Глава 6.
Воскресные утра в Хогвартсе имели особую атмосферу. Никто не спешил, зал был полон ленивых разговоров, кто-то дремал прямо за столом, кто-то уже тащил метлу во двор. Дженнифер появилась в зале ближе к полудню. Она опустилась на своё место рядом с Мэри и небрежным движением наложила себе еды.
— А наша птичка уже улетела на свидание? — игриво протянула Мэри, облокотившись на ладонь.
— Я бы сказала, упорхала, как бабочка, — с улыбкой подхватила Марлин, сидящая напротив.
— Они так мило смотрятся вместе, — заметила Лили, чуть склонив голову набок. — Я видела, Римус ждал её с букетом белых астр.
— Да, он готовился всю ночь, — позади них раздался голос Джеймса, который бесстыдно втиснулся между Марлин и Лили, будто так и было задумано. — А вот если бы у нас было свидание, я бы подарил тебе лилии.
— Ты так оригинален, Поттер, — усмехнулась Лили, демонстративно отвернувшись от него и открыв книгу.
— Если Джеймс Поттер рядом, то и... — протянула Дженнифер со скучающим видом, даже не поднимая глаз от своей тарелки.
— То и Сириус Блэк к вашим услугам, миледи, — вкрадчиво произнёс знакомый голос. И точно: он уселся слева от Дженнифер, совершенно удобно, будто всегда сидел здесь.
— О, Мерлин, позовите обратно цирк, — протянула Мэри. — Они потеряли двух клоунов.
— Очень смешно, — одновременно произнесли Джеймс и Сириус, заставив за столом раздаться дружный смех.
— Ты сегодня необычайно молчалива, Крауч, — начал Сириус после паузы, склонившись ближе. — Что-то случилось? Или просто решила дать нам шанс блеснуть без твоего остроумия?
— Я просто не привыкла завтракать в компании собак, — невозмутимо парировала Дженнифер, отрезая кусочек тоста.
— Ах вот оно как, — усмехнулся он, — тогда считай, что тебе повезло. Я сегодня исключительно вежливый пёс. Могу даже подать лапу.
Он изобразил самый серьёзный поклон, чем вызвал новый взрыв хохота у Лили и Марлин.
— Ты бы лучше не лапу предлагал, а извинения, — холодно заметила Дженнифер, хотя глаза её блеснули вызовом.
На секунду Сириус будто бы опешил. Он откинулся назад, глядя на неё пристальнее, чем обычно. Но уже в следующую секунду на его лице появилась та самая фирменная усмешка, только мягче, без колкости.
— Ладно, сдаюсь. — Он вскинул руки, словно признавая поражение. — Прости за вчерашнее. Я, может, и перегнул. Но знаешь... с тобой это так легко. Хочется довести до грани.
— Не трудись, Блэк, — с деланным безразличием бросила Дженнифер, но уголки её губ дрогнули. — Ты всегда перегибаешь.
— Ага, зато ты всегда стоишь насмерть, — хмыкнул он. — Даже если спорить не о чем.
— Это потому что я права, — парировала она мгновенно.
И тут они оба рассмеялись – сначала тихо, а потом уже не удержавшись. Смех был неожиданным, лёгким, без той прежней злости, которая обычно искрила между ними.
— Знаешь, Блэк, — сказала Дженнифер, откинувшись назад и хитро прищурившись, — я всё равно не верю, что ты умеешь быть «вежливым».
— А ты дай мне шанс это доказать, — с невинным видом произнёс он, подливая себе тыквенного сока.
— Ха, вот уж нет, — она улыбнулась и снова взялась за тост. — Я слишком дорожу своим завтраком.
Сириус рассмеялся и, облокотившись на стол, взглянул на неё уже иначе – чуть дольше, чем позволяла простая шутка. И Дженнифер уловила этот взгляд, хотя и сделала вид, что не заметила.
Таким образом, привычные пикировки в воскресное утро неожиданно изменились.
***
Вечером, когда Большой зал гудел от разговоров и стука приборов, Дженнифер обсуждала с Доркас расписание тренировок команды.
— Если завтра будет дождь, полёты отменим, — говорила она, накладывая себе картофель.
