Глава 3.
Дженнифер аккуратно перекрасила несколько прядей волос в ярко-красный цвет. На ней был чёрный корсет, подчёркивающий фигуру, и пышная алая юбка, чуть выше колена. Её образ завершали длинные каблуки и прозрачные чёрные перчатки до локтя. На левом глазу она нарисовала большое сердечко, придавая облику той самой властной Красной Королевы, роль которой ей выпала.
Комната девочек кипела подготовкой. Марлин и Мэри переругивались из-за теней и стрелок – у обеих были свои представления о макияже Чеширского кота и Безумного Шляпника. Лили в кроличьих ушах нервно ходила туда-сюда, поглядывая на часы то и дело. Маргарет, спокойная и тихая, сидела в голубом платье Алисы на кровати Мэри, держа книгу в руках, но почти не читая.
— Ты чего такая нервная? — тихо спросила она у Лили.
Рыжеволосая остановилась, кусая губу.
— Я... ну, Северус пригласил меня утром на маскарад, и я вроде как... согласилась, — выдохнула она.
Кисточка выпала у Мэри из рук, Марлин замерла с недокрашенной стрелкой, а Дженнифер чуть не уронила заколку с сердечком. Маргарет выпрямилась на кровати.
— Прости, что? — ахнула Дженнифер, резко поворачиваясь. — А что Джеймс? Ты ему сказала?
— В том-то и проблема, что нет! — простонала Лили и плюхнулась на кровать. — Теперь они оба ждут меня у гостиной.
— И что теперь? — осторожно уточнила Маргарет, пряча взгляд в книгу.
— Джеймс пригласил первым, — рассудила Марлин. — А Северус тогда отказал.
— Так что, справедливее будет пойти с Джеймсом, — пожала плечами Мэри.
— Наверное, вы правы... — Лили закрыла лицо руками. — Чёрт возьми, ну почему всё так!?
— Потому что ты иногда ведёшься на красивые глазки, — отрезала Дженнифер, поднимая с пола свою заколку. — Если бы ты не согласилась утром, ничего бы этого не было.
— У него были такие глаза... и я подумала, что Джеймс не обидится, — виновато сказала Лили. — Но теперь... мне кажется, что я поступаю неправильно.
— Ладно, — с нажимом сказала Дженнифер. — Слушай меня внимательно. Северус отказал тебе первым, а потом передумал. Это не забота, это... как минимум неуважение. Так что, хочешь ты того или нет, но пойти ты должна с Поттером.
Лили нервно кивнула, но вид у неё был такой, будто она идёт на казнь.
Девушки спустились в гостиную. Там уже собрались Мародёры: Джеймс – в образе вампира с развевающимся плащом, Сириус – в роли мрачного пирата с серьгой в ухе и саблей на боку, Римус – в костюме викторианского джентльмена-оборотня (отсылку понял он один), а Питер – в костюме шута с бубенцами. Рядом стоял Флориан Фортескью, ловец их команды, нарядившийся в рыцаря с картонным мечом.
Джеймс сразу выделялся: он нервно теребил плащ, но при виде Лили лицо его расплылось в широчайшей ухмылке.
— Ты выглядишь потрясающе, Эванс, — сказал он, чуть покраснев.
Лили неловко улыбнулась, хотя глаза её выдавали тревогу.
— Спасибо, Джеймс...
Компания выдвинулась к выходу, когда... прямо у портрета, скрестив руки на груди, их ждал Северус. В длинном чёрном плаще, с острым колпаком и маской, скрывающей половину лица, он выглядел как мрачный колдун.
— Лили, — сказал он тихо, но твёрдо, — я ждал тебя.
В комнате повисла гробовая тишина. Джеймс застыл, ухмылка спала с его лица, и он выжидающе посмотрел на Лили.
— Что это значит? — холодно спросил он.
Лили сжала руки и, чуть запинаясь, заговорила:
— Сегодня утром Северус пригласил меня на бал... и я согласилась.
Сириус тихо прыснул, но Дженнифер шикнула на него. Мародёры, Маргарет и остальные переглянулись, и почти синхронно сделали вид, что отступают в сторону, но каждый напряжённо вслушивался.
— Подожди, — Джеймс шагнул вперёд. — Я пригласил тебя ещё вчера. Ты согласилась. Разве нет?
