спасибо за поддержку, — сухо бросил Сириус.
— Всегда пожалуйста, — невозмутимо откликнулся Джеймс и перевёл взгляд на Дженни. — А ты...честно, я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось.
Дженни приподняла бровь, скрестив руки на груди.
— Что именно?
— Выжить рядом с ним, — без паузы ответил он.
Зал снова рассмеялся.
— Это талант, — парировала она.
— Это подвиг, — поправил Джеймс, чуть поклонившись ей.
Он на мгновение стал серьёзнее. Не полностью – в глазах всё ещё плясали искры.
— Но если без шуток... — он провёл взглядом по ним обоим, задержавшись на том, как их руки всё ещё соприкасаются на столе, — вы делаете это по-настоящему. Я видел, как вы спорите. Как вы выводите друг друга из себя. Как вы оба упираетесь до последнего, даже когда уже очевидно, что никто не сдастся.
Он покачал головой, будто до сих пор не мог поверить.
— И, честно? Я думал, вы либо убьёте друг друга либо...
Он сделал паузу, давая залу самому закончить мысль.
— ...либо вот это.
Он обвёл рукой пространство вокруг.
— И я рад, что оказался неправ в первой части.
Лёгкий смех снова пробежал по гостям, но уже тише.
— Вы странные, — добавил он с теплом. — Упрямые. Невыносимые. Идеально подходящие друг другу.
Сириус хмыкнул, опустив взгляд, но уголок его губ предательски дрогнул.
Дженни не отвела глаз.
— Так что... — Джеймс поднял бокал, который кто-то уже успел сунуть ему в руку, — за то, чтобы вы продолжали спорить. Громко. Долго. Всегда.
Он сделал паузу, а затем, чуть тише:
— И никогда не отпускали друг друга, даже когда хочется хлопнуть дверью.
Бокалы поднялись почти одновременно.
— За Дженни и Сириуса!
— За Дженни и Сириуса! — подхватил зал.
Звон стекла разлетелся, смешался со смехом, с аплодисментами, с чьими-то криками.
Дальше тосты шли один за другим. Родители, друзья, братья, сестры. Все сказали что-то такое, от чего сердце наполнялось любовью и теплотой.
И в какой-то момент Дженни действительно решила, что на этом всё.
Что дальше – только музыка, танцы, разговоры. Просто вечер.
Но Сириус поднялся.
Это не было резко или демонстративно. Он просто встал, перехватил микрофон у Джеймса почти на ходу, и тот, на удивление, не стал ничего добавлять – только чуть приподнял бровь и отступил в сторону.
— Что... — Дженни даже не договорила.
Он уже вышел вперёд. Его взгляд сфокусировался на ней.
— Джен, я люблю тебя.
Он сказал это без паузы, без подготовки. Это было единственное, что действительно имело значение.
Где-то в зале ещё кто-то тихо переговаривался, но постепенно звуки стихли сами собой.
— Я правда... — он чуть выдохнул, провёл рукой по затылку, как будто на секунду потерял нужные слова, — я не думал, что однажды окажусь здесь. В таком смысле. Я благодарен всему, что вообще привело меня к тебе. Даже тем вещам, которые раньше казались...не самыми лучшими.
Он чуть качнул головой, будто сам себе усмехнулся.
— Потому что без них я бы тебя не встретил.
Дженни уже не пыталась сдерживаться – глаза щипало, и она это даже не скрывала. Она просто смотрела на него, не отводя взгляда.
— Ты сделала мою жизнь лучше. Намного лучше. С тобой всё стало настоящим. Даже когда мы спорим. Даже когда ты меня выводишь. Даже когда я уверен, что прав, а ты всё равно не соглашаешься. Особенно тогда.
Блэк чуть кивнул, будто сам себе подтвердил мысль.