— Тогда уж точно, — раздался знакомый голос напротив.
Сириус сел прямо напротив, держа на руках тарелку с курицей. Обычно он садился к грифиндорцам кучкой, но сегодня будто специально оказался напротив неё.
— Что, Блэк, решил прислушиваться к капитану команды соперников? — прищурилась Дженнифер.
— Скорее проверить, как у вас всё устроено. Вдруг подмечу что-то, что поможет нам разгромить вас в следующем матче.
— Мечтатель, — фыркнула она, но уголок её губ дрогнул.
Разговор незаметно перешёл от квиддича к урокам: они спорили, у кого сложнее домашка по ЗОТИ, кто из преподавателей более предвзят. За столом Лили и Марлин переглянулись, заметив, что между Сириусом и Дженнифер больше нет привычных колких подколок – разговор шёл легко, и оба будто забывали про остальных.
***
В коридоре после занятия по Трансфигурации Дженнифер собирала свитки, когда Сириус вдруг оказался рядом.
— Ты всё ещё делаешь пометки с такими каракулями, что их невозможно разобрать?
— Это мой личный шифр, — спокойно ответила она, закатывая свиток. — Зато я сама прекрасно понимаю.
Он шёл рядом с ней по коридору. Обычно их перепалки были короткими, но теперь разговор не прекращался. Сначала про свитки, потом о том, как Макгонагалл придирается к Джеймсу, потом – о слухах, что в замке снова завелась полтергейстская шалость.
— Ты, наверное, из тех, кто радовался, когда всё вокруг летало и рушилось? — спросила Дженнифер.
— Конечно, — ухмыльнулся Сириус. — А ты из тех, кто стоит в стороне и делает вид, что ей всё равно, хотя глаза горят.
Она не ответила сразу – он оказался чертовски прав.
***
На тренировочном поле Дженнифер разминалась и готовилась к тренировке на земле, когда рядом оказался Сириус с Джеймсом. Те якобы пришли «случайно», но задержались дольше обычного.
— Вижу, у вас форма получше, чем в прошлом году, — сказал Сириус, глядя на слизеринцев. — Но всё равно, конечно, мы вас разнесём.
— Ага, — кивнула Дженнифер. — Если только ты не свалишься с метлы от собственного эго.
Он засмеялся, но в его смехе не было злости – и она неожиданно рассмеялась вместе с ним.
Марлин, стоявшая в стороне, шепнула Лили:
— Ты заметила? Они уже не спорят, чтобы «уколоть». Они разговаривают.
Лили лишь загадочно улыбнулась.
И таких моментов стало появляться всё больше. Сначала они были случайными – пересеклись в коридоре, обменялись парой реплик, но внезапно разговор затянулся, и они шли до самой башни. А потом это вошло в привычку: Дженнифер и Сириус уже не искали повода уколоть друг друга, а наоборот – сами находили возможность остаться рядом.
Они могли идти по коридору, смеясь над какими-то глупостями, обсуждая то стратегию в квиддиче, то слухи о том, что призрак монаха якобы видел Филча спящим на лестнице. Пару раз Дженнифер так заразительно смеялась над его историями, что даже строгая мадам Пинс, шикнув на них в библиотеке, не смогла скрыть еле заметную улыбку.
Иногда они сидели рядом на уроках, и это уже никого не удивляло. Дженнифер делала вид, что раздражённо закатывает глаза, когда Сириус что-то шептал ей на ухо во время лекции, но при этом сама едва сдерживала смех. На зельях она пару раз спасала его, когда он почти перепутал ингредиенты, а на трансфигурации он подсовывал ей записки с нелепыми карикатурами, и ей приходилось прятать улыбку за тетрадью.
В Большом зале тоже произошли перемены: они уже не садились строго каждый за свой стол, а всё чаще находили способ позавтракать или поужинать вместе. Сначала это выглядело как случайность, потом – как закономерность. Их друзья переглядывались, но никто не спешил задавать лишние вопросы.
