Глава 12.
5 сентября, 1993 год.
Второй урок подошёл к концу. Дженнифер проводила последнего ученика, лениво махнув ему рукой, и устало опустилась в кресло за своим столом. Она вытянула ноги, закинула голову на спинку и несколько секунд просто слушала, как тишина возвращает себе власть после суеты класса.
В дверь тихо постучали.
— Мам? — раздался знакомый голос. В проёме показалась голова Фрейи, волосы слегка растрёпаны после перемены.
— Привет, заходи. — Дженни оторвалась от спинки кресла и махнула рукой. — А ты чего здесь? У меня только пятый урок с вами.
— Просто решила навестить любимую мамочку. Разве так нельзя? — Фрейя с невинным видом вошла в кабинет и плюхнулась на ближайшую парту.
— Смотри, на урок не опоздай. Хотя... — Дженни сделала паузу, будто размышляя. — Можешь сказать, что тебя задержала профессор Крауч.
— Ух ты, какие привилегии, — Фрейя театрально округлила глаза. — Это только для меня или у вас уже есть список любимчиков?
— Пока что только для тебя. Но если хорошо попросишь, могу расширить до трех людей.
Фрейя фыркнула.
— Щедро. А что надо сделать, чтобы попасть в список?
— Как минимум принести матери кофе, — Дженни откинулась на спинку кресла и изобразила страдальческое выражение. — Или хотя бы кусок шоколадного торта.
— Мам, это Хогвартс, тут максимум тыквенные пироги. — Фрейя скрестила руки. — Ты выбрала неправильную школу ради сладостей.
— Скажешь тоже. Я выбрала эту школу ради зарплаты, которая уходит на то, чтобы кормить мою дочь.
— Ой, — Фрейя закатила глаза. — Это прозвучало как шантаж в духе: «я тебя вырастила, поэтому теперь обязана слушать мои бесконечные шутки».
— Не обязана, но слушаешь, — ухмыльнулась Дженни.
Они переглянулись, и обе не удержались от смеха.
Фрейя покачала ногой, глядя на мать.
— Если честно, иногда мне кажется, что мы с тобой вообще не как мать и дочь.
— А как? — Дженни чуть наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой.
— Как будто мы... две подруги. Только одна из нас очень любит показывать, что старше и мудрее.
— Ну, знаешь, — Дженни театрально расправила плечи. — Я и есть мудрая.
— Мудрая? — прищурилась Фрейя. — Это та, которая вчера перепутала свои лекции и вместо заклятия защиты начала объяснять заклинание для поджигания камина?
— Это было образовательное шоу! — вскинула руки Дженнифер. — «Выживание в реальном мире: как согреться, если у тебя нет одеяла».
Фрейя прыснула, зажимая рот рукой.
Дженни наклонилась ближе и улыбнулась уже мягче.
— Но если серьёзно... Мне нравится, что ты приходишь просто так. Даже если это значит, что я должна выслушивать твои подколы.
Фрейя посмотрела на неё, и в глазах мелькнуло тепло, спрятанное за привычной иронией.
— Ну... кому-то же надо держать вас в тонусе, профессор Крауч.
— Ты только попробуй сбежать с урока под этим предлогом, — хмыкнула Дженни. — Я сразу отберу у тебя привилегию быть любимицей.
Фрейя широко улыбнулась.
— Ага, конечно. Ты без меня тут и дня не выдержишь.
— Вот наглая, — пробормотала Дженни.
«Вся в отца» — подумала она в голове.
Фрейя отмахнулась, но не всерьёз.
Дженнифер нехотя поднялась с кресла и стала собирать бумаги, разбросанные по столу.
— Ну, мне надо к профессору Люпину. — хлопнула она в ладоши, будто решаясь оторваться от спокойствия. — Вдруг у него тоже окно, и мы сможем вместе посплетничать.
— Сомневаюсь, — с иронией приподняла брови Фрейя.
— И всё же, тебе тоже пора на урок. — Дженни посмотрела на дочь с мягкой строгостью.
Они вместе вышли из кабинета, Дженнифер щёлкнула замком и обернулась к Фрейе.
— Увидимся за обедом. — она наклонилась и поцеловала её в лоб.
— Пока, мам. — Фрейя махнула рукой и быстро затерялась среди потока учеников.
Дженнифер ещё мгновение смотрела ей вслед, прежде чем свернуть в сторону класса Защиты от тёмных искусств.
Дошла она только через полчаса.
Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились смешки, приглушённые возгласы и голос Римуса, спокойный, но оживлённый. Дженни тихо заглянула.
— О, а у нас гостья, как раз во время. — улыбнулся Люпин, заметив её у двери. — Дженнифер, заходи.
— Извини, не мешаю? — спросила она, входя. — У меня как раз свободный урок.
— Конечно, оставайся, — кивнул он. — Уверен, ребята будут только рады.
Третьекурсники оживлённо зашептались.
— Круто! — донеслось с задних рядов. — Теперь и профессор Крауч попробует!
Дженнифер усмехнулась и сложила руки на груди.
— Ну что ж, посмотрим, кого я боюсь больше: вас или содержимое шкафа.
Римус сделал шаг в сторону, и все взгляды устремились к высокой тёмной тумбе – в ней сидел боггарт.
