Глава 12
Я поднимаю свои трофеи и выхожу на улицу. Под вечер похолодало, как раз то, что нужно, чтобы остудить голову!
Ромка закрывает квартиру и мы огибаем здание.
- Давай в машине оставим твои улики?
Отдаю гели Ромке, а сама подхожу к главному входу. Музыка вырывается каждый раз, когда кто-то выходит проветриться. Пока Ромка скользит от машины до меня, я успеваю проверить ответ от Фабио.
Он пишет, что хочет знать меня всю.
Наверное, хотел написать, что хочет знать всё обо мне, но его версия звучит интереснее, по-итальянски вызывающе.
Ромка замечает, что быстро прячу телефон.
- Берлускони строчит? - улыбается и берёт меня за руку.
- Он - Фальконе! Фабио Фальконе! Ястреб по-русски.
- Видел я его фотографию... он больше на чайку похож. Довольную, сытую чайку.
Ромка смеётся и открывает дверь, тянет меня внутрь.
Хотела съязвить насчет него, но громкая музыка делает мою попытку бессмысленной.
Мы сдаём вещи в гардероб.
- Один танец и домой, ладно? - Ромка кричит, наклонившись. - Кому-то завтра на учёбу.
Я киваю. Он провожает меня к диджею и просит поставить то, что я хочу, а сам идёт к бару.
Диджей обещает найти мою любимую жалостливую песню Анжелики Варум «Я буду всегда с тобой» и я спускаюсь со сцены.
- По просьбе гостей звучит эта композиция. - объявляет диджей. - Медленный танец.
Я подхожу к Ромке как раз в тот момент, когда начинается песня.
- Какой-то у тебя старомодный вкус! - удивляется Ромка, когда слышит вступление.
- Зато песня красивая! - беру его руку и тяну в центр танцпола, на котором уже собрались несколько пар и жмутся к друг другу.
Ромка кладет руку чуть выше моей талии, я ему на грудь, другой рукой берет мою ладонь и мы медленно кружимся в ритме.
«Я буду всегда с тобой, синей морской волной, в темной пучине вод...»
Под слова Агутина, я забираю свою ладонь и тоже кладу на грудь и останавливаюсь, прижимаюсь всем телом. Представляю, что это Ромка мне поёт, слушаю его спокойное сердце, а он обнимает и, наклонившись, шепчет на ухо:
- Я думал мы танцуем?!
Поднимаю взгляд и рисую каждую черточку его лица:
- Да. Только очень, очень, очень медленно... - шепчу.
Не знаю, услышал или нет, или прочел по губам, но после он улыбается. А я снова прижимаюсь к груди и слушаю красивые слова, которые поет Варум. Которые хотела сказать сама, давно. И, возможно, хочу сейчас, но никогда не решусь.
Что-то щёлкнуло и может даже треснуло, а теперь медленно тает под лучами светомузыки.
Еще несколько минут и песня заканчивается, а я стою с закрытыми глазами, не шевелюсь и слушаю Ромкино сердце.
Как-будто нет никого вокруг.
Туду-туду.
Тишина сменяется шумом голосов и Ромкин снова шепчет на ухо:
- Верон, песня закончилась, а мы стоим.
- Угу. Еще чуть-чуть. - зажмуриваюсь, чтобы прийти в себя.
- На нас все смотрят.
- Они просто завидуют. - медленно отстраняюсь и смотрю сонными глазами.
- Мне кажется я сам начинаю себе завидовать. - улыбаясь, смотрит в глаза и отпускает руки.
Подходим к бару.
Лешка обслуживает посетителей и, украдкой, следит за нами.
- Я заберу рабочие документы и поедем. Здесь подождешь или в машине?
- Можешь налить мне воды, а то Лёша занят? - во рту пересохло от волнения.
- Верон, зайди сама в барную и возьми, что хочешь. Я разрешаю. - подмигивает, замечая занятость Леши. - Всё, кроме алкоголя!