А когда Сириус подарил Дженнифер брошь – ту самую с надписью «Капитан» и змеей, которая обвивалась вокруг собаки, – она сначала очень долго смеялась:
— Серьёзно, Блэк? Змея? Больше всего мне нравится в ней, что она душит тебя.
Но потом, к изумлению всех, она с гордостью прикрепила её на мантию и носила на все уроки и даже на тренировки. На шутливые комментарии она отвечала:
— Это не просто брошь. Это трофей.
А Сириус, наблюдая за ней издалека, улыбался так, как будто знал, что «трофей» вовсе не о победах на поле.
И чем больше проходило времени, тем заметнее становилось: в их разговорах уже не было привычного яда, но зато появилось что-то другое – легкость, доверие и то странное притяжение, которое ощущали не только они, но и весь замок вокруг.
***
10 декабря, 1975 года.
Дженнифер – 15, Сириус – 16.
До каникул оставалось меньше двух недель, и Дженнифер буквально светилась изнутри. Снежный Хогсмид, предрождественские украшения, покупки подарков для семьи и друзей – всё это наполняло её сердце особым, уютным счастьем. Даже её вечные перепалки с Сириусом сократились до одной в неделю – настоящий рекорд за последние пять лет.
Жизнь прекрасна, — думала она, направляясь к классу заклинаний.
Правда, кое-что всё же слегка омрачало настроение – статьи в Ежедневном пророке. Очередные нападения Пожирателей смерти. Гибель невинных. В воздухе витала тревога, но Дженнифер упрямо цеплялась за радость.
— Ты выглядишь счастливой, — негромко заметила Маргарет, шагая рядом и придерживая стопку книг по нумерологии.
— Может быть, это из-за новости о нашем новорожденном кузене? — с мягкой улыбкой добавила она.
У второй сестры миссис Крауч родился первый сын.
— И из-за него тоже, — кивнула Дженнифер, и глаза её засветились теплом. — Но вообще... я просто радуюсь жизни. Она же чудесна, Мэгги.
Кузина прищурилась, и уголки её губ приподнялись.
— По-моему, ты не просто счастлива. Ты – влюблена.
Дженнифер резко остановилась и удивлённо уставилась на неё.
— Что? С ума сошла? В кого?
— Ответ знаешь только ты сама, — загадочно произнесла когтевранка и, легко попрощавшись, скрылась за поворотом к своей аудитории.
Дженнифер ещё несколько секунд смотрела ей вслед, морща лоб.
Влюблена? Что за чепуха...
Она вошла в класс заклинаний, всё ещё перебирая слова Маргарет. На своё место села рассеянно, даже не заметив, как вокруг уже началась привычная возня перед уроком. Она очнулась только тогда, когда рядом кто-то с шумом плюхнулся на стул.
— Надеюсь, ты не против, — пробурчал знакомый голос.
Она подняла глаза – и увидела Сириуса Блэка.
— Джеймс-предатель бросил меня, — с нарочито трагическим видом продолжил он. — Сел позади Лили. Питер и Римус уже заняли места вместе, вот я и... в общем.
Конечно, он преувеличивал. Сириус Блэк мог сесть с любым и ему бы не отказали, но подсознательно он сел к своей новой подруге. И тут Дженнифер впервые за все годы, что знала его, заметила крошечные веснушки, разбросанные по его носу. Они были едва различимы, но именно это почему-то и зацепило её взгляд.
— Мерлин... — сорвалось у неё с губ почти шёпотом.
— Чего? — нахмурился Сириус. — Ну, если ты не хочешь, я могу уйти...
— Ой, сиди уже, — быстро оборвала она его и уткнулась в учебник, чувствуя, как предательски теплеют щёки.
Сириус недоумённо уставился на неё, но, пожав плечами, откинулся на спинку стула и лениво закинул руки за голову.
— Как скажешь, Крауч, — с ухмылкой протянул он, но почему-то впервые за долгое время в его тоне не чувствовалось привычного яда.
Флитвик начал урок, но Дженнифер так и не смогла сосредоточиться. Каждое слово профессора тонуло в шуме её собственных мыслей. Перед глазами стояли эти веснушки. И улыбка. И странное, новое ощущение, которое грозило нарушить весь привычный порядок её жизни.