— Просто помни: твоя сила в том, чтобы превратить его в смешное. — спокойно напомнил Люпин.
Дженни глубоко вдохнула. В голове уже мелькали детские воспоминания – бесконечные жуки, стрекот саранчи, скользкие лапки пауков. Она была уверена: именно это сейчас и выползет на свет.
— Готова? — тихо спросил Римус.
Она кивнула.
Шкаф дёрнулся, и дверь распахнулась.
На миг в классе будто погас свет. Вместо ожидаемого шуршания и жужжания из шкафа вышла фигура. Высокая, худощавая, в грязной полосатой робе Азкабана. Длинные спутанные волосы, впалые щеки, глаза, полные безумия.
— Сириус... — едва слышно выдохнула Дженни.
Он сделал шаг вперёд. И тогда рядом с ним, словно выросшая из тени, упала на каменный пол девочка.
Фрейя.
Её лицо было бледным и безжизненным, а тёмное пятно на груди расползалось всё шире.
— Н-нет... — Дженнифер отшатнулась, пальцы вцепились в мантию.
Всё внутри у неё оборвалось. Крик застрял в горле. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас пробьёт рёбра.
В классе раздались вскрики.
— Это Блэк!
— Он убил её!
— Она боится, что он убьёт её дочь!
Шёпот мгновенно накрыл кабинет, будто волна.
Сириус-Боггарт поднял руку, в которой блеснула длинная тень ножа, и Дженни едва успела отпрянуть.
— Редукто! — резко, почти срывающимся голосом выкрикнул Люпин.
С треском образ распался, развалившись на дымные ошмётки, которые снова втянуло в шкаф.
Тишина.
Дженнифер стояла посреди класса, бледная, с расширенными глазами. Её руки дрожали так, что она не смогла бы удержать даже палочку.
— Довольно, — твёрдо сказал Римус, захлопывая дверцу шкафа. — Я ведь говорил, стоило закончить после Гарри. Урок окончен. Все на выход. Немедленно.
Ученики потянулись к выходу, но не переставали перешёптываться, то и дело бросая на Дженни встревоженные и любопытные взгляды.
Дженни всё ещё не могла вдохнуть полной грудью. Перед глазами стояла Фрейя – её Фрейя – неподвижная, мёртвая, рядом с обезображенным лицом Сириуса.
Люпин подошёл ближе и мягко коснулся её плеча.
— Джен... всё в порядке. Это был всего лишь боггарт.
Она мотнула головой, не находя слов.
Только теперь Дженнифер осознала: её страхи куда глубже, чем детские жуки или пауки. Намного глубже. Боггарт вытащил наружу то, что она сама боялась себе признать.
Когда последние ученики нехотя покинули кабинет, дверь закрылась, и тишина обрушилась на них тяжёлым колоколом. Дженнифер стояла у окна, не решаясь повернуться. Римус, убрав палочку, подошёл ближе, но не слишком – оставил ей пространство.
— Она начинает что-то вспоминать, — почти шёпотом сказала Дженнифер, и голос её предательски дрогнул.
— Фрейя? — осторожно догадался Римус.
— Да, — Крауч кивнула, обхватив себя руками. — Я чувствую это. По мелочам: взгляды, слова... тени воспоминаний. А этот боггарт...
Она замолчала, сжав губы, словно боялась, что слова разрушат хрупкий баланс в голове.
— Ты и вправду боишься, что он убьёт её? — тихо спросил Римус, подбирая слова так, будто боялся ранить ещё больше.
— Ты знаешь, что это не так. — Дженни резко качнула головой. — Больше всего на свете я боюсь... — она сделала паузу, будто ком мешал в горле. — Я боюсь увидеть их мёртвыми. Его. И её. Вместе.
Она зажмурилась, и перед глазами снова вспыхнуло видение: пустой взгляд Фрейи и иссохшее лицо Сириуса.
— Смерть – это... — голос сорвался, она осела на стул. — Она преследует меня, Римус. Где бы я ни была.
Люпин медленно сел рядом, не дотрагиваясь, просто позволяя ей знать, что он здесь.
— Дженни... боггарт показывает не будущее. Он показывает отражение страха. Не пророчество.
Она усмехнулась горько:
— Отражение, которое слишком реально.
— Оно реально, потому что живёт в тебе, — мягко сказал он. — Но именно поэтому ты должна помнить: это лишь образ. Ты сильнее.
Дженни вскинула на него взгляд. В её глазах было слишком много – усталости, боли, упрямства.
— Знаешь, что самое страшное? — прошептала она. — Что в этом отражении есть доля правды. Фрейя... она тянется к чему-то в памяти. А если она вспомнит всё? Если...она возненавидит меня, когда это случится?
Она резко провела ладонью по лицу.
— Я не знаю, как её защитить.
Римус задержал взгляд на её пальцах, сжимающих подлокотник.
— Ты уже защищаешь. Ты рядом. Ты – её стена.
Она прикрыла глаза, позволив его словам хоть на миг снизить груз на плечах.
Но в глубине души знала: тот образ из шкафа не выветрится. Он останется с ней навсегда.