Добавляет и указывает на дверь через которую они выходят к бару.
- А я так надеялась! - разочарованно восклицаю в шутку и иду к двери.
Небольшое помещение оказалось похоже на библиотеку, только вместо книг - стеллажи с алкоголем и напитками, выставленными в аккуратные ряды. В углу стол с бумагами и Лешкины личные вещи.
Я нашла воду. Она возле стола в коробках, обтянутых плотным полиэтиленом. Пытаюсь вытащить одну, но никак не выходит.
Выпрямляюсь в поисках ножа и замечаю на столе ножницы. Думаю, Лешка не обидится, если я немного похозяйничаю, тем более Ромка разрешил.
Тянусь за ножницами, а под документами раздается звонок телефона. Лешка не слышит - бедняга, весь в труде. Может что-то важное.
Отнести или не трогать?
Освобождаю телефон от груды бумаг, чтобы отнести.
На экране светится «Братан». Странно, насколько знаю, у него нет братьев, только младшая сестра.
Ладно, не моё дело.
Беру в руки телефон и тут же звонок прекращается, высвечивается сообщение.
Братан:
- Они ещё там?
Я не хотела читать, но оно само невольно светит в глаза и сменяется новыми:
- Я уже устал тут всех развлекать, когда она там натанцуется?
- Подсыпь ему яд и гони Верону домой.
Да ты - не Санчо Панчо! Ты настоящий шпион!
Кладу телефон на место и прикрываю бумагами.
Братан - Никита? Как я сразу не догадалась?
Одно дело сообщить про меня и Ромку, а другое - нагло шпионить, докладывать о каждом шаге.
Не удивлюсь, если ещё и фото отправил. А я думала он порядочный! Постоянно ошибаюсь в людях, ищу в них что-то хорошее, оправдываю поступки, а в конце - сплошное разочарование.
Вот я дура - хотела его с Кариной свести! Он ещё хуже Никитоса! Тот хоть не скрывает свою суть...
Да тебе, гуманоид Алешенька, только и таскать за Никитой оружие и быть счастливым доедать за ним объедки!
На большее ты вряд ли способен. Трус!
Забываю про воду и пулей выбегаю оттуда.
Ромка уже ждёт у двери.
- Попила? Едем?
- Едем! - сердито отвечаю и бросаю презрительный взгляд в сторону бара.
***
- Всё нормально? - Ромка замечает моё настроение и трогается с места. - Ты какая-то странная.
То есть до этого была не странная... а сейчас, мне просто хочется молчать - да?
- Настроения нет. - отворачиваюсь к окну.
- И куда оно делось?
Вздыхаю и молчу, продолжаю смотреть в окно. Не хочу признавать своё поражение, бой-то еще не проигран.
Ромка бросает короткий обеспокоенный взгляд, вижу в отражении.
- Верон, что случилось? Меня не было всего пять минут, что за это время могло произойти?
- Жизнь... Реальная, серая и беспощадная... - бурчу себе под нос.
Боже, сколько драмы в этих словах!
Вот так всегда, сперва всё хорошо, а за углом большая опа.
Ромка с каменным лицом сворачивает к дому. Никита ещë у нас, его Мазда стоит у соседнего подъезда. Нацарапать бы на ней неприличные слова!
Мы паркуемся позади, напротив наших окон. Их свет, как в театре теней, жёлтыми пятнами отражается в оттаявших сугробах.
- Ничего не скажешь? Или может подскажешь, где я промахнулся? - Рома в явном замешательстве прохладными пальцами касается щеки.
«Чтобы не разочаровываться нужно не очаровываться!» - идеальная цитата для меня на данный момент. Кличко бы оценил.
Смотрю на Ромку. Не отрываясь, ищу недостатки, хотя бы физические, но...
И как им не очаровываться?