— Да, но... — Лили сглотнула. — Тогда Северус отказал. А сегодня...
— А сегодня он вдруг вспомнил, что ты ему нужна? — голос Джеймса зазвенел. — Так с кем ты идёшь, Лили?
В его глазах горела смесь боли и вызова. Секунды тянулись мучительно долго.
Лили перевела взгляд с Джеймса на Северуса. Тот смотрел на неё с отчаянием, едва заметно умоляя. Джеймс же стоял прямо, но пальцы его сжались в кулаки.
И тогда Лили, смотря на Поттера, произнесла:
— Я пойду с тобой,
Улыбка вернулась на лицо Поттера, самодовольная, но с долей облегчения. Он уже собрался подать ей руку, как Лили резко добавила, повернувшись к Снейпу:
— ...Северус.
Улыбка Джеймса мгновенно застыла. В комнате повисла тяжёлая тишина, будто воздух сам не решался двигаться.
Северус приподнял голову, его лицо озарилось неверием и надеждой.
Сириус громко выругался, Дженнифер стиснула зубы так, что побелели костяшки пальцев, а Римус отвёл взгляд, будто не хотел быть свидетелем этой сцены. Даже Питер перестал звенеть своими бубенцами и неловко поёрзал на месте. Мэри и Марлин переглянулись, переговариваясь глазами: напряжение стало таким густым, что его можно было ножом резать.
— Ну... я думаю, нам всем пора на бал, — тихо, почти робко заметила Маргарет, неловко теребя подол своей юбки. — Осталось всего полчаса.
Слова прозвучали, как спасательный круг. Остальные сразу закивали, хватаясь за эту возможность уйти. Северус, поджав губы, первым протянул руку Лили, и та, опустив глаза, пошла рядом с ним. За ними – Мэри, Марлин и Маргарет со своими спутниками. Шум, шелест платьев – и гостиная постепенно опустела.
Остались только Джеймс, Сириус и Дженнифер.
— Эм, Джеймс? — осторожно начал Блэк, делая шаг вперёд. — Ты в порядке?
— В полном, — отрезал Джеймс. Его голос прозвучал ровно, но в этой ровности не было ничего живого. Ни привычного огня в глазах, ни задорной улыбки – только холодная маска. Он прошёл мимо них, поднимаясь по лестнице в свою спальню, даже не взглянув на друзей.
Дженнифер и Сириус молча смотрели ему в след. В его глазах сверкнуло что-то большее, чем раздражение – настоящая тревога.
— Ты уверен, что стоит оставлять его одного? — спросила Дженнифер тихо, сжав губы.
Сириус нахмурился, почесав затылок.
— Нет, не уверен, — буркнул он. — Но если я сейчас сунусь к нему с сочувствием, он выгонит меня из комнаты к чёртовой матери.
***
1 сентября, 1993 год.
Дженнифер, сжимая в руках тёмный дипломат, пробиралась сквозь толпу учеников, заполнивших узкий коридор «Хогвартс-Экспресса». Она искала купе – желательно пустое. Ей не хотелось смущать учеников своим присутствием: взрослые редко ехали в этом поезде, и её появление наверняка вызывало бы слишком много вопросов и взглядов.
Фрейя, её дочь, исчезла ещё на платформе, бросив на прощание быстрое «Увидимся позже, мам!» – и растворилась в толпе. Дженнифер знала, что та, скорее всего, отправилась к своим друзьям-близнецам Уизли, хотя прикрывалась этим лишь для вида.
Заглянув в очередное купе, Дженнифер замерла. Там сидел всего один мужчина, и её сердце неприятно сжалось от нахлынувших воспоминаний. Лицо осунувшееся, глаза усталые, но родное до боли.
— Не притворяйся спящим, Римус Люпин, — сказала она, входя внутрь и закрывая за собой дверь. Она плюхнулась на кресло напротив, устало откидываясь на спинку. — Я вижу тебя насквозь.
Люпин приоткрыл один глаз и криво усмехнулся.
— Что меня выдало?
— Во-первых, я знаю тебя двадцать три года, — усмехнулась Дженнифер. — Этого уже достаточно.
Он чуть заметно улыбнулся, но улыбка получилась натянутой.
— Как ты?
— Всё в порядке. — Она отвела взгляд к окну, где мелькали зелёные поля. — Надеюсь, у тебя так же.