Даже когда урок закончился, Дженнифер всё ещё была не в состоянии прийти в себя. Мысли путались, сердце то и дело сбивалось с ритма, а щеки всё ещё слегка горели.
Она шла по коридору рядом с Лили, которая вполголоса делилась своими тревогами:
— Меня пугает его увлечение тёмной магией, Джен, — тихо говорила Эванс, задумчиво прикусывая губу. — Иногда он может сказать что-то... ну, неподобающее, особенно про маглорожденных. И я... я боюсь, что теряю его. Что он становится кем-то другим.
Но Дженнифер почти не слышала. Каждое слово Лили тонуло в гулком эхо её мыслей: веснушки. Его глаза. Его усмешка без злости.
— Ты меня вообще слушаешь? — Лили вдруг прищурилась, заметив её отсутствующий взгляд. — Джен, ты в порядке?
Дженнифер вздрогнула, будто её вырвали из сна.
— Что? — поспешно заморгала она. — А, да... просто голова разболелась.
— Может, тебе лучше заглянуть к мадам Помфри? — обеспокоенно предложила Лили. — Ты с самого начала урока какая-то... рассеянная.
Дженнифер с трудом выдавила улыбку.
— Наверное, стоит. Спасибо. Увидимся позже. И ты расскажешь мне о Северусе до конца, ладно?
— Конечно, — мягко кивнула Лили, чуть коснувшись её руки. — Только пообещай, что отдохнёшь.
— Обещаю.
Подруги разошлись в разные стороны. Лили – в сторону библиотеки, Дженнифер – к больничному крылу.
Когда она оказалась там, то сбивчиво описывала симптомы мадам Помфри, которая с сомнением смотрела на её раскрасневшиеся щеки и затуманенный взгляд.
— Ну, я... я заикаюсь, сердце стучит очень быстро прямо сейчас и я не могу думать ни о чём другом, кроме как... — она запнулась, словно сама поняла, что говорит лишнее.
Мадам Помфри приподняла бровь.
— Мисс Крауч, вы уверены, что пришли ко мне с проблемой именно по моей специальности? — скептически произнесла она.
— Простите? — Дженни моргнула, сначала не уловив смысла. — Оу... ну, я не могу объяснить это иначе, разве что я чем-то больна.
— Вы уверены? — настойчиво повторила женщина, чуть склонив голову. — Признаюсь, я не эксперт, но по-моему, вы влю...
— Нет, замолчите! — неожиданно громко вскрикнула Крауч, прижав ладони к ушам.
Мадам Помфри оторопела, её глаза округлились.
— П-прошу прощения?
— То есть... я не это имела в виду, — поспешно выдохнула Дженни, виновато опуская голову. — Мне жаль. Можете просто дать мне какое-нибудь зелье... и записку для профессора Слизнорта?
Мадам Помфри несколько секунд молча разглядывала её, а затем сдержанно вздохнула и понимающе кивнула, явно решив не копаться в чувствах школьницы.
Вернувшись в спальню, Дженнифер рухнула на кровать, уставившись в потолок.
— Влюбилась? Что за чушь... — бормотала она себе под нос.
Но отрицать очевидное было невозможно. Каждая мысль возвращалась к одному и тому же имени. Всё сходилось, и к ужасу Дженнифер, она поняла: она влюбилась в Сириуса Блэка. В того самого мальчишку, которого не могла терпеть с десяти лет.
— Нет, нет... — прошептала она в пустоту. — Это что же, я себя пять лет обманывала?!
Что ещё хуже, где-то в глубине души она понимала – эти чувства, скорее всего, не взаимны.
Дженнифер всегда считала, что прятать и отрицать свои эмоции – удел глупцов. Но сейчас впервые в жизни она ясно понимала, почему люди это делают.
— А такое вообще возможно? — вырвалось у неё вслух.
— Возможно что? — раздался голос.
Дженни вскрикнула и резко села, когда в комнату вошла Кассандра.
— Мерлин! — ахнула она. — Ты что здесь делаешь, Забини?
— Могу задать тебе тот же вопрос, — невозмутимо заметила та, доставая из тумбочки косметичку.