— Я просыпаюсь и понимаю, что хочу прожить этот день – потому что в нём есть ты и Фрейя. И я знаю, что бы ни было дальше, у меня есть вы. Я не знаю, что бы я делал без вас. И, наверное, я не умею говорить это красиво, но я точно знаю, что чувствую. Мне повезло с тобой. С твоим характером, с твоей упрямостью, с тем, как ты никогда не отступаешь. Даже когда стоило бы.
Уголок его губ чуть дрогнул.
— Я люблю тебя так, как вообще могу любить. И даже больше. Больше, чем вчера. До бесконечности и обратно. По этой причине, я считаю себя обязанным исполнителем твоих желаний. Так что...
Он чуть развернулся и кивнул в сторону входа.
Сначала никто не понял.
Потом головы начали поворачиваться одна за другой – волной, почти синхронно. Разговоры стихли не сразу, но постепенно рассыпались на обрывки, и внимание стянулось к дверному проёму.
И там стояли они.
Николай – в идеально сидящем смокинге, который явно ему не нравился, судя по тому, как он держал плечи, будто готов был в любой момент его сорвать. Высокий, почти неприлично высокий, широкоплечий, с тем самым спокойным, чуть ленивым выражением лица, за которым всегда скрывалось больше, чем он показывал.
Рядом с ним – Нина. Живая, собранная, с блеском в глазах, который невозможно было спутать ни с чем.
На секунду время будто сбилось.
Дженни не просто ахнула – звук вырвался сам, резко, почти болезненно. Она даже не поняла, как уже поднялась со стула.
Она побежала.
Николай успел только чуть развести руки, прежде чем она буквально врезалась в него.
Он поймал её легко.
— Ну привет, — выдохнул он ей куда-то в волосы, и в голосе, несмотря на всю его привычную насмешливость, проскользнуло что-то непривычно мягкое.
Она не ответила сразу – только уткнулась лицом ему в плечо, сжимая его так, будто проверяла, настоящий ли он.
Он усмехнулся и, не отпуская, чуть приподнял её, закружив на месте.
— Семь лет, — бросил он, будто между прочим. — И ты всё ещё бросаешься как снаряд.
Она наконец рассмеялась – сквозь слёзы.
— Ты вообще... — голос сорвался, — ты вообще мог предупредить?!
— Тогда не было бы эффекта, — спокойно отозвался он.
— Идиот, — выдохнула она, но не отстранилась.
Он опустил её на пол только через пару секунд. И почти сразу она обернулась.
— Нина...
Та даже не успела ничего сказать.
Дженни влетела в неё с тем же напором, и Нина, смеясь, чуть пошатнулась, но тут же обняла её в ответ.
— Я знала, что ты так отреагируешь, — пробормотала она ей в ухо.
— Я тебя убью, — прошептала Дженни, но голос дрожал.
— Сначала обними нормально.
Они отстранились всего на секунду – чтобы посмотреть друг на друга.
Эти семь лет были заметны.
Не радикально – не так, чтобы не узнать – но в деталях. В чертах лица, в взгляде, в том, как они держались.
И всё равно – это были они.
— Ты... — Дженни провела взглядом по её лицу, будто боялась что-то упустить, — ты вообще не изменилась.
— Врунишка, — фыркнула Нина. — Ты тоже.
Секунда – и они снова обнялись.
На этот раз Николай не остался в стороне.
Он просто шагнул ближе и обхватил их обеих сразу, легко, будто это было самое естественное, что он мог сделать.
И вот так они и замерли – втроём.
Без слов.
Смех вперемешку со срывающимся дыханием, с короткими, обрывочными фразами, которые никто не пытался закончить.
— Ты здесь...
— Я не верю...
Николай тихо хмыкнул.
— Придётся поверить.
Но даже он не выглядел отстранённым.
Он держал их крепче, чем обычно позволял себе кого-либо держать.
К этому моменту остальные уже начали подходить.
Сначала осторожно – не прерывая, не вмешиваясь, а просто приближаясь.
Вайолет первой оказалась рядом. Обняла близнецов и сказала, как они выросли.