***
8 марта, 1976 год
Дженнифер – 16, Сириус – 16.
Сириусу назначили ещё три дня в Больничном крыле. Так что, вернётся на занятия он только в среду. А пока всё шло, как обычно: занятия, домашние задания, пустяковые перепалки в коридорах.
Вот только Маргарет изменилась. Она ходила тише воды, ниже травы, будто обдумывала что-то важное. Она почти не смеялась, даже на подколы Дженнифер реагировала рассеянной улыбкой. А всё потому, что за последние недели у неё сложилась одна пугающая, но слишком явная догадка.
Она давно замечала, что Римус Люпин куда-то исчезает каждый месяц, и всегда с одним и тем же оправданием: «больная мать». Ей хотелось верить – до последнего. Но стоило сопоставить факты: его усталый вид после «отъездов», ссадины и порезы, которые он объяснял падениями, нервное напряжение, когда кто-то случайно заговаривал о волках...
Теперь слепота спала. Маргарет знала правду.
Вечером, когда они оба сидели в библиотеке, она решилась. Поднялась со стула, подошла к Римусу, сидевшему с книгой в руках, и тихо сказала:
— Римус, можно... можно поговорить с тобой? Наедине.
Он поднял глаза – спокойные, внимательные, но в них тут же мелькнула тревога.
— Конечно.
Они вышли в коридор, прошли чуть дальше, в нишу у окна. Тишина вокруг давила, и Маргарет почувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.
— Слушай... — она вздохнула и, сцепив руки, заговорила. — Я давно замечаю... ну, все эти твои... «поездки». Я думала, правда, что у тебя больна мама. Но потом поняла, что это неправда.
Римус нахмурился, но молчал. Он словно превратился в камень, только глаза смотрели жёстко и пристально.
— Я сложила всё воедино, — продолжила она, стараясь не дрожать. — Все эти исчезновения раз в месяц, твоя усталость, раны. Ты... — Маргарет замялась, а потом выдохнула: — Ты оборотень.
Мгновение казалось, что даже воздух застыл.
Римус резко закрыл книгу, которую всё ещё держал в руках, и прижал её к груди. Его лицо исказила боль, смешанная с яростью.
— Ты не знаешь, что говоришь, — холодно бросил он.
— Знаю, — твёрдо ответила Маргарет, и сама удивилась собственной смелости. — Я никому не скажу, Римус. Никогда. Просто... я хотела, чтобы ты знал: я поняла. И я не боюсь тебя.
Он смотрел на неё так, будто пытался пробить взглядом до самой души.
— Ты должна бояться, — прошептал он. — Я опасен, Маргарет. Я мог бы... я могу причинить тебе боль.
— А я не верю. — Она чуть улыбнулась, и в этой улыбке было больше теплоты, чем страха. — Ты слишком добрый. И слишком умный. Ты – не чудовище.
Римус отвернулся, вцепившись в подоконник так, что побелели костяшки пальцев. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
Маргарет шагнула ближе.
— Ты не один, Римус. Даже если тебе кажется, что так.
Он закрыл глаза, и впервые за всё время в его облике прорезалась слабость. Словно её простые слова сделали невозможное – прорвали стену, которую он возводил годами.
— Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, — прошептал он.
— Может быть, — мягко ответила она. — Но я уверена в одном: я не оставлю тебя.
И только тогда Римус позволил себе тяжело выдохнуть, словно часть его ноши вдруг стала чуть легче. Да, он собирался ей рассказать. Но всё случилось иначе: не он признался, а Маргарет догадалась сама. И всё получилось ровно так, как он когда-то тихо мечтал – кто-то понял его без осуждения. Он был прав: Маргарет оказалась именно тем человеком.
— И ещё... — вздохнув, Маргарет подняла глаза на него, и в её взгляде мелькнула нерешительность. — Если тебе станет от этого легче, то я тоже хочу кое-что рассказать о себе.
Римус настороженно приподнял брови. Сердце кольнуло тревогой. Она тоже...?
— Я необычная ведьма, — наконец призналась Росслин, чуть тише, чем хотела. — Я из клана Сарори.
Имя прозвучало как заклинание – старое, редкое, тянущее за собой тень легенд. Римус нахмурился: что-то такое он слышал, но слишком давно, обрывками, будто в детстве в разговорах взрослых.
— Клан Сарори – один из древнейших, — продолжила Маргарет. — Каждая ведьма оттуда имеет свою уникальную способность. У меня... это телепатия. У моей тёти – видения. Она может заглядывать в будущее, но не всё и не всегда.
— Ничего себе... — только и смог сказать Люпин, нахмурившись ещё сильнее. — Это... опасно. И удивительно.
Маргарет криво усмехнулась, пожав плечами:
— Если только немного.
— А когда это началось? — осторожно спросил он.
— Год назад, — призналась она. — Но мы должны скрывать это, пока нам не исполнится пятнадцать и мы не окрепнем. Так всегда. Люди давно охотятся на нас, — её голос дрогнул, — и перестраховаться стоит. Даже Дженнифер не знает.
Римус в изумлении моргнул. Он почувствовал, что кожа на затылке холодеет.
— Ты... никому не говорила?
— Только тебе, — тихо произнесла она и, будто смутившись собственной откровенности, отвела глаза.