— У меня болит голова, я отпросилась, — быстро ответила Дженни.
— А мне жизненно необходимо было найти вот это, — спокойно сказала Кассандра, извлекая бальзам для губ.
— Признайся, ты просто прогулять хочешь? — прищурилась Дженнифер.
— Не смотри так, — фыркнула Забини. — Что мне делать на этой чертовой Истории Магии? Бинс, уверена, даже не заметил моего отсутствия.
— Вряд ли, — хмыкнула Дженни.
— Ладно, господин капитан, я пойду на урок, — протянула Кассандра, закатывая глаза. — Но сначала...
Она без приглашения плюхнулась на кровать рядом.
— Джен, не обманывай меня. У тебя явно не голова болит, — упрямо произнесла она, изучая подругу взглядом.
Дженнифер помедлила, потом выдохнула:
— Я запуталась. Я не понимаю, что чувствую. Это глупо, да?
— И вовсе нет, — мягко качнула головой Кассандра. — Ты влюбилась?
— Похоже на то, — призналась Дженнифер, кусая губу.
Кассандра улыбнулась своей фирменной ослепительной улыбкой:
— Что ж, ты обратилась к верному человеку. У меня в этой сфере опыт – будь уверена.
— Да я в курсе, Кэсс, — усмехнулась Крауч. — Вся наша комната завалена цветами, сладостями и записками от твоих ухажёров.
— Ну хоть какая-то польза от них, — фыркнула Забини, вытянув ноги на кровати и по-хозяйски откинувшись на подушки. — Я всегда говорю: если парень не умеет быть полезным, то пусть хотя бы дарит шоколад.
Дженнифер не удержалась от смешка, но тут же снова нахмурилась и уткнулась в подушку.
— Всё это не помогает, Кэсс. Я... я не знаю, что со мной происходит. Это ведь ненормально, правда? Я столько лет его ненавидела.
Кассандра хитро улыбнулась и ткнула её локтем:
— Ненавидела? Ты уверена? Может, просто слишком сильно любила свои споры?
— Ты думаешь, я... ещё с детства?..
— Я думаю, что ненависть и страсть очень похожи, — пожала плечами Кассандра. — Ты сама же знаешь, ты не из тех, кто остаётся равнодушной. Тебе нужно либо обожать, либо ненавидеть. Всё, что между – скука.
Дженнифер задумалась, и ей стало неприятно тепло от её слов.
— Но... он же Сириус Блэк, — глухо пробормотала она. — Гриффиндорец, наглый, самодовольный, и вообще...
— ...и вообще единственный, кто может вывести тебя из себя за пять секунд? — усмехнулась Кассандра. — Так-то это звучит довольно романтично.
— Романтично?! — фыркнула Дженнифер, но щеки у неё снова загорелись.
Кассандра отложила бальзам и серьёзно посмотрела на подругу.
— Слушай, Джен. Влюбиться – это не болезнь. Тут мадам Помфри тебе точно не поможет. Это не про то, что можно вылечить зельем. Это про то, что ты наконец встретила кого-то, кто тебе не безразличен. И это страшно, потому что ты теряешь контроль.
— Я ненавижу терять контроль, — глухо сказала Дженнифер.
— А я знаю, — кивнула Забини. — Но, может, в этом и есть смысл? Ты вечно держишь всё в руках – свою команду, оценки, даже вечные глупости парней вокруг. А тут появился тот, кто заставляет тебя быть уязвимой. Не слабой, а настоящей.
Дженнифер долго молчала, глядя в потолок. Слова Кассандры, такие простые и прямые, цепляли куда глубже, чем она ожидала.
— Но что, если это только с моей стороны? — тихо спросила она.
Кассандра пожала плечами и мягко улыбнулась:
— Тогда ты хотя бы узнаешь правду. И перестанешь мучить себя вопросами. Но честно, Дженни... — она ухмыльнулась и покрутила прядь волос на пальце. — Я видела, как он на тебя смотрит. Уверена, у Блэка на лице написано гораздо больше, чем он сам хотел бы.
— Думаешь? — Дженнифер чуть приподнялась на локтях, в глазах промелькнула надежда.