Барти Старший подошёл следом, чуть медленнее. Пожал руки и улыбнулся им, успев ещё и весело хлопнуть по спине Николая.
Нина в этот момент уже переключилась – она заметила Барти младшего и, не раздумывая, шагнула к нему.
— Ну ничего себе, — протянула она, оглядывая его с головы до ног. — Ты вырос.
— А ты всё такая же, — усмехнулся он, но явно был рад её видеть.
— Осторожнее, — прищурилась она. — Я могу обидеться.
— Не верю.
— Правильно делаешь.
Маргарет подошла чуть позже – спокойнее, без спешки. Она остановилась рядом с Ниной, и та сразу повернулась к ней.
— Привет, — мягче сказала Нина.
— Привет, — ответила Маргарет, и в её голосе было то самое тихое тепло, которое не нуждается в громкости.
Они обнялись – не так бурно, как с Дженни, но не менее искренне.
Сириус всё это время наблюдал со стороны.
Он не вмешивался сразу, давая им этот момент. Но когда шум чуть улёгся, он всё же подошёл.
Николай заметил его первым.
Они встретились взглядами – коротко, без лишнего напряжения, но с явной оценкой с обеих сторон.
— Значит, ты и есть он, — произнёс Николай.
Без агрессии. Скорее как констатация.
Сириус чуть наклонил голову.
— Похоже на то.
— Признаться, я был удивлен, когда получил твое письмо с просьбой приехать, — изложил свои мысли русский. — Но я сразу же понял, что ты очень любишь её. Поэтому, будем знакомы, Блэк.
— Будем знакомы.
Дальше всё пошло само.
Знакомства перетекали одно в другое. Кто-то представлялся, кто-то сразу начинал разговор, кто-то просто включался, как будто всегда был частью этой компании.
Флимонт и Юфимия Поттер познакомились первыми спокойно, с тем самым доброжелательным интересом, который сразу располагал.
Тётя Лия уже через пару минут обсуждала что-то с Ниной, явно находя в ней родственную дерзость.
Джеймс, конечно, не удержался от комментариев, но быстро понял, что здесь лучше не перегибать – и ограничился парой шуток.
Римус наблюдал чуть со стороны, его спокойствие делало атмосферу ещё устойчивее.
После этого вечер словно на секунду замедлился, а потом снова набрал обороты.
И именно в этот момент Джеймс решил, что пора возвращать всё в более...привычное русло.
Он появился рядом с Сириусом почти незаметно, хлопнул его по плечу и с лёгкой настойчивостью увёл обратно к центру.
— Слишком трогательно, — пробормотал он, уже перехватывая инициативу. — Нам нужно это срочно разбавить.
Сириус не сопротивлялся.
Его усадили на стул прямо перед сценой. Не в центре зала, а чуть смещённо – так, чтобы его видели все, но он сам оставался как бы «внутри» происходящего.
— Итак... — Джеймс потер ладони, оглядываясь по сторонам. — Проверим, насколько ты вообще понимаешь, во что ввязался.
— Уже поздно, — весело отозвался Сириус, откинувшись на спинку.
— Это мы ещё посмотрим.
К нему почти сразу присоединились Лили и Маргарет. Лили держалась уверенно, с тем самым выражением лица, которое обещало – пощады не будет. Маргарет стояла чуть в стороне, но в её взгляде читалась тихая сосредоточенность.
— Начнём с простого, — Лили бросила короткий взгляд в сторону Дженни, а потом снова на Сириуса. — Какой любимый цвет?
— Тёмно-бордовый. Почти чёрный, но не чёрный.
Он ответил без паузы, даже не пытаясь подумать.
Несколько человек автоматически повернулись к Дженни.
Она кивнула, вытирая уголок глаза, всё ещё улыбаясь.
— Хорошо, — Лили чуть приподняла бровь. — Это было легко.
— Слишком легко, — добавил Джеймс, скрестив руки.
— Тогда дальше, — Маргарет чуть подалась вперёд. — Что она выберет – мороженое или капкейки?