В груди Римуса сжалось – то ли от страха, то ли от странного тепла. Он понимал, какой ценой даётся такое доверие.
— Почему я? — спросил он хрипло.
Маргарет улыбнулась уголком губ, почти невидимо.
— Потому что ты первый, кого я не побоялась. Ты понимаешь, что значит жить с тайной.
Секунда повисла между ними, наполненная почти электрическим напряжением.
— Знаешь, Маргарет... — Римус опустил взгляд. — Иногда я думаю, что мир жесток, и мы не имеем права ждать от него понимания. Но... может быть, ты права. Может, всё-таки не все люди одинаковы.
Она не ответила – только кивнула, и этого было достаточно.
Где-то вдалеке раздался звон колокола, возвещая окончание урока. Коридор наполнился шумом голосов и шагов. Римус резко расправил плечи, будто натянул маску.
— Никому, — напомнил он.
— Никому, — уверенно повторила Маргарет.
И на секунду их взгляды встретились – две души, хранящие тайны, но впервые нашедшие в друг друге отражение.
Они оба молчали, пока шум коридоров постепенно стихал за дверью. В груди Маргарет билось сердце так громко, что она боялась – Римус услышит. Она никогда не делилась своей тайной, и уж точно не думала, что когда-то скажет её именно ему. Но сейчас... именно он казался единственным правильным выбором.
Она прикусила губу, опуская взгляд, и вдруг решилась. Слишком долго держала всё внутри. Маргарет шагнула вперёд, медленно, будто проверяя, не оттолкнёт ли он её, и слегка коснулась его щеки губами.
— Спасибо, что не отвернулся, — прошептала она так тихо, что почти сама себя не услышала.
Римус замер. Он чувствовал её дыхание, её теплоту рядом и её смелость – такую же хрупкую и упрямую, как он сам. Что-то оборвалось в нём. Словно невидимая стена, которую он годами возводил, чтобы никого не подпускать слишком близко, треснула.
Он поднял руку, осторожно коснувшись её плеча, и прежде чем успел обдумать, что делает, потянул её ближе к себе. Маргарет удивлённо вскинула глаза, и в следующий миг его губы нашли её губы.
Поцелуй был уверенным, нежным, но таким настоящим, что у обоих перехватило дыхание. Время будто остановилось – не было ни Хогвартса, ни уроков, ни проклятых тайн. Только они двое.
Маргарет улыбнулась в этот поцелуй, и это разрушило последние сомнения Римуса. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы взглянуть ей в глаза. В его взгляде – удивление, благодарность и то чувство, которое он боялся назвать.
— Зачем ты это сделала? — спросил он хрипло.
— Потому что... я влюблена в тебя, — призналась Маргарет, и сама испугалась того, как легко эти слова сорвались с губ. — И, кажется, всегда была.
Римус закрыл глаза, на секунду покачав головой, будто борясь с самим собой. Но потом тихо усмехнулся и снова посмотрел на неё.
— А я думал, что никогда никому не смогу это сказать, — его пальцы скользнули к её ладони, переплетаясь с ней. — Но я тоже люблю тебя, Маргарет.
Сердце девушки дрогнуло и разлилось теплом. Она прижалась к нему, обняв, будто боялась отпустить.
— Знаешь... — прошептал Римус, чуть наклоняясь к её уху. — Ты первая, кто видит во мне не монстра. И я никогда этого не забуду.
— А ты первый, кто понял, что я не просто «тихая Росслин». — Маргарет улыбнулась сквозь лёгкие слёзы.
Они стояли так ещё долго, наслаждаясь этой новой тишиной, уже не тяжёлой, а наполненной теплом. Их тайны перестали быть одиночеством – стали мостом друг к другу.
— Значит, встречаемся? — шутливо спросил Римус, осторожно касаясь её щеки.
— Встречаемся, — уверенно кивнула Маргарет.
Их смех слился в один – лёгкий, искренний, будто обещание, что теперь у каждого из них есть кто-то, ради кого можно не бояться.
***
16 апреля, 1976 год.
Дженнифер – 16, Сириус – 16.
Было далеко за полночь. В спальне гриффиндорских девушек царил мягкий полумрак – задернутые шторы, парочка свечей, горящих на прикроватных тумбах, и тёплый свет камина, который они наколдовали специально для уюта.
Марлин, сосредоточенно щурясь, взмахнула палочкой – и волосы Мэри стали идеально прямыми, с ярко-зелёными прядями. Та захлопала в ладоши, крутя головой перед зеркалом.
— О, смотрите, я теперь настоящая ведьма из модного журнала! — хохотнула она, делая пафосный вид.
— Настоящая ведьма и есть, — фыркнула Лили, поправляя свои пучки, окрашенные в фиолетовый. — Но теперь ещё и с оттенком лесного гоблина.
— Эй! — возмутилась Мэри, но уже через секунду не удержалась от смеха.
Марлин же гордо демонстрировала свою новую ярко-красную челку, шевеля ею как занавесом. Дженнифер сидела на кровати, вытянув ноги и наблюдая за подругами. Её кудрявые волосы были собраны в высокий хвост, а две тонкие пряди, заплетённые в косички и окрашенные в розовый, мягко падали на лицо.