Всего один день нашего фарса, а я плыву от взглядов, касаний, слов, голоса. Мне бы холодильник с крио заморозкой, чтобы на время отдать своё сердце и взять другое, с броней ничем не пробиваемой.
Нужно прекращать эту игру! Признаюсь, что это я и пусть меня ненавидит. Так будет легче.
Всем.
И мне и ему.
Ромка ждёт ответа, на лице застывший вопрос.
- Рома, я хочу прекратить.
- Что?
- Всë! Весь наш фарс.
Он растерянно смотрит, убирает руку.
- И в какой момент ты это поняла?
- На танцполе. - не могу смотреть в глаза и увожу взгляд в сторону.
- Как?
Да что за дурацкий вопрос? Мне итак сложно говорить, а он ими пытает.
Молча!
- Я начинаю фальшивить. - осторожно поднимаю взгляд.
- А по-моему у тебя неплохо получается.
- Нет, Ром! Ты не понял!
Он не успевает вставить слово и я перебиваю, тараторю, пока не сбил мой настрой:
- Это я! - признаюсь и смотрю виноватым взглядом, но назад дороги нет. - Я пустила слух! Нечаянно, неосознанно, но это была - я!
Фух! Можешь начинать меня ненавидеть.
Я сделала это, сказала. Ромка удивлённо вздымает брови, а я продолжаю тараторить пока он приходит в себя и не сбил мои мысли.
- Тебе не нужна я, Ром, для доказательств! Достаточно водить в бар каждый день новую, кого-то из твоих многочисленных девушек.
- Верон, да мне вообще плевать кто и что обо мне думает! Я просто воспользовался случаем, чтобы узнать тебя получше.
Вот это поворот!
- Узнал? - растерянно улыбаюсь.
- Мало, но да. И хочу попробовать с тобой по-настоящему!
- Только я не хочу пробовать, Ром! Пробовать и потом узнать, что я -- твоя ошибка! Увязнуть по самые.... - отменяю Ленкину фразу, но тут же продолжаю, опасаясь сбить настрой. - А потом снова пробовать, но с другим, а потом ещё и ещë... потому что здесь не модно быть старомодной! Но я - такая! - пронзаю влажными глазами. - Сумасшедшая... люблю старые песни и даже такая, как сейчас - наивная сентиментальная дура! Я не хочу постоянно ошибаться и бесконечно искать! Быть одной из твоих медсестёр экстренной скорой помощи! Мне нужен один мужчина и на всю жизнь!
Ищу в его глазах понимание или хотя бы презрение, как подтверждение, что всё что говорю - не зря!
- Но жизнь состоит из проб и ошибок! Она -- не розовые облака, где всë идеально, все улыбаются и бесконечно любят друг друга! В ней есть все краски!
- Ошибайся, но, пожалуйста, только не со мной! - вытираю слезы и отрицательно качаю головой, пытаюсь улыбнуться. - Не со мной!
Я будто репетировала эту речь. Давно. Очень давно и сейчас самое время бежать, потому что не хватает воздуха и от волнения замок ремня не поддаётся. Нажимаю, дёргаю дурацкий ремень, но никак. Застрял, как и я... по самые гланды.
Ромка хоть бы помог, а то замер и не шевелится. Смотрит, не моргая своими океанскими, глубокими.
Санта Клеопатра!
Ещё немного и разрыдаюсь. Чёртов ремень, мне нужно идти!
- Не поможешь? - прошу, задыхаясь.
Он на мгновение закрывает глаза, плотно сжав губы, и снова смотрит, пронзая насквозь до мурашек. Не опуская взгляд, нажимает на замок.
Щелчок.
Свобода!
Открываю дверь и ртом жадно наполняю легкие, спускаю ноги.
- Подожди! - Ромка останавливает.
Зачем? Я же всë сказала... поворачиваюсь.
- Ты забыла свои улики.
Он протягивает трофеи и смотрит куда-то сквозь меня.
