Глава 10
Ромка ждёт меня в машине, пока соберусь. И чем дольше я это делаю, тем больше ощущение счастья сменяется тревогой. Знаю, что это просто игра, игра в пару, но где-то внутри, из самой глубокой впадины всплывает старое чувство – вера, что всё по-настоящему, по-взрослому.
И следом страх, что в момент, когда нужно будет снять маску влюбленности и спуститься со сцены – я не смогу и просто рухну в оркестровую яму.
Сломаю себе голову, разобью сердце.
И новый страх, который появился совсем вчера – что никто моё падение даже не заметит. Потому что я – привидение в глазах близких мне людей.
Наверное, тревожность – это заразное чувство и мама меня им заразила. А пока всего лишь первые симптомы, необходимо принять лекарство.
Лучшая защита – это нападение и, если я вступила в эту игру, одобрила сценарий, то надо идти до конца. Играть, проживать искусственные чувства. Тогда в финале меня ждут овации и крики «Браво!», а я кланяюсь и улыбаюсь.
Даже если эта улыбка будет сквозь слезы, потому что так задумано режиссером. Режиссером Якиным!
Возможно, сама жизнь нас попросит на бис...
Стоп!
На сегодня лимит жалости к себе исчерпан!
Куда-то повело не в другую сторону.
Планы-то у меня совсем другие!
Солнце, Италия, возможно Фабио, которым нужно заняться в плотную!
Отхожу от окна родительской спальни, из которого видны дорога и Ромкин автомобиль.
Любопытство берет верх над страхом.
Скорее всего, он решил сделать круг почета, познакомить со своими друзьями, компанией. Так сказать, пометить территорию, что он настоящий самец, а не какая-то мартышка с помадой на губах.
Ладно, пусть тешит своё эго, потому что плюсов у меня действительно больше: не нужно завтра вставать на час раньше, чтобы успеть в школу; можно не кутаться в теплые вещи, потому что на машине быстро и тепло. И одноклассницы обзавидуются, когда увидят нас вместе.
А если с его помощью я поступлю в театральный, то готова повторить наш фарс еще раз.
– Карин, я пошла! – кричу из коридора, застегивая кроссовки.
Молчит, уткнувшись в телевизор.
– Позвони Никите, как будто нечаянно набрала его номер. Ну и так, по-дружески, поговори с ним, спроси, как дела. – надеваю пуховик. – Может в нём что-то зашевелится? Интерес, хотя бы.
Она выходит с задумчивым видом, сложив руки на груди.
– Только не включай соловья, а своим, естественным голосом. Пусть думает, что тебе все равно, и ты действительно ошиблась номером.
– А если не сработает? – сомневается.
– Ну, от этого не умрешь, зато услышишь его голос и настроение, может, поднимется, – улыбаюсь и открываю дверь. – Хочешь, я тебе шоколадку куплю?
– Хочу, – надувает губы, как в ребенок. – Попробую. Я про Никиту.
– Удачи, детка! – Ромкина манера, похоже, тоже заразна!
Отправляю сестре воздушный поцелуй и выхожу из квартиры.
***
Ромка сидит с закрытыми глазами, откинувшись в кресле, и вздрагивает, когда я открываю дверь. Сажусь.
Он потирает лицо, разгоняя дремоту и улыбаясь, игриво смотрит.
– Что? – зачем он так смотрит?
– Классно выглядишь! Поехали? – Ромка переключает передачу и трогается с места.
Нужно прямо ему сказать, чтобы так сильно не старался, а то буду тешить себя пустыми всплывающими надеждами:
– Ром, я не знаю, что там тебе приснилось, но совсем не обязательно со мной играть, когда никто не видит.
– В смысле? – бросает короткий взгляд и следит за дорогой.
– Ну, я имею в виду, что ты сегодня какой-то странный. Ведёшь себя как влюбленный дурак, смотришь так... эти внезапные перемены – они совсем не обязательны, если мы не у всех на виду. Или ты специально, для полного погружения меня в образ нашей пары?
