9.Ещё раз изменишь, тебя и его убью!
Ставим звёздочки! Подписываемся на ТГК:reginlbedeva! А то автор обленится, и будут главы раз в месяц!
1980 год декабрь
— Может ко мне?
Холод, морозные улицы шипали бледные щеки, под дефицитную, дорогую и к тому же ворованную шубку пробирался мороз. А его руки всегда такие холодные, даже в жару, будто пытались ещё сильней заморозить, обнимая ласково.
— У меня папа дома... заметит, что не ночую дома... к тебе пойдёт, а там... сам помнишь... не хочешь же, как на первой встрече, а с третьего этажа лететь и потом в больничке лежать, — прошептала в ответ Света, прижимаясь спиной к стенке подъезда.
Костя только вздохнул, прикоснувшись губами к её.
— Кость... да хватит тебе... — прошептала она, коротко ответив на поцелуй и отстранившись.
— Ну что хватит, Свет? — нахмурился, отойдя на шаг и достав пачку сигарет, закурил. — Че мы по углам шугаемся? Давай ко мне переедешь, и жить будем вместе спокойно, а с отцом я договорюсь..
Света вздохнула, отведя взгляд. Уже давно могла она к любимому переехать, да только страх брал... тут хоть отмазка есть от близости, а если на одной территории жить будут... тут уже в любом момент юбку задрать сможет... а как ревновал... Светка вспоминать боялась тот скандал, что устроил...
— Ты моя, блять, поняла! Только моя! Ещё раз изменишь, тебя и его убью!
Слёзы пошли не сразу. А только после подшечены, и как схватил за волосы на затылке. Вот только Светочка никому не изменяла, а то что Славка, тот что уже не первый год ухаживать за ней пытается, подождал момент, когда Костя бухой будет и Света сама домой пойдёт без сопровождения, и увязался за ней. Вот поэтому и опоздала на 20 минут, что с ним спорила, мол, не провожай аж до квартиры, а то плохо и ему, и ей будет.
Тот момент Светочка старалась забыть, как страшный сон. Как поспешно задрал юбку, и с её вскриком резко вошёл, вцепившись пальцами в её бедро, прижимая к стенке. Как стонала от резких толчков и как давал резкие подшечены, чтоб не орала и соседи ментов не вызвали.
А потом... потом заваливал цветами, чуть ли не серенады под окнами пел, лишь бы вышла, лишь бы простила, и голову на колени ей ложил, будто на исповеди был, целовал уже не как тогда, с привкусом водки и какой-то закуски, а теперь нежно, трепетно, с тихим шёпотом: «Прости дурака. Я ж пьяный был, вот и...»
Простила.
Мама, конечно, хмурилась, заметив синяки на дочке, но услышав в ответ:
— Да это я упала.
Всё равно неспокойно было сердцу материнскому, видела, как Светочка её Костю любит, как с окна выглядывала, лишь бы на него глянуть, когда отец не разрешал видеться. И прекрасно помнила, как во время первого знакомства переломали её сыновья ему кости, и муж в придачу, с окна выкинул, как кота какого-то, за шкирку.
— Как договоришься? Опять с переломами лежать в больничке будешь?
— Если надо будет, то буду, — сказал спокойно.
Света хмыкнула. Вроде и хороший сейчас... вроде уже даже не кричит... но всё равно сомневалась как-то Светка.
— Пацаны твои как?
— Да что с ними случиться может? Нормально всё. К Сильвестру на могилу съездили с Дедом, тот совсем с катушек слетает, как Сильвестра пристрелили, — вздохнул Костя, и почувствовала Света в голосе его что-то новое, какую-то грусть неземную, скорбь и то, что тяжело человеку. Помнила Светка, как опять запил Костя, когда узнал, что Ваню Хадишевские убили, как без лица хотел, ещё месяц по отцу скорбя, как в пьяном угаре садил себе на колени Светку, курил и рассказывал:
— Они ж меня, пацаном, малолетним подобрали, как собаку какую-то... баба... — заткнулся вдруг, качнул головой и сказал: — Девушка была у него, Танюшка... Света, она ж мне мамки роднее была! Тоже убили... сука, а... отомщу за батю, отомщу, Свет, будут они у меня свои кишки жрать, он же святой человек был! Говорил мне всегда: «Я с Гешой когда уйду, ты будешь «Универсам» держать». Он же меня стрелять учил... драться... — голос Кощея то утихал, то наоборот повышался, опрокинул он стопку новую. — Свет, вот только ты у меня осталась и Дед... — фыркнул и добавил: — Скоро одна ты останешься, Дед там такими темпами скоро сам в могилу ляжет, он же не просыхает, да и если Сильвестра убили из-за того, что он сильный был, костью в горле был, порядок держал, убрали его, а Дед... за ним пойдёт.
— Кость, всё равно жизнь продолжается, — прошептала в ответ, поглаживая его по ладони, что была крепко сжата в кулак, и положила голову на его плечо.
— И че, Свет? Он же... блять, если будет у меня когда-то сын, Иваном назову... таких людей, как Сильвестр, помнить надо.
Светка только тихо вздыхала, смотря, как он встал на место Сильвестра, как слова «Я с Дедом на делегу», «С Дедом на разборки» стали звучать чаще прежнего. Переживала, конечно, Света, что и Костя в могилу ляжет, нет, даже не переживала, она знала: рано или поздно, но не доживёт Бессмертный её и до 40 лет, а если и доживёт, то только с Божьей помощью и измотанными её нервами, потому что каждый раз, как видится, то шрам какой-то новый заработает, то в крови весь. Даже казалось, что в медицинский пошла учиться только, чтоб любимого латать.
Сама Светка много раз один и тот же вопрос себе задавала. Почему Бессмертного не бросает, как кричала Дашка ей... и пришла к одному выводу: любит. Хоть много лет это отрицала, много лет хотела, чтоб этот щербатый пацанёнок отстал от неё, но сейчас наоборот, лишь бы лишнюю минуту с любимым провести. Тот бывало и целует нежно, а бывает, трахает так, что в страшном сне страшно вспомнить... бывало то, что пару раз чуть не бросила любимого, когда синяки оставались не только на бёдрах от шлепков, но и на щеках, и когда чуть ли не клок волос вырвал при очередном приступе ревности. Но сейчас казалось, подмигивает, любя, в качалку с собой берёт, пацанам представил... своей назвал...
— Я ж тебя предупреждал, зятёк... — разорвал голос раздумья Светкины, пока тот целовал нежно, рукой под шубку забравшись по бедру сквозь... Боялась открыть глаза Света, но пришлось, когда раздался выстрел.
Не забываем про звёздочки!