Римус не ответил сразу. Его глаза были устремлены куда-то вдаль, и Дженнифер почувствовала ту же тень, что видела в нём ещё в юности – только теперь она стала глубже, тяжелее.
— Читал новости? — тихо спросила она.
— Их даже по маггловским каналам крутят, — скривился Люпин. — Сложно было не заметить.
Она сжала губы, прежде чем произнести:
— Ты ведь тоже не веришь, что он мог это сделать?
— Джен... — Римус закрыл глаза на миг, будто хотел избежать этого разговора. — Все факты указывают на него. Он был там. Он выжил. И невинные Лили, Джеймс, Питер и ещё двенадцать магглов – нет.
— Факты... — с горечью усмехнулась она. — Знаешь, что самое страшное в «фактах», Римус? Что ими можно ловко прикрыть правду.
Люпин чуть дернул щекой, но промолчал.
— Я знаю его, — продолжала Дженнифер, наклонившись вперёд. — Знаю лучше, чем хочу признавать. Сириус никогда бы не предал Джеймса. Никогда бы не предал Лили. И уж точно не убил бы беззащитного Петтигрю и кучу магглов ради забавы. Его подставили.
— Но Джен, — он перебил её мягко, но твёрдо, — мы не можем игнорировать то, что видим. Я... — его голос дрогнул, — я хочу верить в то же, что и ты. Но пока это звучит как желание, а не реальность.
Повисла тишина. Только стук колёс о рельсы да крики ребят за окном нарушали её.
— Знаешь, что самое ужасное? — шепнула Дженнифер, уставившись в пол. — Что я до сих пор чувствую его. Будто он рядом. Как будто всё это неправда. Вероятнее всего, он уже сошел с ума в Азкабане. Я так и не навестила его.
Римус поднял на неё взгляд. Несколько мгновений он просто смотрел, а потом тяжело выдохнул.
— Я устал, Джен. Мне нужно немного поспать, пока не приехали.
Он снял свой поношенный плащ и набросил его на плечи, заваливаясь на сиденье. Глаза его быстро закрылись, хотя Дженнифер знала: он не спит по-настоящему, он просто бежит от разговора.
Вздохнув, она встала, поправила дипломат и кивнула самой себе.
— Ладно, — пробормотала она. — Ищи свои сны, Римус. А я найду Фрейю. Твою крестницу, с который ты ни разу не пообщался за 12 лет.
Она вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь, и шагнула обратно в гул толпы, в надежде найти свою дочь среди десятков весёлых лиц.
***
31 октября, 1975 год.
Дженнифер – 15, Сириус – 15.
Сириус и Дженнифер вошли в Большой зал под руку. Широкие дубовые двери распахнулись, и их накрыло совершенно иным миром.
Хогвартс на один вечер будто превратился в логово ночных теней. Потолок сиял звёздами и тёмными облаками, сквозь которые время от времени прорезал свет призрачной луны. В воздухе плавно кружились сотни вырезанных тыкв-фонарей – их ухмылки освещали зал мягким оранжевым светом, а длинные тени на стенах танцевали в такт музыке.
Вдоль стен стояли длинные столы с угощениями: карамельные яблоки, сладости из медовых паточек, пироги и пирожные в форме летучих мышей.
Ученики, все старше четырнадцати, толпились у центра зала. Кто-то уже танцевал под чарующую мелодию чаровато настроенного оркестра, кто-то смеялся и рассматривал чужие костюмы. Атмосфера была гулкая, весёлая, но всё же сдержанная – видно было, что бал устраивали под присмотром преподавателей.
Сириус окинул зал жадным взглядом. Он выглядел так, словно чувствовал себя здесь королём: в костюме тёмного пирата, с разорванной рубахой, кожаным плащом и золотыми серьгами-кольцами в ушах. За пояс он зачем-то засунул игрушечную саблю, но держался так, будто это настоящая.
— Неплохо, — протянул он, оглядываясь. — Даже профессор МакГонагалл постаралась. Хотя уверен, половина этих тыкв уже пыталась кого-нибудь укусить.
— С твоим лицом они, пожалуй, не рискнут, — холодно заметила Дженнифер, поправляя перчатку.
Несколько парней у входа обернулись, явно задержав взгляд на ней дольше, чем следовало. Сириус прищурился и метнул в них такой взгляд, что они тут же начали обсуждать потолок и собственные ботинки. Дженнифер этого не заметила.