Сомневаясь, беру бутыльки, прижимаю к себе и закрываю дверь, делаю шаг назад.
А Ромка объезжает Мазду, резко давит на газ и с визгом шин сбегает от меня, свернув на тёмном перекрёстке.
И это всë?
Всë так просто?
Никаких просьб, уговоров, обещаний?
Мои слова были в пустоту... и сейчас пусто внутри.
Стою, смотрю в небо с россыпью звезд и порционно дышу, борюсь со слезами.
Я всë правильно сделала.
Переключусь на Фабио, выучу итальянский, отучусь на актрису и уеду в Италию, стану там звездой!
А Ромка... Останемся друзьями, без всяких иллюзий, касаний, взглядов, поцелуев.
Поцелуев...
На мгновение зажмуриваюсь, чтобы отогнать воспоминания. Глубокий вдох, выдох и... улыбка!
Соно Вероника! Мольто пьячере!
Уверенно переступаю порог подъезда и тут же замираю. Никита прощается с родителями, Кариной. Дверь закрывается и он бодро сбегает по ступенькам.
И не навернется же!
Прячусь под лестничным пролётом в тёмном углу. Ставлю на пол бутыльки. Может не заметит?
Не дышу.
Последние две ступеньки. Но он не выходит, останавливается рядом и, как хищник, слушает воздух.
Зажмуриваюсь, наивно, по-детски надеясь, что если я не вижу, то он тоже меня не заметит.
- Меня ждёшь? - спрашивает полушепотом.
Открываю глаза. Он всматривается в темноту, а я выхожу из неё с гордо поднятой головой.
- Наоборот, не хочу тебя видеть.
- Ревнуешь? - улыбается.
- Никит... у тебя слишком завышена самооценка! Смешно. - изображаю жалость. - Ну и что ты у нас забыл? - делаю вид, что ничего не знаю. - Своё мужское достоинство?
Блин, он же не правильно сейчас воспримет эти слова... для него это не внутренний стержень, а внешний. Ну и ладно! Пусть понимает, как хочет.
- С мужским достоинством у меня всë впорядке, заяц! - приближается с лукавой улыбкой, не оставляя пути отступления.
Так я и думала! Неправильно. И снова - заяц!
- Никита, сколько раз мне нужно повторить "отстань от меня", чтобы до тебя дошло и ты действительно это сделал? И от Карины советую тоже!
Касаясь спиной стены, выставляю перед собой руку и останавливаю его, упираясь ладонью в грудь.
Слабый, но барьер.
- Зачем повторять? Просто сдайся, отдайся, как твоя сестра!- нагло смотрит в глаза. - Она вот вообще не сопротивляется! - облизывает губы.
Что? Карина не должна так себя не любить. Он совсем страх потерял, такое заявлять?
Смотрю на него с презрением, а он продолжает, пользуясь моей растерянностью:
- Верон, я всё равно возьму своё! А если не возьму, то последнее слово будет за мной. Не люблю проигрывать!
- А может просто не умеешь? На это тоже нужно мужество! - отталкиваю его от себя, опасаясь, что зайдёт за черту.
Довольно улыбается и достаёт из куртки пачку, прикуривает сигарету и выдыхает дым в сторону, а я пытаюсь понять его мотив:
- Никит! У тебя есть деньги, тачка, смазливая морда лица - любая из местных даст тебе то, что ты хочешь, только помани! Но мы тебе, - поправляюсь. Знаю, что Карина -- лишь наживка... и как не печально, наживка глубоко засевшая на крючке. - Я - зачем?
- Не-е, Верон! Это не то! Вы - совсем другое... Это как наркотики... знаешь, что вредно, опасно и можешь умереть, но не попробовать всё равно, что находиться в постоянной ломке. Карина - мой аперитив перед главным блюдом «Верона по-итальянски»
Он, торжественно улыбаясь, ловко выбрасывает бычок, а я хочу убежать на лестницу. Но Никита хватает за руку и рывком прижимает к себе.