Изображаю пальцами кавычки на слове «пара».
– Погружения? – кидает взгляд так, будто застала врасплох, и он не совсем понимает, о чем я. – А... ну да... конечно!
Значит всë-таки играет.
Верóна, у нас отмена!
Убери свои чувства на склад с семилетней просрочкой.
Никаких иллюзий!
– А я даже в какой-то момент тебе поверила, – усмехаюсь.
– Что ты мне нравишься?
– Угу. Отличная игра!
– Ну, в этом-то я точно не играю. И дело не в том, что мне что-то приснилось. – он сворачивает с главной дороги в сторону бара. – Не знаю. Что–то вчера щёлкнуло.
– Внизу живота? – разочарованно улыбаюсь и смотрю в окно, как мелькают дома, лысые деревья.
Ромка внезапно давит на тормоз, от чего я почти бьюсь лбом о стекло. Очумел?
Убираю волосы с лица и смотрю глазами тойтерьера. Машины сигналят, объезжая, а Ромка глушит двигатель и включает аварийку. Отстегнув свой ремень, он разворачивается и хватает мою руку, кладёт ладонью себе на область сердца:
– Здесь, Верон! – внимательно смотрит глубокими синими. – Здесь!
– Я тут не при чём! Я просто вчера потрогала!
Он улыбается и смотрит в сторону.
– Потрогала и всë сломала! Как обычно, – переводит взгляд на меня, сжимает мою руку. – Ходячая катастрофа...
Верона, очнись, тебя крошит!
– Я требую адвоката! – шепчу, не найдя других слов, и медленно вытягиваю свою руку.
Стараюсь смотреть равнодушно, контролировать тело, но тяжело дышать и губы ужасно пересохли. А мудрый Каа не отрывает взгляд и манит океанскими.
– Хочу тебя поцеловать.
Играет, Верона, он играет.... Заставляю себя не верить, перехожу в наступление.
– Тогда почему не целуешь, если так хочется? – смотрю нагло, надменно. – Или тебе не хватает свидетелей, чтобы зафиксировать этот момент?
Пыдыщ!
Ромка меняется в лице, становится серьёзным и, на мгновение, закрыв глаза, резко выдыхает. Но вместо поцелуя включает зажигание, снимает аварийку и трогается с места. А я разочарованно смотрю в своë окно.
Мы молча подъезжаем к бару.
О, вот и свидетели!
У входа компания парней, наверное, его друзья.
Ромка выходит из машины и, махнув им, приветствуя, открывает мою дверь, подаёт руку. Помедлив, кладу свою ладонь и встаю. Ищу в его глазах немного искренности.
– Мне тебя сейчас целовать или, когда подойдем ближе? – спрашиваю полушёпотом, поглядывая на компанию у входа. – Что по сценарию?
Но Ромка, грозно глянув, ставит автомобиль на сигнализацию и тянет меня за руку в сторону чёрного хода. Обиделся что ли?
Плетусь за ним. Хоть бы слово сказал, мистер таинственность.
– Мы куда? – спрашиваю, но он игнорирует вопрос.
Обходим здание, минуя чёрный ход. Ромка ведёт меня к самой крайней из дверей задней стороны дома, и на ходу достаёт ключи из кармана куртки.
– Мы разве не в бар? – настойчиво пытаю вопросами.
Поглядывая на меня, он открывает дверь и пропускает вперёд.
Интересно, маньяки также заманивают своих жертв? Смотрю испуганно и не решаюсь зайти. Щурится, будто пытается прочесть мои мысли.
Точно, маньяк!
– Верон, не май вообще-то! – наконец издаёт звук и осторожно подталкивает меня вперёд. – Проходи...
– А я потом отсюда выйду? – смотрю с подозрением.
Кивает.
– Живой?