— Думаю, — твёрдо сказала Забини. — А даже если нет... ты ведь капитан Слизерина, Дженни. Ты привыкла играть до конца, так?
Эта фраза прозвучала как вызов, и Дженнифер не удержалась от улыбки.
— Ты иногда слишком мудрая для своего возраста, Кэсс.
— О да, — довольно протянула Забини, вставая с кровати и поправляя форму. — Это потому что я умная. И красивая. И... — она подмигнула, — абсолютно права.
Она направилась к двери, но на пороге обернулась:
— Подумай об этом, Дженни. Не как о проблеме. Как о шансe.
Дверь за ней закрылась, а Дженнифер осталась лежать, чувствуя, как в груди смешались ужас, смятение и странное, непривычное тепло.
— Отлично, сегодня вечером я признаюсь Сириусу Блэку в любви.
***
Большой зал гудел разговорами. Дженнифер сидела рядом с Кассандрой и лениво вертела ложку в чашке с супом, хотя обычно никогда не упускала возможности наесться вечером. Сегодня у неё в голове вертелось только одно: сказать или не сказать?
Она собиралась наконец признаться Сириусу. Хоть намёком. Хоть полушуткой. Но сказать.
— Ну, так ты скажешь ему? — прошептала Кассандра, наклоняясь ближе.
— Может, — отмахнулась Дженнифер, хотя сердце уже стучало так, что отдавало в виски. — Я не знаю, Кэсс.
И именно в этот момент громкий смех раздался со стола Гриффиндора. Дженни повернула голову – и увидела Сириуса, раскинувшегося на скамье, в окружении Мародёров. Он что-то оживлённо рассказывал, а потом – как нарочно – повысил голос так, чтобы его слышали не только на своём столе:
— Ладно, парни, не завидуйте. Сегодня вечером у меня свидание! — ухмылка, довольный вид.
— С кем на этот раз? — лениво спросил Римус, качая головой.
— С Дианой из Когтеврана, — небрежно бросил Сириус. — Она сама пригласила меня, представляете?
За столом раздались смешки, Джеймс хлопнул его по плечу, подбадривая.
— Ну держись, Блэк, только не сломай ей сердце!
Сириус фыркнул, но улыбка его осталась широкой и дерзкой.
Дженнифер почувствовала, как будто из-под неё выдернули пол. Сердце, которое ещё минуту назад рвалось выскочить из груди, теперь будто рухнуло куда-то в живот. Она медленно опустила глаза в тарелку, делая вид, что увлечена едой.
— Дженни?.. — осторожно позвала Кассандра. Она тоже всё слышала. — Мне жаль.
— Всё в порядке, — отрезала Дженнифер, хотя голос предательски дрогнул. — Просто... аппетит пропал.
И больше она не смотрела в сторону гриффиндорского стола.
— Ты уверена? Мы можем поговорить, если ты хочешь, — Кассандра аккуратно взяла её за руку и мягко сжала.
— Хорошо, что я не призналась, Кэсс, — прошептала Крауч, уставившись в свой суп. — Иначе я бы не вынесла этого позора.
— Но Дженни, признавать свои чувства – это не позор, — осторожно возразила Забини. — Я видела, как он смотрит на тебя. И я видела, как ты смотришь на него. Не может быть, чтобы...
— Наверное, тебе показалось, Кассандра! — сорвалась Дженнифер. Голос её прозвучал слишком громко, и несколько студентов обернулись на них. — Я ценю, что ты пыталась помочь. Правда. Но всё, что ты видела – было неправдой.
Она резко оттолкнулась, подняла сумку с пола и поспешно вышла из-за стола.
Слезы застилали глаза, горло сдавило так, будто она проглотила острый камень. Дженнифер почти бежала через Зал, упрямо не поднимая взгляда, чтобы никто не заметил блеск её глаз.
— Дженни? — где-то сбоку от неё раздался удивлённый голос Лили.
— Эй, Джен, ты куда? — подхватила Мэри.
Рядом мелькнуло встревоженное лицо Маргарет, осторожно потянувшей её за локоть:
— Дженнифер, что случилос...