К ним подбежали Марлин, Маргарет, Мэри и Лили.
— Нам срочно нужна фотография нас впятером, идём! — захватила Мэри её за руку, даже не спрашивая согласия.
Девушки встали у блестящей фотозоны, украшенной серебряными гирляндами и светящимися летучими мышами. Дженнифер, подмигнув камере, послала воздушный поцелуй; Мэри и Марлин приобняли друг друга за плечи и скривили смешные рожицы; Лили заливалась смехом, а Маргарет смущённо прижимала пальцы к губам, но всё же улыбалась. Щёлкнул затвор, и из камеры выпорхнула колдография.
Девушки сменили позы: теперь Дженнифер задрала подбородок, будто королева бала, Лили показала язык, Мэри вытянула руки, изображая крылья, а Марлин в шутку подула Дженни в затылок. Маргарет робко сложила пальцы сердечком.
Чуть поодаль стояли Питер, Римус и Сириус.
— Было умно с их стороны придумать что-то такое, — задумчиво сказал Люпин, наблюдая.
— Я вот только надеюсь, что удастся стащить одну колдографию, — ухмыльнулся Сириус.
— Чтобы вырезать оттуда Дженни и кидать дротики? — приподнял бровь Питер.
— Пит, когда ты научился читать мысли? — наигранно изумился Блэк. Но причина крылась совсем в другом: ему хотелось запомнить этот вечер.
Он рывком потянул друзей за рукава.
— Эй, а теперь все разошлись! Мне нужна фотка с моей спутницей! — заявил он громко, так, что девушки синхронно ахнули.
Те, хоть и с ворчанием, отошли к своим спутникам, но остались наблюдать.
— Мерлин, до чего докатился этот мир, — прыснула Доркас сбоку. — Дженнифер Крауч и Сириус Блэк фотографируются вместе. И мало того – на бал пришли в паре!
— Оставь их, Доркас, — хихикнула Пандора, но глаза её блестели от любопытства.
Дженнифер показала им язык и резко развернулась к камере.
— Ладно, если уж фотография – то только с моей подписью: «душу этого придурка».
Она схватила Сириуса за шею и сделала вид, что душит его. Он закатил глаза и театрально схватился за сердце. Щёлк!
— А теперь моя очередь, — усмехнулся Блэк, выпрямляясь. Он ухватил её на руки, будто собирался вынести из зала. Дженнифер, хотя и ойкнула, успела вовремя изобразить страдальческую позу, закинув руку ко лбу. Щёлк!
— Ты сумасшедший! — прошипела она, спрыгивая. Но в глазах блеснул азарт.
— Не больше твоего, — усмехнулся он и крепко приобнял её за плечи. Камера запечатлела момент, когда Дженнифер – в попытке вырваться – вытянула руку с кулаком, а он наклонился ближе, будто собирался её поцеловать. Щёлк!
В толпе раздался взрыв смеха.
— О, это шедевр! — захохотала Мэри. — Я повешу эту колдографию над своей кроватью!
— Только через мой труп, — отрезали одновременно Дженнифер и Сириус.
И всё же, когда фотограф протянул им три колдографии, оба невольно задержали на ней взгляд чуть дольше, чем требовалось.
Профессор МакГонагалл вышла на сцену в сопровождении сияющего от удовольствия профессора Слизнорта. Она была в своей привычной изумрудной мантии, но вместо строгого цилиндра на голове красовалась высокая, украшенная блёстками и перьями шляпа. Слизнорт же щеголял в полупрозрачном костюме призрака, со звенящей цепью на плече и искусно наведённой бледностью.
— Леди и джентльмены! — громко, почти празднично начала МакГонагалл, и в зале воцарилась тишина. — Я рада объявить наш ежегодный, сто пятый бал-маскарад, посвящённый Хэллоуину, открытым!
Ученики захлопали, зал оживился.
— Итак, как всегда, мы выбрали три пары, которые будут претендовать на звание Короля и Королевы бала. — Она слегка приподняла карточку и сделала паузу, нагнетая интригу.
Весь зал замер.
— Первая пара: Флориан Фортескью и Мэри МакДональд!
Мэри ахнула, чуть не выронив бокал с пуншем, и рядом с ней кто-то радостно засвистел.
— Вторая пара: Эдгар Боунс и Эммелина Вэнс!