– Не уверен... – смеётся. – Если учесть твою способность падать в обморок и вообще падать. Я уже ни в чëм не уверен!
Очень смешно!
– Не лопни от смеха! – бросаю недовольный взгляд и прохожу внутрь.
Помещение оказалось просторной квартирой в стиле бара: кирпичные стены, деревянная барная стойка в зоне кухни и вдоль самой длинной стены большой кожаный диван болотного цвета.
Куда же без него!
Стою, изучаю.
Квартирка для свиданий, не иначе!
И надпись из неоновых трубок на всю стену «Love.Sex.Rock'n'Roll» – прямое, на мой взгляд, тому подтверждение.
Напротив дивана – огромный телевизор. Не удивлюсь, что он втихаря все свои похождения записывает на скрытую камеру и выкладывает в сеть.
Режиссёр!
Уже куртку снял и ждёт, когда я разденусь. Смотрю на него с подозрением и расстёгиваю замок пуховика.
– Миленько! – искусственно улыбаюсь и снимаю куртку.
Интересно, он дверь запер на замок или просто прикрыл? Я смогу сбежать, если что?
– Миленько? – смеётся и забирает мой пуховик, вешает на крючок на стене.
– Ладно, не миленько... Пошленько! – исправляюсь и снимаю кроссы, глядя ему в спину.
– Может стильненько? – поворачивается и, улыбаясь, протягивает мне ключи.
Смотрю на них, не понимаю, зачем они мне.
– Возьми! – Ромка берёт мою руку и кладет связку в ладонь. – Твои ключи.
– Зачем?
– Вдруг снова захочешь сбежать из дома и некуда будет идти,... можешь прийти сюда!
Всë с вами ясно, мистер Копперфильд! Точно где-то здесь есть камеры! Взглядом очерчиваю помещение.
– Это моя квартира, – поясняет, чувствует недоверие. – Остаюсь здесь, когда работаю допоздна.
Ну-ну.... Так я и поверила.
Ладно, спасибиссимо!
Беру связку и прячу в пуховик, а он огибает барную стойку.
– Кофе будешь? – спрашивает, обернувшись. – Итальянский! – поднимает свою бровь.
Думает, знает мои слабые места?
Киваю, что да, а сама прохожу в комнату: заглядываю под неоновый светильник на стене, в торшер над диваном, в фикус у окна, провожу рукой по телевизору, всматриваюсь в статуэтки на тумбе возле него, даже в сахарницу заглядываю.
Ромка ждёт, пока кофе машина наполнит чашку и с неподдельным интересом следит за каждым моим движением.
– Что ты делаешь, блаженная? – усмехается, когда опускаю сахарницу на место.
– Ищу!
– Деньги?
– Скрытую камеру.
Ромка морщит удивлённо лоб и разводит руками.
– Что? – смеется и ставит передо мной чашку ароматного кофе, когда подхожу к стойке, и подозрительно сверлю его лицо надменным взглядом.
– Камеру.
– У-у-у... кажется, я понял!
Он отодвигает чашку в сторону и переваливается на столешницу так, что его лицо, глаза оказываются прямо напротив моих.
– Нашла?
– Пока нет.
– А здесь не искала? – он очерчивает пальцем своё лицо. – Она точно здесь!
Усмехается и смотрит, не отрываясь. Похоже, я снова опозорилась со своей чрезмерной подозрительностью.
– Кофе? – двигаю чашку к нему, пытаясь перевести внимание.
Он опускает на неё взгляд:
– Я для тебя вообще-то сделал. – Ромка выпрямляется во весь рост и, отвернувшись, берёт ещë одну кружку. – Пей, Верон! Остынет.
Он наполняет свою чашку и, взяв пульт, включает телевизор, музыкальный канал.
Как всë предсказуемо.
Музыка...
Потом неловкие взгляды, поцелуи и сама не замечу, как уже в его рубашке на голое тело готовлю нам завтрак.