Но она вырвала руку и, не сказав ни слова, промчалась мимо. Горячие слёзы уже катились по щекам, и единственное, чего она хотела – добежать до спальни.
Подруги переглянулись, но ни одна не посмела остановить её. В тот момент было ясно: Дженнифер Крауч, громкая, дерзкая, несгибаемая капитан слизеринцев – впервые выглядела так, будто вот-вот рассыплется на глазах.
Дверь за ней захлопнулась с таким гулом, что все в Подземелье наверняка услышали – но Дженнифер было всё равно. Она влетела в свою спальню, сбросила сумку прямо у дверей и почти рухнула на кровать.
Подушка смягчила удар, но не заглушила рыданий. Слёзы жгли кожу, ресницы липли, и она отчаянно вдавливала лицо в ткань, лишь бы никто не услышал.
"Сильная. Ты же всегда сильная, Дженнифер. Ты не плачешь из-за мальчишек. Никогда..."
Но внутри всё крошилось, как тонкое стекло.
Она резко перевернулась на спину и уставилась в потолок, сжимая простыню в кулаках. В груди теснилось обида и ярость.
— Вот дура... — прошептала она вслух, голос дрогнул. — Вот дура, что вообще поверила в эти его взгляды, улыбки...
Перед глазами стояла сцена: как он наклонился через стол, как специально громко, с ухмылкой сказал про свидание. Будто хотел, чтобы все услышали. Чтобы она услышала.
— Ну и пожалуйста! — Дженнифер рывком села на кровати, бросив подушку в угол. — Пусть идёт хоть с половиной Хогвартса! Это не моё дело. Никогда и не было.
Она резко провела рукой по лицу, будто стирала вместе со слезами и всё, что чувствовала к нему. Но сердце, мерзавец, стучало в груди слишком быстро и слишком больно.
"Забыть. Просто забыть. Вот и всё. Ты не девчонка из Гриффиндора, чтобы сидеть и мечтать о каком-то Блэке. Ты Крауч. Ты капитан. Ты Слизерин."
Дженнифер встала, прошлась по комнате быстрыми шагами, словно движение могло вытолкнуть из неё всю эту боль. Подошла к зеркалу. На неё смотрело заплаканное лицо с красными глазами.
— Хватит, — приказала она отражению. — Хватит, слышишь? Он того не стоит.
Она глубоко вдохнула, расправила плечи, словно собиралась выйти на поле перед сотней зрителей. Но стоило закрыть глаза – и опять всплыло его лицо, как он смеётся, как слушает её, как будто она единственная, кто для него важен.
— Чёрт... — прошептала Дженнифер, прижимая ладони к лицу. — Почему именно он?..
Секунда – и снова злость:
— Никогда больше, слышишь? Никогда!
Она почти клялась себе, что вычеркнет его из памяти. Пусть он смеётся, пусть обнимает других. Пусть даже женится завтра на первой встречной – это больше её не коснётся.
Никогда больше.
***
«Наверное, я глупая.
Слишком быстро забыла его слова – что лучше он пойдёт с Пэгги Томас, чем со мной. Слишком быстро забыла и снова поддалась: на его улыбки, на эти дурацкие шутки, на долгие разговоры, где он будто слушал только меня.
А может, это и не было искренним? Может, он просто играл? Специально подбирался ближе, чтобы я потеряла хватку на поле, ослабила стратегию – и он воспользовался бы этим? Это было бы в его стиле.
Сколько ещё раз я позволю себе верить людям? Я же не такая. Я никогда не была такой. Но стоит появиться Сириусу – и я превращаюсь в кого-то другого. Смешного, слабого, доверчивого.
Что ж, может Кассандра и права. Он делает меня уязвимой. Он лишает меня контроля.
Но больше я не позволю. Никогда».
И она сдержала обещание.
Первые дни были самыми трудными.
Сириус, как ни в чём не бывало, по привычке садился рядом с ней на занятиях, швырял сумку рядом, бросал лукавое:
— Ну что, Крауч, готова снова проиграть спор?
Но стоило ему устроиться на скамью, Дженнифер молча собирала свои вещи, поднималась и пересаживалась к другому столу. Иногда – к подругам. Иногда – даже к Северусу, лишь бы подальше.