Друзья хлопали, подбадривая их, а Эдгар гордо выпрямился, будто готовился к битве.
— Ну и наконец, — МакГонагалл сделала особое ударение, — самая неожиданная пара для всех нас: Сириус Блэк и Дженнифер Крауч!
Зал буквально взорвался аплодисментами и смешками. Несколько студентов громко присвистнули. Все взгляды устремились к ним. Дженнифер почувствовала, как к щекам приливает жар, и расширила глаза от ужаса.
— О Мерлин... — простонала она, прижимая пальцы к переносице.
Сириус наклонился к ней, самодовольно ухмыляясь.
— Думаю, это благодаря мне.
— Конечно, — фыркнула Дженнифер, бросив на него испепеляющий взгляд. — Ты ещё скажи, что это из-за твоего идиотского костюма.
— Не идиотского, а легендарного, — поправил он, поправляя воротник.
В этот момент загрохотала магическая музыка: весёлая, с быстрым ритмом, похожая на смесь танцевального рока и чего-то жутковатого. С потолка посыпались сверкающие искры, парочка летучих мышей сделала круг над толпой, и ученики бросились на танцпол.
Зал ожил: смех, крики, взрывы радости. Кто-то уже кружил под мелодию, кто-то подпрыгивал в такт, а у фотозоны собралась очередь.
— Ты танцуешь так, будто наступаешь троллю на ноги, — прокричала Дженнифер, смеясь, когда Сириус в очередной раз резко дёрнул её за руку.
— Это ты просто не привыкла танцевать с кем-то, кто выглядит слишком хорошо, — нагло ответил он, пританцовывая так, что мантия сшибала соседей.
— Слишком хорошо? — она вскинула бровь, едва не наступив ему на ботинок. — Твой костюм – позор. Даже Северус в своей заношенной мантии смотрится внушительнее.
Сириус расхохотался, и в его смехе не было ни капли злости, только искреннее удовольствие.
— Ты просто завидуешь, что у тебя нет такого шарма.
— Шарма? — Дженнифер фыркнула и, резко крутанувшись, чуть не сбила с ног проходящего мимо Эдгара Боунса. — У тебя его столько же, сколько у горгульи на башне!
Он отшатнулся, сделал вид, что смертельно обижен, но тут же засмеялся и подставил ей руку. Она, закатив глаза, всё же вложила свою ладонь – и они закружились в танце, под восторженные свисты некоторых слизеринцев и гриффиндорцев.
Пару раз Дженнифер поймала себя на том, что... улыбается. Настояще, без привычной колкости. А Сириус, вместо того чтобы отпускать колкости каждую секунду, вдруг оказался удивительно лёгким собеседником.
На миг они действительно выглядели как пара, которая пришла сюда по своей воле. Не враги, не соперники – просто двое подростков, смеющихся и забывающих о мире вокруг.
— Это напоминает мне наши танцы на светских вечерах, — призналась Дженнифер, наклонившись ближе и прошептав ему на ухо, так, что её волосы слегка коснулись его щеки.
— Упаси Боже, если бы моя матушка позволила нам так танцевать, — фыркнул Сириус. — Думаю, Вальбурга упала бы в обморок прямо на месте.
Они оба засмеялись, и смех их слился, неожиданно гармоничный.
— И всё же, — продолжил он, — танцевать и дразнить тебя были единственными развлечениями на тех приёмах.
— Ты удивляешь меня всё больше и больше, Блэк, — язвительно бросила Крауч, но её улыбка выдавала, что язвительность больше для формы.
Сириус наигранно приложил руку к сердцу.
— Я жил ради этого момента.
— Очень смешно, — фыркнула она, но глаза у неё блеснули.
Музыка сменилась на быструю и игривую, и Дженнифер уже собиралась отойти, но Сириус, не теряя наглости, снова ухватил её за руку.
— Что ещё? — подняла она бровь.
— А ну-ка, капитан Слизерина, посмотрим, можешь ли ты выдержать темп, — бросил он вызов.
— Держись, Гриффиндорский балбес, — ответила она, и они закружились.
Сначала неловко – он пару раз чуть не сбил её с ног, она едва не зацепила край его брюк каблуком. Но через несколько секунд шаги словно сами подстроились: Сириус ловко подхватывал её, когда она спотыкалась, а она смеялась так искренне, что на неё начали оборачиваться.