- Отпусти! - смотрю на руку, а потом нагло в глаза. - Тебе в армии так голову отбили, что ты вообще ничего не соображаешь? Я не буду с тобой ни-ког-да! - шепчу сквозь зубы и пытаюсь освободиться. - Не трать время!
Хоть бы кто вышел покурить... и хоть бы Ромка не вернулся прямо сейчас, потому что это будет катастрофа.
- Отпусти меня! - продолжаю грубым шепотом. – Иначе, я расскажу твоему отцу, что ты меня преследуешь, домогаешься, угрожаешь! Мне нет восемнадцати и если я напишу заявление, а я напишу... - не думаю, что дядя Вова, майор УВД, будет счастлив узнать, что его сын наркоман с маниакальными наклонностями.
- Я - не наркоман. Так... балуюсь травкой, не больше. - шепчет на ухо. То есть его смутило только это слово? - А если посмеешь нажаловаться, я сожгу нахрен его бар вместе с ним! - смотрит с какой-то жестокостью и тянется к губам.
Отворачиваюсь, а Никита запускает вторую руку в волосы и, сжав их в пучок, тянет назад. Терплю боль. Но он впивается в губы, и прикусив нижнюю губу, сжимает плотно челюсть. Вскрикиваю от жуткой боли, отбиваюсь свободной рукой. Он отпускает и делает пару шагов назад, довольно улыбается.
А я чувствую вкус своей крови.
Не могу сдержать слезы, прикрываю рот ладонью. Жгёт.
- Губы за губы, заяц!
- Ты больной! - хочу наброситься, но боюсь не расчитать силы.
- Тобой! - он улыбается и с брелка заводит автомобиль. Идёт к выходу и оборачивается с хищной ухмылкой. - Последнее слово всегда будет за мной! И это слово - будет Карина! Подумай.
Кретин!
Чувствую как опухает губа, сочится кровь. И что мне делать? Всё родителям рассказать?
Они же не поверят, а если поверят, то скажут, что я сама провоцирую.
Да и вообще, Никита не такой!
В их глазах он - умный, спортивный, целеустремлённый сын друзей. Полезных друзей! С ними ссорится нельзя, мало ли что!
И Ромке теперь не расскажешь, сожгла все мосты.
Поднимаюсь домой, открываю дверь. Семья на кухне за столом, после чаепития, весело о чем-то болтают. Разуваюсь, прикрывая припухшую губу. Вешаю куртку на крючок, вытащив из кармана телефон.
- Верон, мой руки! Мы тебе кусочек торта оставили. - папа выглядывает из-за стола.
- Никита принёс. - воодушевленно добавляет Карина.
- Очень вкусный! - голос мамы не менее восторжен.
Боже! У их ребëнка жизнь рушится, а они об еде думают. Уверена, что если встану сейчас перед ними со своей губой, они даже не спросят, что случилось. Потому что вкусный торт. Потому что Никита принëс.
Почему-то от этих мыслей дамба от слез даёт трещину и я сбегаю в комнату. Закрываю плотно дверь и, не переодевшись, прячусь с телефоном под одеялом.
От Ромки нет сообщений. Наверное, сильно его обидела. Он старался весь день, а я всё, как обычно, испортила.
Зато от Фабио пятнадцать сообщений. Читать совсем не хочется.
Хочется просто быть и просто ныть в подушку.
Под одеялом слышу, как открывается дверь в комнату и мамин голос:
- Может поссорились? - шепчет.
- Ладно, не лезь. Сами разберутся. - папа шепчет в ответ.
Дверь закрывается. Я снова одна со своими проблемами. Ерундой.
Для полного драматизма не хватает сейчас узнать, что я не родная, и можно смело перелистывать этот день!
Шмыгаю влагой и вытираю глаза.