— Так, мисс Крауч, — Марлин упёрлась руками в бока. — Вижу, тебе идёт этот дерзкий стиль. Осталось только татушку с чёрной кошкой и будешь квинтэссенция Слизерина.
— Ха-ха, очень смешно, — протянула Дженнифер. — Но вообще, мне нравится. Даже слишком.
Все разом повернулись к Маргарет. Та сидела на подоконнике, вжавшись плечами в стену, и словно не слышала происходящее.
— Мэгги, а тебе что сделать? — первой спросила Мэри, ещё не убравшая палочку.
— А? Что? — она моргнула, словно вернулась издалека. — Я... ну, может, в синий?
— Отличная идея! — обрадовалась Мэри и уже замахнулась.
Но Марлин, которая всегда внимательнее других следила за настроением друзей, нахмурилась.
— Подруга, ты сегодня сама не своя. Всё время на окно глазеешь. Что там такого?
Маргарет неловко улыбнулась и быстро спрыгнула с подоконника, плюхнувшись на кровать Лили.
— Да ничего. Просто... луна красивая.
Лили подняла взгляд, и её лицо мягко озарилось отблеском из окна.
— В самом деле. Полная. — Она вздохнула. — Есть в этом что-то чарующее.
— Чарующее – это мягко сказано, — вставила Дженнифер, щурясь на подругу. — Я на неё смотрю и думаю: ну вот, сейчас Сириус опять полезет на метлу и будет хвастаться, что умеет летать даже при полной луне.
— Или Джеймс сдуру попытается пригласить меня «на прогулку под романтичным светом», — с издёвкой отозвалась Лили.
Все прыснули, и даже Маргарет улыбнулась уголком губ.
— Ну а что? — Мэри хлопнула подушкой по кровати. — Давайте честно: если бы вы могли провести ночь под луной с кем-то, кого бы выбрали?
— О, началось, — протянула Дженнифер, закатывая глаза. — Твои «луно-романтические» вопросы.
— Отвечай! — Мэри вцепилась ей в руку. — Ну давай, Крауч, не юли!
— Я лучше умру, чем скажу, — фыркнула Дженнифер.
— Ну-ну... — протянула Марлин, подмигнув.
Но прежде чем они смогли продолжить, раздалмрезкий, громкий стук в дверь. Не осторожный, не застенчивый, а такой, что подруги вздрогнули.
— Кто это?! — Мэри подскочила, прижав палочку к груди.
— В такое время? — нахмурилась Лили, поднявшись с кровати.
Стук повторился – настойчивый, требовательный, будто тот, кто был за дверью, не мог ждать ни секунды.
Дженнифер вмиг потеряла беззаботное выражение. Она знала этот ритм, эту дерзкую манеру – колотить, как будто дверь обязана сама отвориться.
— Это точно не привидение, — глухо сказала она, вставая.
— Откройте! — донёсся знакомый голос Джеймса Поттера. Он звучал тише обычного, но срывался, в нём была паника. — Девчонки, серьёзно, это важно!
— Нам нужна помощь! — добавил Питер, и в его голосе чувствовалась настоящая дрожь.
Девушки переглянулись. Шуток, смеха, привычного хвастовства – ничего этого не было. Только отчаянность.
Марлин уже хотела огрызнуться, но Дженнифер опередила её. Она шагнула к двери и распахнула её, и в проёме показались Поттер и Питер. Лица бледные, глаза – испуганные, будто они только что видели нечто, что никто не должен был видеть.
— Что случилось? — холодно спросила Дженнифер, но сердце у неё неприятно сжалось.
— Мы не должны вам это говорить, — торопливо начал Джеймс, бросая быстрые взгляды по сторонам. — Но если не скажем... он убьёт его.
— Кого?! — сорвалось у Дженнифер.
— Сириуса, — выпалил Питер. — Он в беде.
Тишина накрыла комнату. Даже свечи дрогнули и будто затрепетали, тускнея, словно сами услышали слова, которые не должны были быть произнесены.
— Где он? — уже почти рявкнула Дженнифер, шагнув вперёд так резко, что Марлин едва успела отступить в сторону. — Говорите немедленно!
Джеймс сглотнул, его обычно живые глаза блестели тревогой:
— На улице... он... — Поттер запнулся и опустил голос почти до шёпота, хотя в коридоре не было никого. — Там оборотень. Он вырвался. И сейчас гонится за Сириусом.
У Дженнифер потемнело в глазах. Её грудь сдавило так сильно, что даже дышать стало тяжело.
— Что?! — её голос сорвался. — Вы... вы что несёте?! Почему он там один?!
— Мы не успели, — затараторил Питер, виновато сжимая руки. — Всё случилось слишком быстро!
— Быстро?! — ярость Дженнифер заглушила всё — страх, сомнения, разум. — Вы – двое здоровых и сильных магов, и оставили его одного против... против ОБОРОТНЯ!?
— Ты не понимаешь, — начал Джеймс, но она уже кипела.
— Нет, это вы не понимаете! — её глаза сверкнули так, что даже Лили, обычно готовая спорить с кем угодно, прикусила язык. — Если с ним хоть что-то случится...