— Ты танцуешь не так уж плохо, — признала она, задыхаясь от смеха.
— Только потому, что у меня талантливый партнёр, — с самым наглым видом ответил он.
— С твоей скромностью явно всё плохо, — парировала Дженнифер.
— Со скромностью – да, а вот с партнёрами... — он хитро усмехнулся. — Мне, кажется, везёт.
Она хотела что-то резко ответить, но замерла, заметив, как близко они оказались. На секунду стало странно: её ладонь лежала в его руке, его взгляд задержался дольше, чем нужно. Дженнифер поспешно отвела глаза, но улыбка всё ещё играла на губах.
— Никому ни слова, Блэк, — пробормотала она. — Если хоть кто-то узнает, что я получала удовольствие от этого вечера – я тебя уничтожу.
— О, я уже боюсь, — ухмыльнулся он. — Но, если честно... мне кажется, что это секрет, который мы можем разделить вдвоём.
Дженнифер скрестила руки на груди, делая вид, что задумалась.
— Хм. Возможно, впервые в жизни я с тобой согласна.
Они снова рассмеялись. И на мгновение шумный бал, свистки и смех друзей, даже колдографы с искрами показались чем-то далеким. Будто это был только их танец.
Дженнифер хотела было сказать ему что то ещё, но в этот миг двери в Большой зал резко распахнулись, и шум стих – все головы повернулись к входу.
На пороге стоял Джеймс Поттер. Он небрежно поправил волосы, как будто только что сошёл со сцены. На его руке – Пегги Томас, высокая, серьёзная, в тёмно-голубом платье, сверкающем при каждом шаге. И, довольно неприятная особа. Она училась на Когтевране, но была безумно высокомерной и..абсолютно не эмоциональной девушкой.
Сочетание выглядело... странно. Слишком несхожие, слишком разные – он, дерзкий, всегда с искрой озорства, и она, строгая, отстранённая. Но Джеймс держал её за талию так уверенно, будто это была самая естественная пара вечера.
По залу пронёсся шёпот.
— Это что, шутка? — выдохнула Мэри, округлив глаза.
— Неподходящая парочка, — хмыкнула Марлин.
Дженнифер тоже не удержалась от едкой реплики, прищурившись:
— Ну, теперь у меня хотя бы есть доказательство, что у Поттера напрочь отсутствует вкус.
Сириус, глядя на друга, ухмыльнулся шире, чем прежде, но в его глазах мелькнуло лёгкое замешательство.
— А я, кажется, начинаю догадываться, зачем он это сделал, — пробормотал он, и его ухмылка чуть потускнела.
Он кивнул в сторону Лили и Северуса. Лили смотрела прямо на Джеймса, не моргая. В её взгляде сквозило что-то обиженное, что-то горькое. Она быстро отвернулась, но было очевидно: настроение её было безвозвратно испорчено.
Сириус тихо выругался себе под нос.
— Если ты меня простишь, я удалюсь, — бросил он Дженнифер, явно избегая её взгляда.
— Конечно, — медленно кивнула она, нахмурившись.
Он поспешно пошёл прочь, и Дженнифер осталась посреди зала, растерянная, пытаясь понять, что именно её спутник имел в виду. Она подошла к подругам.
— Лили выглядит... расстроенной, — первой высказалась Мэри, кивая на угол танцпола, где рыжеволосая не слишком радостно танцевала с Северусом, но старалась скрыть улыбками.
— Не знаю, зачем её жалеть, — раздался рядом насмешливый голос Питера, который успел подкрасться. — Она всё же первой отшила Джеймса. Он же просто отплатил ей той же монетой.
— Не очень мужской поступок, Питер, — заметил Римус, который подошёл вместе с Маргарет.
Петтигрю пожал плечами и, не обращая внимания на упрёк, потянулся за ещё одним пирожным в виде тыквы.
— Может, нам стоит подойти к ней? — мягко предложила Маргарет.
— Было бы неловко подходить к ней вчетвером, когда рядом Северус, — покачала головой Дженнифер.
Её взгляд метнулся по залу и остановился на двух фигурах у дверей. Сириус выходил вместе с Джеймсом – оба шагали слишком быстро, слишком напряжённо.
— Так, если Лили подойдёт, а она несомненно подойдёт, займите её разговорами, — сказала Дженни, тоже направляясь к выходу. — А я пойду понаблюдаю, чтобы двое идиотов не поубивали друг друга.