***
Родителям я ничего не сказала. Утром меня не узнали и каждый раз при виде, спрашивали: китайская девочка, ты откуда?
Очень смешно!
Итак не могу смотреться в зеркало, а от их шуток настроение не к чёрту.
На вопрос про губу - вру, что прикусила. Я стала очень часто врать.
Похоже взрослею.
Кое-как исправляю ситуацию тональным кремом, кремовые тени, карандаш и тушь, лёгкий блеск на губах, задетых зубным ботоксом "Никита".
И всë - не китайская девочка, а просто аллергия! Аллергия на Никиту, Рому и на эту серую жизнь. Было бы смешно, если б не было так грустно.
Каринка с утра очень странная. Ни разу не прикрикнула. Ходит молча, загадочно улыбается. Витает где-то в облаках.
Всë! С сегодняшнего дня думаю только о себе! Надоело причинять добро, а потом страдать, что оно никому не нужно.
Боже! Я оставила вчера в подъезде Гели для неë и мамы?
Блин, блин, блин! Надеваю тапки и, держась за перила, чтобы не упасть, быстро спускаюсь по лестнице.
Хоть бы они остались на месте и никто из соседей не забрал! Или того хуже, Ромка. А то подумает, что я не только сожгла мосты, но и взорвала нашу дружбу.
Спускаюсь под лестницу - пусто!
Санта Клеопатра!
Этот Никита вечно всё портит!
Надеюсь, тот кто забрал, намылся на года вперед!
Поднимаюсь обратно, но задерживаюсь у Ромкиной двери. Припадаю ухом. Тишина. Он, наверное, ночевал в своей квартире на своём неприличном диване. Надеюсь, что один.
Или поехал к одной из медсестёр экстренной скорой помощи.
Блин!
Гели потеряла, ключи ему не отдала... может шоколадка спасёт моё утро?
Захожу домой и понимаю, что нет. Спасёт только шоколадный супермен. И то, если пульнëт меня до школы, потому что я очень опаздываю.
Прощаюсь с родными и пулей по лестнице сбегаю вниз.
Ромка стоит у машины напротив подъезда. Прикрываю лицо и сворачиваю налево.
- Верон, подожди! - кричит.
Останавливаюсь. Блин, если он пройдёт испытание моим опухшим лицом, то можно смело выходить за него замуж. Шутка.
- Садись довезу. - подходит, а я стою спиной, боюсь повернуться.
- Ром, мне некогда, опаздываю. - увиливаю, кручусь, когда он пытается встать передо мной.
Ладно! Сам напросился! Останавливаюсь и убираю руку, С вызовом смотрю в глаза.
- Ром, я же сказала, сама доберусь.
Он, насупившись, изучает моё опухшее лицо, смотрит на губы.
- Хреново выглядишь!
Рычу, закатив глаза.
Испытание не прошёл!
До свидания!
- Чао Какао! - психую и обхожу его, чтобы свернуть за угол.
- Подожди, Верон! - Ромка догоняет и преграждает путь. - Садись, довезу! А то опоздаешь! Тем более я обещал твоему Ангелу-хранителю... и маме кстати тоже!
Моё лицо говорит, что ты не справляешься! Смотрю сердито.
- Хорошо! - разворачиваюсь и уверенным широким шагом иду к машине.
Я дежурная, сегодня нельзя опаздывать, а на маршрутке точно не успею. Осталось десять минут до начала уроков. На автобусе с остановками добираться минут двадцать. А на Ромке - всего пять-семь!
Жду, когда он подойдет.
Ромка в ступоре от такой смены настроения, но быстро соображает, что оно в любой момент может измениться в обратную сторону.
Поэтому уже через секунды с улыбкой открывает мне дверь.
Чувствую себя принцессой бичей. Ну, да ладно!
Позориться - это моя суперспособность, а их не стесняются, ими гордятся!
Сажусь и уверенно смотрю вперед. Пусть позорится вместе со мной! Сам согласился.