Она не договорила. Вместо этого рывком схватила палочку и, не дожидаясь, ринулась вперёд. Маргарет, побледнев, кинулась следом, Лили с Марлин переглянулись и – тоже за ней.
— Куда?! — прошипела Мэри, но Джеймс уже отдёрнул её за руку:
— Сюда, — коротко сказал он и толкнул невидимую панель в стене.
Открылся узкий проход. Каменные стены холодили плечи, пол был неровным, пахло сыростью. Девушки толпой протиснулись внутрь, Дженнифер – первой.
— Быстрее! — её голос эхом разнёсся по коридору. — Мы теряем время!
Они бежали. Лёгкие горели, дыхание сбивалось, но никто не останавливался. Тени от пламени Джеймсовой палочки прыгали по стенам, делая всё ещё страшнее.
— Почему вы вообще позволили ему выйти?! — яростно бросила Дженнифер, не оборачиваясь. — Вы же знали!
— Мы не знали, что так выйдет! — Джеймс запнулся о камень, но продолжил бежать. — Мы думали, что успеем...
— Думали?! — её голос был острым, как нож. — Он сейчас там, один, с этим чудовищем!
Маргарет побледнела так, что её почти невозможно было разглядеть в полутьме. Она знала. Она знала больше, чем остальные. Но молчала.
Наконец они выскочили наружу – ночь обрушилась на них прохладой и гулом. Полная луна висела над Хогвартсом, огромная, безжалостная.
И где-то вдалеке, на краю леса, пронеслось низкое, звериное рычание.
Дженнифер остановилась лишь на секунду, сердце ударило так сильно, что заглушило всё вокруг.
— Сириус! — сорвалось с её губ.
Они бежали по лесу, ветки хлестали по лицу и рукам, земля уходила из-под ног. Хриплое дыхание и удары сердец смешивались с ночными звуками, пока наконец не открылась прогалина.
Там, прямо на их глазах, разыгрывался кошмар.
Огромный оборотень, весь в клочьях серой шерсти, с оскалом до ушей, держал в лапах огромного чёрного пса. Собака выла, яростно вырываясь, но лапы оборотня были слишком сильными.
— Сириус... анимаг!? — сдавленно вскрикнула Мэри, хватаясь за горло.
На секунду все застыли. Но Дженнифер мгновенно пришла в себя, глаза горели решимостью.
— Так, слушайте меня внимательно! — прошипела она. — Я отвлекаю оборотня. Остальные – уводите Сириуса как можно дальше. Ясно!?
— Я с тобой! — Лили шагнула вперёд, не давая Дженни договорить. — Я тебя не оставлю.
— Мы не спорим, у нас нет времени! — отрезала Дженни. — На счёт три!
— Но как... — начала Мэри, но Джеймс рявкнул:
— Делаем, как она сказала!
Все кивнули почти одновременно.
— Раз. — Дженнифер крепче сжала палочку.
— Два. — Лили приподняла её, готовая.
— Три!
Две девушки выскочили из кустов, палочки в руках. Они кинули камушки в оборотня.
— Эй! — заорала Дженни, и голос её разнёсся эхом по поляне. — Попробуй-ка на равных!
— Остолбеней! — одновременно выкрикнула Лили, красный луч свистнул в воздухе, ударив оборотня в плечо.
Тот зарычал и отпустил Сириуса, который кубарем откатился в сторону.
— Быстро! — Джеймс и Маргарет бросились к псу, Питер в панике прикрывал их сзади. — В хижину! Тащите его в хижину!
Сириус, всё ещё в обличии пса, поднялся на лапы, шатаясь, и, пригнувшись, побежал в сторону Визжащей хижины. Марлин и Мэри, переглянувшись, метнулись рядом, стараясь отвлечь внимание Римуса криками и заклинаниями света.
— Бомбарда! — взревела Дженни, взрывая землю прямо перед мордой оборотня.
Тот взвыл, метнувшись на звук. Лили дернула Дженни за руку, и обе, пятясь, завели его дальше, туда, где зияла покосившаяся дверь Хижины.
Оборотень влетел внутрь, проломив половину косяка.
— Закрыть! Быстро! — скомандовала Дженни.
Джеймс, Сириус и Питер с силой захлопнули дверь, а Маргарет, бледная как мел, шагнула вперёд. Её пальцы дрожали, но в руках она держала небольшой стеклянный пузырёк с густой жидкостью.
— Мэг, ты что творишь?! — вскрикнула Мэри.
— Доверьтесь мне! — голос её сорвался. — Это противоядие, ослабляющее трансформацию... я... я готовилась.
Она подняла палочку, сжав пузырёк в другой руке.
— Диффиндо! — шепнула Маргарет, и стекло разлетелось, капли вспыхнули в воздухе. Сила заклинания метнула жидкость прямо в раскрытую пасть оборотня, который в этот момент взревел.
Звук оборвался.
Тварь дернулась, пошатнулась и тяжело осела на пол, захрипев. Секунды тянулись, как вечность. Затем дыхание Римуса стало медленнее, рычание стихло. Огромное тело затрясло в конвульсиях – и оборотень медленно стал укладываться.
Все застыли. Только шёпот ветра пробирался сквозь щели в стенах Хижины.