— Ты думаешь, они подерутся? — ахнула Маргарет. — Но ведь они лучшие друзья.
— Да, но Джеймс зол, а Сириус... иногда может быть слишком прямолинейным, — вздохнул Римус, но его слова Дженнифер уже почти не слышала.
Она вышла в холодный коридор, наполненный приглушённым эхом голосов и шагов. Каменные стены усиливали напряжение: даже тихая перепалка звучала отчётливее. Дженнифер остановилась у ближайшей колонны, прячась в тени.
— Зачем ты сделал это? На зло Лили? — голос Сириуса прозвучал сдержанно, но в нём угадывалась злость.
Джеймс вскинулся так резко, что эхо прокатилось по пустому коридору.
— А зачем ещё мне идти на бал с Пэгги Томас, если не чтобы позлить Лили?!
Сириус выругался громче.
— Чёрт возьми, Сохатый! Она же не зла, она расстроена! Ты её обидел!
— Послушай, я же не спрашиваю у тебя, зачем ты пошёл с Дженнифер Крауч? — резко бросил Джеймс, будто выпалив обвинение.
Дженнифер затаила дыхание за колонной. Сердце застучало быстрее, в ушах зашумело.
— Причём здесь Дженни? — отрезал Сириус. — Я пошёл с ней потому, что было больше не с кем, и ты прекрасно это знаешь!
У Дженни в груди неприятно кольнуло, будто кто-то хлестнул кнутом.
— Если бы у меня был шанс, то я бы, конечно, лучше пошёл с Пэгги Томас, чем с ней! — добавил он резко, в сердцах.
Эти слова ударили сильнее, чем она могла представить. На секунду ей показалось, что она ослышалась. Она моргнула, но фраза эхом повторилась в голове.
«Лучше с Пэгги... чем со мной».
Она стояла неподвижно, словно каменная статуя, не в силах пошевелиться. Сириус и Джеймс продолжали спорить, но слова долетали до неё как сквозь воду, приглушённые, гулкие.
Дженнифер медленно отошла от колонны, стараясь не шуметь. Мир словно потускнел: яркие огни зала казались уже не такими ослепительными, музыка звучала будто чужая, далёкая. Она вернулась в зал почти машинально, не разбирая дороги, и присоединилась к своим.
Мэри первой заметила её бледное лицо.
— Дженни, что случилось?
— Ты как будто призрака увидела, — добавила Маргарет, тревожно заглянув ей в глаза.
Дженнифер моргнула и слабо улыбнулась.
— Всё хорошо, — тихо сказала она, почти шёпотом. — Просто... кажется, меня тошнит. Я лучше пойду в комнату.
Она обратно вышла из Большого зала, не заметно прошмыгнув от Сириуса и Джеймса. Подруги переглянулись, но вопросов больше не последовало.
А у Дженнифер внутри всё ещё звенело одно-единственное эхо:
«Лучше с Пэгги... чем с ней».
***
1 сентября, 1993 год.
«Не знаю, почему я так расстроилась. Это же Сириус Блэк, меня не должны трогать его слова. Конечно, я тоже пошла бы лучше с Амикусом Кэрроу, чем с ним. Ведь так?
Я уже не уверена. Подругам я ничего не сказала, они бы лишь вступились за меня и устроили сцену. А я не хочу, чтобы Сатана-Блэк знал, что я подслушала их разговор и меня задели его слова.
Да, мы вновь пришли к тому, что я называю его Сатаной Блэком.
Я вернулась в комнату и переоделась, смыв макияж. Сейчас я ем третью плитку шоколада и чувствую лишь отвращение ко всему, что происходит вокруг меня.
Благо, в комнате никого нет.
Я ненавижу чувствовать себя слабой, но именно сейчас...»
— Эй, Фрейя!
Дверь купе со скрипом распахнулась, и внутрь ворвались близнецы Уизли. Их появление было похоже на внезапный шквал: громкие голоса, хохот, и даже свет будто стал ярче.
Джордж плюхнулся напротив неё, раскинув руки на спинке сиденья, а Фред без лишних церемоний уселся рядом, толкнув её бедром.
— Боже, напугали, блин! — выругалась Фрейя и захлопнула дневник так резко, что страницы жалобно зашуршали. Она сунула его глубже в сумку.