Зажмуриваюсь, отгоняя свои фантазии, делаю глоток кофе и слежу за ним. Он берёт свой напиток и, глотнув, садится на барный стул, напротив.
– Вкусный? – спрашивает и подмигивает.
– Очень, – недоверчиво отвечаю и увожу взгляд, снова изучаю интерьер. – И много побывало девушек в твоей секс-квартире?
– Секс-квартире? – Ромка чуть не захлебнулся. Закашлявшись и раскрасневшись, он смотрит, выпучив глаза. – Верон, мне кажется ты не дотянешь до Италии, до Фабио или кому ты там навеки отдана? Слишком часто думаешь о сексе! – загадочно улыбается и сканирует моë внезапно покрасневшее лицо.
Неужели это заметно?!
– Это ты об этом думаешь, а я просто озвучиваю твои мысли! – лучшая защита – нападение.
Он выходит из-за стойки и подходит максимально близко:
– Так я это и не отрицаю, в отличие от тебя! И лучше тебе не знать, о чëм я думаю рядом с тобой! Поэтому просто поцелуй со вкусом итальянского кофе и ничего больше! Закроем этот гештальт. Без свидетелей.
Он придвигается ближе и внимательно изучает моё лицо, губы. Касается щеки и запускает пальцы в волосы, продвигается к затылку.
Как-то слишком быстро развиваются события!
– А что потом? – пытаюсь оттянуть момент, а сама ёжусь от мурашек, но боюсь пошевелиться.
Рома довольно улыбается:
– Закажем доставку, посмотрим кино, что захочешь.
Верона, мы себя теряем! Соберись!
Санта Клеопатра! Похоже, тело в отключке, потому что не могу пошевелиться, но зато трясусь, как желе.
– Твоя рука... застряла в волосах, – произношу, почти не дыша, а сама пытаюсь вспомнить хоть какой-то фильм со страстным поцелуем, чтобы повторить и, не потерять лицо в прямом и переносном смысле.
– Угу, – касается губ своими мягкими, горячими, влажными.
Мне кажется, я сейчас расплачусь от собственного бессилия.
В голове пусто!
Ни один фильм не приходит на ум.
Импровизировать? Как там было...
Отвечаю на касание губами, выпускаю Кракена, запускаю руку ему под рубашку. Расстегнув верхние пуговицы, освобождаю его руку из своих волос и касаюсь ею своей шеи.
Жадно прижимаюсь губами в поцелуе.
Вроде правильно! Не отточено, но ладно. Потом потренируюсь на помидорах. Такое в фильме видела.
Хм. И не так всё страшно, как казалось.
Даже где-то приятно.
– Верон, что ты делаешь? – он внезапно останавливается.
Открываю глаза.
– Целуюсь, – не понимаю, что не так. Может надо было без языка... – Как в кино!
Хлопаю ресницами, а он замер и не дышит.
Я же наоборот, не могу остановиться, будто пробежала марафон.
– Боюсь спросить, какое кино ты обычно смотришь.
– Всякое! – что за дурацкие вопросы.
Он убирает мою руку от своей груди.
– Неправильно? – испуганно смотрю в глаза, а он свои отводит.
Подумаешь, критик поцелуев!
Как смогла, так и поцеловала, радуйся!
– Не нравится? – уже сомневаюсь в своем актерском таланте.
Он делает шаг назад и смотрит, будто я лишила его невинности только что.
– Нравится... – пытается справиться с пуговицами, чтобы застегнуть рубашку. – Может даже слишком... для первого раза.
Тогда что не так, если всë хорошо?
– То есть, гештальт закрыт? – радостно улыбаюсь, раз я справилась с поставленной задачей и даже не упала в обморок. – Ром?
Но он даже не смотрит в глаза и уже обувает кроссовки, лезет в карман куртки.
– Я сейчас, – показывает пачку и выходит на улицу.
Ничего не понимаю!
Вспоминаю – вроде всё правильно сделала: губы, язык, рука.