— Мороженое. Она терпеть не может крем в капкейках.
Снова без сомнений.
Кто-то в зале рассмеялся, вспоминая, видимо, конкретные случаи.
— Верно, — кивнула Маргарет, уже заметно увереннее.
— Скучно, — протянул Джеймс. — Он не ошибается.
Он сделал шаг ближе, прищурился, как будто прицеливался.
— Ладно. Давай посмотрим, где ты всё-таки споткнёшься.
Он ненадолго задумался, затем склонил голову.
— Какая у Дженнифер есть привычка, которая тебя неимоверно выводит из себя?
— Кусает губы, когда нервничает. Прямо до крови. И не останавливается, пока её не отвлечёшь.
Несколько человек в зале автоматически повернулись к Дженни.
Она замерла на секунду – ровно настолько, чтобы стало понятно: попал.
Рука сама потянулась к губам, будто проверить.
— Это неправда... — начала она, но голос уже выдал её.
Сириус даже не посмотрел в её сторону – только уголок губ чуть дрогнул.
— Ещё как правда.
Лили выдохнула, почти смеясь, Маргарет опустила взгляд, пряча улыбку, а Джеймс на секунду просто уставился на него.
— Ладно, — признал он наконец. — Это уже начинает раздражать.
— Я стараюсь, — спокойно отозвался Сириус.
— Перестань, — бросил Джеймс, но без злости. — Ты портишь мне игру.
Вокруг снова зашумели – уже не так громко, но с тем самым живым ощущением, когда всем приятно наблюдать, как кто-то кого-то действительно знает.
Дженни, всё ещё сидя, покачала головой, но улыбка уже не сходила с её лица.
Джеймс, однако, сдаваться не собирался.
Он отступил на шаг, обвёл зал взглядом, будто собирая новую идею на ходу.
— Так, — хлопнул он в ладони. — Раз индивидуально мы тут ничего не добьёмся... сделаем хуже.
— Кому хуже? — негромко уточнил Римус.
— Всем, — с удовольствием ответил Джеймс.
И через пару минут начался настоящий хаос – но уже организованный.
Гостей разбили на небольшие группы, смешав всех подряд: друзья, родители, те, кто знал друг друга много лет, и те, кто познакомился только сегодня. Каждой команде выдали короткие задания – найти «что-то символичное», собрать мини-историю про Дженни и Сириуса, изобразить их первое знакомство или придумать, как выглядел бы их самый абсурдный спор.
Сначала взрослые держались в стороне, отмахивались, переглядывались с лёгким скепсисом, но долго это не продлилось. Тётя Лия втянулась первой, потом Вайолет, а следом уже и остальные – кто-то сдержанно, кто-то с неожиданным азартом. Через десять минут в зале уже не было ни одного человека, который бы просто сидел: кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то пытался договориться, а кто-то, наоборот, нарочно всё усложнял.
Когда всё это постепенно сошло на нет – не по команде, а само, через смех, усталость и довольные взгляды – Джеймс снова оказался впереди.
Он выдохнул, провёл рукой по волосам и оглядел зал.
— Ладно, — протянул он, уже без прежней напористости. — Вы справились.
Он сделал небольшую паузу, словно давая всем выровнять дыхание.
— Но кое-что мы всё ещё не сделали.
Несколько человек сразу поняли и переглянулись.
Музыка на фоне чуть стихла, будто тоже готовилась.
Джеймс посмотрел на Дженни, потом на Сириуса – и улыбнулся уже по-другому.
— Думаю...пора.
Он чуть кивнул в сторону центра зала.
— Первый танец молодоженов.
Когда Дженнифер перевела взгляд на своего мужа, то Сириус уже подходил к ней. Он протянул ей руку, помогая встать.
Она улыбнулась ему и немного придержива платья, встала и пошла с ним в центр танцпола.
Гирлянды мягко светились над головой, отражаясь в стекле, в бокалах, в глазах людей. Музыка обволакивала, не давила.