Сначала он усмехался, думал, что это просто очередная игра. Но чем дольше она игнорировала, тем сильнее мрачнел.
В библиотеке, когда он, как прежде, подтаскивал к ней стул, Дженнифер демонстративно закрывала книгу и уходила.
На ужине – стоило ему сесть рядом, она вставала и пересаживалась на край стола, к слизеринцам, делая вид, что его просто не существует.
Однажды на тренировке по квиддичу он специально задержался на поле, будто ждал её. Дженнифер даже не взглянула в его сторону – прошла мимо, с высоко поднятой головой, и смехом в компании своей команды.
Неделя за неделей это превращалось в холодную войну.
Она делала вид, что он прозрачный.
А он, чем дальше, тем меньше мог скрыть раздражение – и интерес.
И вся школа постепенно замечала перемену.
Если раньше Дженнифер и Сириус то спорили до хрипоты, то смеялись над какой-нибудь колкостью, то внезапно оказывались слишком близко друг к другу, – то теперь Дженнифер Крауч словно стерла Блэка из своей жизни.
— Они что, снова поссорились?
— Неудивительно, это же Сириус и Дженнифер, у них это хобби.
— Ага, только в этот раз всё серьёзно. Она даже не смотрит в его сторону.
— Думаете, конец?
— Ха! Я ставила два галлеона, что они в итоге будут встречаться!
В гостиной Гриффиндора Мародёры сидели у камина: Джеймс крутил яблоко в воздухе, Римус делал вид, что читает, а Питер ел шоколадную жабу.
— Слушай, — осторожно начал Питер, — а что ты сделал Крауч? Она же реально ведёт себя так, будто тебя не существует.
Сириус растянул губы в беззаботной ухмылке, закинув ноги на стол:
— Ничего. Абсолютно. Если Крауч решила изобразить ледяную королеву, пусть развлекается.
— «Ничего»? — прищурился Римус. — Ты хочешь сказать, что девушка, с которой ты неделю назад хохотал над профессором Кеттлберном, три дня назад вдруг решила, что ты прозрачный, и для этого не было причины?
— Именно, — бросил Сириус. — Слизеринские причуды. У них, знаешь ли, настроение меняется вместе с фазой луны.
Джеймс рассмеялся:
— Да брось, Бродяга, тебя это задело. Ты аж на зельях три раза садился рядом с ней, и три раза она вставала и уходила. Это выглядело... ну, не знаю... комично.
— Она вечно всё принимает на свой счёт, — нахмурился Сириус. — Может, я пошутил жёстко. Или ей показалось.
— А может, — сказал Римус тихо, — ты сам не заметил, что сделал ей больно.
Сириус резко фыркнул:
— Лунатик, ну ты как всегда. Я ничего такого не делал. Она просто... раздражающая. Думает, что если будет меня игнорировать, я потеряю сон и аппетит.
— А разве не так? — хмыкнул Джеймс.
Сириус метнул в него подушкой:
— Очень смешно, Сохатый.
Но все знали: ему было не до смеха.
Они видели, как он искоса следит за слизеринским столом.
Как в коридоре замедляет шаг, если впереди идёт Дженнифер.
Как стискивает зубы, когда она проходит мимо, даже не повернув головы.
— Честно, он бесится, — сказал Джеймс Римусу, когда Сириус, буркнув что-то, поднялся и вышел в спальню.
— Конечно бесится, — кивнул тот. — Он привык, что она всегда отвечает. Смеётся, спорит, огрызается. А теперь – тишина.
— Ну, — подытожил Питер, облизывая пальцы, — если кто и умеет сводить Блэка с ума, так это Крауч.
— И это первая умная мысль из твоего рта, Хвост. — Джеймс хлопнул его по плечу.
В замке теперь обсуждали не только то, что Дженнифер Крауч перестала разговаривать с Сириусом Блэком, но и то, что сам Блэк стал неожиданно раздражительным, вспыльчивым и каким-то... потерянным.
А Дженнифер, гордо вскидывая голову, продолжала делать вид, что Сириуса никогда не было в её жизни.