Маргарет, едва держась на ногах, выдохнула:
— Сработало...
И тут же рухнула бы, если бы Дженни не подхватила её.
Всё вокруг стихло. Только тяжёлое дыхание друзей наполняло ночь.
— Мы... сделали это... — прошептал Джеймс, с трудом переводя дыхание. В его глазах всё ещё стоял ужас, но голос дрогнул с облегчением. — Мы его спасли.
— Вам стоит отвернуться, — тихо добавил Питер. — Думаю, сейчас он превратится обратно в человека.
Девочки синхронно развернулись. Несколько долгих секунд помещение хижины наполнили влажные, хриплые стоны, хруст костей и приглушённые удары тела о пол. Джеймс, заранее приготовивший свёрток одежды, тут же метнул его в сторону.
— Да всё уже... — прохрипел Сириус, голос сорвался на больное простонанное «уф».
— У тебя кровь, Сириус! — ахнула Мэри, увидев, как белая ткань футболки тут же пропиталась алым пятном.
— Ему нужно к мадам Помфри, — вздохнула Лили, оглядывая друзей.
— Она сдаст нас, если узнает всю правду, — твёрдо сказал Джеймс, качнув головой. Его лицо было мрачным, он слишком хорошо понимал, к чему может привести признание. — Слишком опасно.
— Здесь его оставлять в любом случае нельзя, — резко оборвала их Дженнифер. — Высок риск заражения.
Она подошла ближе, опустившись на колени рядом с Сириусом. Лицо её было напряжено, но руки – уверенные, быстрые.
— Что ж... — выдохнула девушка, глядя на него сверху вниз. — Похоже, мне снова придётся тебя зашивать, Блэк.
— Думаю, это становится нашей традицией, Дженни, — ухмыльнулся Сириус, но тут же зашипел от боли, сжимая зубы.
— Так, — Дженнифер подняла голову, её голос зазвучал командно, без колебаний. — Питер, Мэри, Марлин и Маргарет останетесь здесь с Римусом. Проследите, чтобы он пришёл в себя. Мы с Джеймсом и Лили отведём Сириуса в комнату, у меня в сумке есть нужные зелья и бинты.
— Хорошо, — первой согласилась Маргарет, хотя её глаза тревожно метнулись к бледному Римусу.
Джеймс подхватил Сириуса за плечо, Дженнифер поддержала с другой стороны, Лили плелась сзади. Тяжёлый воздух Визжащей хижины давил на них, но решимость двигала вперёд.
— Держись, Бродяга, — шепнул Джеймс другу.
Сириус попытался улыбнуться, но получился лишь кривой оскал.
Они медленно вытащили его наружу, ступая осторожно, чтобы не привлекать внимание. В ночи, залитой серебристым светом полной луны, каждый звук казался громче. Под ногами шуршала мокрая трава, где-то вдалеке ухнула сова.
Троица двинулась по тайному проходу обратно к замку. Дженнифер чувствовала, как ладонь Сириуса дрожит в её руках, но сжимала её крепче, словно пытаясь удержать его здесь, в реальности.
— Джен, — с трудом выдохнул он. — Ты бы... знала, как ты сейчас... выглядишь.
— Как человек, которому ты опять доставил проблем, — сухо ответила она, но уголки её губ дрогнули.
Они вышли в коридоры замка. С каждым шагом к Гриффиндорской башне в груди нарастало напряжение: если кто-то увидит их в таком состоянии, всё будет кончено.
Комната девочек встретила их мягким светом свечей и запахом чар для сна. Всё казалось чужим и неуместным после того, что они только что пережили. Дженнифер махнула палочкой:
— Люмос Максима.
В воздухе вспыхнуло несколько светящихся шариков, осветив кровати, зеркала и брошенные повсюду книги.
— На кровать, живо, — приказала она Сириусу, не терпя возражений.
Тот, кривясь, но не теряя своей ухмылки, рухнул на покрывало. Джеймс тут же устроился рядом, готовый помочь, а Лили принесла со стола чистые простыни.
Дженнифер вытащила из сумки пузырёк с тёмно-зелёным зельем и, склонившись, приказала:
— Выпей. Без комментариев.
— А я и не собирался, — хрипло усмехнулся Сириус, проглотив горькую жидкость и закашлявшись. — Фу, гадость.
— Лечебное. А не клубничный сок, — буркнула она и коснулась палочкой его груди:
— Вулнера Санентур.
Рана затянулась, но под тканью всё равно проступило кровавое пятно. Дженнифер тихо выругалась и наложила поверх бинт, закрепив его ещё одним заклинанием:
— Ферула.
Лили внимательно следила за каждым движением, стараясь не мешать, но её мысли были слишком громкими. Наконец она не выдержала:
— Джеймс... — её голос прозвучал глухо, — скажи честно. Это ведь не случайность?
Джеймс встретился с ней взглядом и отвёл глаза.
— Мы не должны об этом говорить. Это не наши тайны.
— Но мы были там! — вспыхнула Лили. — Мы всё видели! Имеем право знать хоть что-то.
Дженнифер резко дернула бинт, отчего Сириус ойкнул:
— Она права. Я тоже имею право. Вы втянули меня в это, и я хочу знать, на что мне готовиться.