Сириус притянул её ближе – осторожно, но без колебаний. Его ладонь легла на её талию, другая – осталась в её руке.
Дженни сначала задержала дыхание – буквально на секунду. А потом расслабилась.
И они начали двигаться.
Без спешки. Как будто не под музыку, а под что-то своё.
Вокруг уже стояли все.
Джеймс сначала пытался что-то сказать, но быстро замолчал. Лили рядом с ним чуть сжала его руку, не отрывая взгляда от центра.
Марлин наклонилась к Мэри, шепнула что-то, но даже не улыбнулась до конца – слишком внимательно смотрела.
Римус стоял чуть в стороне, со спокойной мягкостью в глазах.
Питер, обычно не самый внимательный к таким вещам, тоже не отвлекался.
Барти-младший и Эван переглянулись, но ничего не сказали.
Маргарет стояла ближе всех, почти у самого края круга, и в её взгляде было что-то тихое и глубокое, как будто она запоминала этот момент целиком.
Вайолет держала руку у губ, не скрывая слёз. Барти Старший стоял рядом, сдержанно, но его взгляд выдавал больше, чем он позволял себе показать.
Тётя Лия смотрела с мягкой улыбкой, которая появляется только в такие моменты.
Мистер и миссис Поттер стояли рядом, почти не двигаясь. Юфимия едва заметно качала головой, будто не могла наглядеться, а Флимонт смотрел с тихой гордостью.
Николай стоял чуть позади, скрестив руки, но взгляд не отрывал. Его привычная отстранённость исчезла – не полностью, но достаточно, чтобы стало ясно: это важно.
Нина рядом с ним уже не скрывала эмоций – она улыбалась сквозь слёзы, не отводя глаз.
А в центре – только они.
Дженни чуть прижалась ближе.
— Ты всё испортил, — прошептала она.
— Чем? — отозвался он, наклоняясь ближе.
— Я собиралась не плакать.
Он едва заметно усмехнулся.
— У тебя не получилось.
— Это твоя вина.
— Я привык.
Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него – и этого оказалось достаточно.
Слёзы подступили сразу, без предупреждения, тёплые, почти обжигающие. Она даже не попыталась их сдержать.
Сириус нахмурился, чуть наклонившись к ней ближе.
— Почему ты плачешь?
В его голосе не было тревоги – скорее удивление, тихое, почти растерянное. Дженни коротко выдохнула, покачала головой, будто сама не могла до конца объяснить.
— Я очень люблю тебя, Сириус, — прошептала она, и слова вышли мягко, но уверенно. — Больше, чем вчера. До бесконечности и обратно.
Она снова прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди, чувствуя, как его сердце бьётся ровно, спокойно.
Он не стал ничего добавлять сразу.
Только крепче обнял её, ладонью медленно провёл по её спине, а затем наклонился и поцеловал в макушку.
— Я тоже, — тихо отозвался он. — Я тоже люблю тебя, миссис Блэк.
От этих слов она чуть сильнее сжала его рубашку пальцами, как будто зацепилась за него.
Музыка тем временем медленно подходила к концу. Движения замедлялись сами собой, становились мягче, почти невесомыми.
Они сделали ещё пару шагов – уже не под ритм, а просто потому что не хотелось останавливаться.
И когда последние ноты растворились в тёплом вечернем воздухе, наступила короткая, почти хрупкая тишина.
А потом – аплодисменты. Все смотрели на них.
Дженни чуть смущённо выдохнула, отстранилась, но руку не отпустила.
— Давай... — сказала она. — Давай позовём всех. Пусть танцуют.
Он посмотрел на неё, прищурившись.
— А ты?
— Я ненадолго, — она мягко сжала его руку. — Хочу проверить Фрейю.
— Хорошо.
Сириус развернулся к остальным, сделал шаг вперёд, и уже через секунду пространство снова ожило.
Музыка вернулась – не такая тихая, уже более живая.