— А что это у нас тут? — прищурился Фред, склонившись ближе. Его глаза блестели от любопытства. — Неужели дневник? Фрейя Крауч ведёт дневник? Это надо записать в Книгу Самых Странных Явлений.
— Ничего я не веду, — буркнула она, отводя взгляд.
Если бы это был Джордж – она бы спокойно отмахнулась, влепила ехидное «отвали» и не почувствовала ни капли смущения. Но это был Фред. Проблема заключалась в том, что Фрейя любила Фреда Уизли с восьми лет. С того самого дня, как они познакомились.
Они росли вместе: учились летать на мётлах, падали носом в грязь, придумывали дурацкие розыгрыши, доводили соседей и – позже – профессоров. Всё время вместе. И неожиданно для себя два года назад, в тринадцать лет, она наконец осознала: оказывается, любила Фреда всё это время. Но именно из-за этого рядом с ним она чувствовала себя иной – слишком напряжённой, слишком уязвимой.
Джордж был проще. С ним Фрейя могла спорить, кричать, кидаться подушкой, а потом смеяться, пока живот не заболел. С Фредом... всё было иначе. Даже если он просто наклонялся ближе, у неё почему-то пересыхало во рту.
— Ты чего замолчала? — Джордж щёлкнул пальцами у неё перед носом. — Так что это за книжонка такая?
— Ты же знаешь нас: мы не отстанем, — поддакнул Фред.
— И не подумаем, — ухмыльнулся Джордж.
Фрейя закатила глаза, но доставать дневник не рискнула. Мало ли, мама вдруг заглянет и заметит. Вместо этого она подняла подбородок и с самым невинным видом произнесла:
— Дневник мамы. Второй. Первый она начала вести в 12. Ещё есть три, и, кажется, она уже пишет шестой.
Близнецы синхронно переглянулись.
— Дневник твоей мамы? — вытянулся Джордж. — И что же в нём такого?
— Ну... вы ведь слышали о Сириусе Блэке?
Фред и Джордж кивнули. Имя беглеца в эти месяцы звучало повсюду – газеты, шёпот в коридорах, встревоженные взрослые.
— Мама писала про него. Что ненавидит, что он портил ей жизнь, был её кошмаром. А прежде чем вы безжалостно ворвались и напугали меня до смерти, я читала, как он оскорбил её.
— Оскорбил? — нахмурился Фред.
Фрейя кивнула, увлекаясь рассказом:
— Там была какая-то Пэгги Томас, вредная особа. А Сириус пошёл на бал-маскарад, посвящённый Хэллоуину. Я ещё удивилась: «А почему у нас его больше нет? Это же традиция». В общем, он пошёл туда вместе с мамой. И мама случайно подслушала, как он сказал, что лучше бы пошёл с этой Пэгги Томас, чем с ней.
Близнецы одновременно выругались.
— Вот именно! — вспыхнула Фрейя, оживлённо размахивая руками. — Даже я, которая сейчас в её тогдашнем возрасте, таких редкостных мудаков всё ещё не встречала!
На мгновение в купе повисла тишина. Фред нахмурился, Джордж скользнул взглядом по лучшей подруге – и вдруг спросил:
— Фрейя... а ты ведь не знаешь, кто твой отец?
Она напряглась.
— Ты же знаешь, что я совсем не помню его лица. Мама и дедушка сказали, что он умер, когда мне было три. — В её голосе прозвучала грусть. — Хотела бы я хотя бы раз его увидеть.
Близнецы переглянулись, и в их взгляде мелькнуло что-то тяжёлое. Оба сглотнули.
— Почему вы так смотрите? — недоверчиво спросила Фрейя, прищурившись. — Вы что-то знаете? Вы что-то выяснили?
— Мама... — начал Фред и замялся, — мама сказала нам, что он был Пожирателем смерти.
— Жестоким Пожирателем смерти, — добавил Джордж, и тут же получил подзатыльник от брата. — Ай!
Фред бросил на него предостерегающий взгляд.
Фрейя долго молчала. В её глазах мелькнула боль, а потом холодная решимость.
— Значит так, — она откинулась на спинку сиденья, сложив руки на груди. — Тогда не хочу я его видеть. И правильно, что он умер. Уверена, он заслужил.
Близнецы переглянулись снова – но теперь в их взгляде мелькнула тень вины.