— Мы втянули? — Сириус приподнял голову, усмехнувшись сквозь боль. — Ты сама влетела туда, как ураган, Крауч.
— Потому что иначе тебя бы разорвали! — её глаза сверкнули. — Так что отвечай.
Он и Джеймс переглянулись. В комнате повисла тяжёлая пауза, только пламя свечей потрескивало.
— Ладно, — наконец тихо сказал Джеймс. — Мы скажем ровно столько, сколько можем.
— Этого хватит, — твёрдо заявила Лили.
Сириус вздохнул, потер переносицу.
— Да, я анимаг. И да, не только я. Но имена – не спрашивайте. Это не обсуждается.
— Не трудно понять кто ещё.
— Значит, вы были рядом с ним? — догадалась Лили. — С тем, кто... превращается.
— Мы были рядом, — подтвердил Джеймс, и его голос прозвучал жёстко. — Чтобы он не был один.
Дженнифер замерла, глядя прямо в его глаза.
— Сколько? — её голос сорвался на шёпот. — Сколько он уже такой?
— С детства, — коротко ответил Сириус. — Но не смей жалеть его. Он ненавидит это.
Лили прикрыла рот рукой, подавляя возглас. Дженнифер откинулась на спинку стула, сжав кулаки. Всё в ней кипело – страх, злость, жалость, бессилие.
— Знаете... — сказала она тихо, но опасно. — Я понимаю, что у вас свои секреты. Но если ещё раз хоть кто-то из вас окажется в такой ситуации, не вздумайте исключить меня. Я не собираюсь сидеть в стороне.
— О, поверь, после сегодняшнего мы и рады бы тебя исключить, — хрипло усмехнулся Сириус. — Но ты слишком упрямая, чтобы остаться за дверью.
Дженнифер бросила на него убийственный взгляд, но пальцы её всё ещё бережно поправляли бинт.
Лили только покачала головой, сжимая простыню в руках.
— Значит, теперь мы все в этом замешаны. Хотим мы того или нет.
Тишина вновь легла на комнату, но теперь она была не пустой, а связующей. У них появились секреты, которые больше никогда не исчезнут.
— А как вообще так случилось? — решилась разузнать Крауч, убирая со лба Сириуса выбившуюся прядь, хотя сама злилась, что ему пришлось идти на такой риск.
— Он взбесился, — вздохнул Джеймс, устало потерев глаза. — По всей видимости, в этот раз что-то пошло не так. Сириус решил взять весь удар на себя, а нам велел бежать за вами.
— Я хотел остаться, — продолжил он, бросив на друга короткий взгляд, — но этот упрямый ублюдок угрожал, что сам меня прибьёт, если я не послушаюсь. И ещё приказал позвать вас.
— Ну, они всё-таки помогли, — хрипло усмехнулся Блэк, пытаясь устроиться поудобнее на кровати, хотя каждая мышца его явно протестовала.
— Да, не спорю, — кивнул Джеймс, прищурившись. — Его слова были: «Позови Лили и Джен, они точно знают, что делать».
— О, как мило, Сириус, — фальшиво улыбнулась Лили, скрестив руки на груди. — Даже в момент смерти ты вспоминаешь о нас.
— Не «милo», а «практично», — фыркнул Сириус. — Я прекрасно знаю, что у Крауч руки золотые, а Эванс вечно лезет спасать всех подряд. Комбинация беспроигрышная.
— Ты называешь меня практичной комбинацией? — приподняла бровь Дженнифер, хмыкнув. — Осторожней, Блэк, я могу и бинт потуже затянуть.
— О, угроза с привкусом заботы, — ухмыльнулся он, хотя тут же скривился от боли. — Мне начинает даже нравиться.
Джеймс устало рассмеялся, спрятав лицо в ладонях.
— Вот и объясни потом людям, почему мы на грани смерти ведём себя, как на вечеринке.
— Потому что иначе мы бы давно свихнулись, — тихо сказала Лили, и её улыбка сменилась тенью тревоги. — То, что мы сегодня пережили... Я до сих пор слышу его вой.
Дженнифер вздохнула и опустилась на край кровати.
— Мы все будем слышать его ещё долго. Но у нас не было выбора. Мы сделали то, что должны были.
Сириус поднял на неё взгляд – в этот раз без привычной дерзости, с какой-то странной теплотой.
— Ты знаешь, Джен, я правда думал, что всё. Но потом... увидел тебя. Как ангела. И понял – чёрт, может, я ещё выберусь.
Она на миг растерялась, не найдя слов. Только Лили, наблюдавшая со стороны, заметила, как у Дженнифер дрогнули пальцы на бинте.
— Хватит драматизировать, — буркнула она, быстро поднявшись. — Ты ещё слишком наглый, чтобы умирать.
— Верно, — поддакнул Джеймс, хлопнув друга по плечу. — Этот пёс ещё будет нам всем на нервы действовать лет двадцать минимум.
— Тридцать, — поправил Сириус, и впервые за вечер в комнате раздался настоящий, искренний смех.
Они смеялись недолго, но именно этот момент –короткий, хрупкий, наполненный облегчением – навсегда связал их всех прочнее любых клятв.