Он жестом пригласил остальных, и это сработало мгновенно.
Люди начали выходить на танцпол – сначала осторожно, потом увереннее. Пары складывались сами собой: Лили с Джеймсом, Марлин с Мэри, Римус и Маргарет, мистер и миссис Поттер.
Смех снова наполнил воздух, разговоры вернулись, но уже с другой интонацией – легче, свободнее.
Дженни тем временем выскользнула из круга света.
В доме было тише.
Музыка доносилась приглушённо, словно издалека, шаги звучали мягче, воздух казался прохладнее после тепла улицы.
Она поднялась по лестнице и вошла в нужную комнату.
Фрейя спала спокойно, свернувшись. Рядом с ней, на кресле сидела няня. Хорошая знакомая Вайолет, которая согласилась помочь.
Дженнифер задержалась у кровати, чуть наклонилась, поправила одеяло, провела пальцами по её волосам.
Няня отчиталась и внимательно выслушав её, новоиспеченная Блэк поблагодарила её и ещё немного постояв, глядя на дочь, вышла из комнаты.
Когда она начала спускаться обратно, голоса донеслись снизу.
Не громкие – но достаточно чёткие.
Она остановилась на последней ступеньке, не сразу осознав, что делает.
— ...я не понимаю, зачем ты вообще это отрицаешь, — голос Барти Старшего звучал сдержанно, но напряжение в нём чувствовалось отчётливо.
Дженни замерла.
— Потому что это не так, — ответил Барти младший.
— Мне сообщили, — продолжил старший, чуть тише, жёстче. — Тебя видели. В Лютном переулке и не одного.
— И?
— И ты действительно думаешь, что я не сделаю выводов?
В ответ послышался короткий выдох.
— Ты серьёзно сейчас? — в голосе Барти младшего появилась злость. — Ты решил, что я... что я с ней общаюсь? Да она же сумасшедшая на всю голову!
— Беллатриса Лестрейндж – не тот круг, в котором ты должен находиться, — медленно произнёс Барти Старший. — И я не хочу слышать, что ты с ней пересекаешься. Ни сейчас, ни когда-либо.
— Я не общаюсь с ней, — резко ответил Барти младший. — И никогда не общался.
— Тебя видели вместе.
— Тебе сообщили.
Он сделал акцент на этом слове.
— Это разные вещи.
Тишина на секунду.
— Я был там, — продолжил он уже спокойнее, но напряжение не исчезло. — Да. Но не с ней. И не по той причине, которую ты себе придумал.
Барти Старший молчал.
— Ты правда думаешь, что я настолько идиот? — добавил младший тише. — Я искал запрещенный ингредиент для зелья. Профессор Слизнорт дал мне рецепт. Оказалось, что это вещество есть в Лютном переулке. Я всего лишь хочу и дальше заниматься любимым предметом, в этом вся моя цель! А не общаться с сумасшедшей пожирательницей смерти – Беллатрисой Лестрейндж.
Пауза затянулась.
Дженни стояла, не двигаясь.
Слова звучали убедительно. Слишком убедительно.
— Хорошо, — наконец произнёс Барти Старший, и в его голосе появилась усталость. — Я услышал тебя.
Это означало, что он поверил. Или решил поверить.
Разговор на этом закончился.
Шаги.
Дженни быстро сделала вид, что только спускается – чуть громче, чем нужно, чтобы обозначить своё присутствие.
Они оба обернулись.
— О, — выдохнул Барти младший, будто ничего не было. — Ты уже вернулась.
— Да, — спокойно ответила она. — Проверила Фрейю.
Барти Старший кивнул.
— Всё в порядке?
— Спит.
Небольшая пауза.
— Хорошо, — сказал он.
Никто не добавил ничего лишнего. Но Дженни уже знала. Отец поверил, а она – нет. И всё же не сказала ни слова.
Только прошла мимо, словно действительно ничего не слышала, и вышла обратно в свет, в музыку, в смех.
В праздник, который продолжался.