Не то, чтобы я репетировала раньше. Но вдруг для роли... пересматривала этот момент много раз.
Странный какой-то!
Сам поцеловал, сам обиделся, сам слился.
Спрыгиваю со стула и беру из внутреннего кармана телефон. Спрошу у Ленки, заодно поделюсь, а то меня разорвёт от впечатлений.
Прячусь в ванной.
Это что ещё за храм себялюбия? Осматриваю маленькое пространство. У меня столько бутыльков нет! Подхожу к полке с различными шампунями, гелями для душа, при этом стоят не только мужские.
Ах ты, злыдень писюкавый!
Наверное, каждая, кого приводит – метит территорию и вместо щётки оставляет гель.
Считаю.
Девять штук?
Так, Ленка подождёт!
Отбираю все женские ароматы и складываю в руки. Кое-как открываю дверь и выхожу с приличной горкой в руках. А Ромка наоборот, вернулся с улицы и хочет зайти, вымыть руки.
– Верон, что происходит? – смотрит на бутыльки. – Ты меня грабишь?
Замираю.
Странно, конечно, выглядит, но я не смогу тут находиться и постоянно думать о том, скольких он сюда приводил каждый раз, когда хочу помыть руки!
– Где у тебя мусорное ведро? – спрашиваю, пытаясь его обойти и ничего не уронить.
– Что ты делаешь, спрашиваю еще раз? – терпеливо следит, как я выгружаю гели-шампуни на барную стойку.
– Хочу выкинуть! А на что, по-твоему, это похоже?
– Тебя так от поцелуя расплющило? Зачем?
– Не хочу, чтобы пахло кем-то ещё, кроме меня.
– Успокойся, Шерлок! Это мои.
Смотрю, выпучив глаза. Всë-таки Москва портит людей!
– В смысле не мои – мои! А... пфф! – смеётся и подходит. – Ладно. Вижу в твоих глазах вопрос... объясняю: пару недель назад была презентация в баре какой-то сетевой фирмы и они, в знак благодарности, оставили коробку своих продуктов. В общем, перед тем, как сюда тебя привезти, убирался и нашёл эту коробку. Подумал, если будешь здесь иногда появляться, чтобы не парилась, если вдруг с собой ничего нет... короче, выгрузил всë это в ванной. – Улыбается и подходит еще ближе. – Хочешь, забери домой! Я не против, если будешь так вкусно пахнуть.
А сейчас что, невкусно?
Машинально нюхаю руку.
– Здесь никого, кроме тебя ещё не было, – опять запускает пальцы мне в волосы. – Хотя ты и так вкусная!
Мягко стелешь, сладкий!
С недоверием смотрю в глаза.
– Ну, хочешь, выкинь, Шерлок, если не веришь! Мне всë равно.
Высвобождает руку и отходит. Наверное, ждёт, что буду делать.
– Это мне? – смотрю на количество бутыльков. Может, не врёт, потому что по виду они нетронутые. – Для меня?
Снова смотрю на него, до конца не веря своему счастью.
– Угу, – качает головой.
– Ну, парочку я бы оставила... – рассматриваю этикетки, выставляя их в ряд. – Не то, что я планирую здесь бывать... – открываю каждый и слушаю аромат.
– Ладно, ты пока решай, а я закажу доставку, – смеётся.
Ромка достаёт из заднего кармана телефон и, улыбаясь при взгляде на меня, садится на свой пошлый диван, кому-то звонит:
– Лех, привет! Попроси на кухне приготовить мне что-нибудь вкусное... – окликает меня, пока я собираю все ароматы обратно в руки. – Рыбу любишь? Красную? – помедлив, киваю и ползу в ванную. – Рыбу и там, на гарнир что-нибудь, овощи... на две персоны.
Для меня...
Довольно улыбаюсь и захожу в его храм чистоты.
Всë-таки моих плюсов гораздо больше в этом фарсе!