8. Ты, родной, когда-нибудь бывал в морге?
Ставим звёздочки! Подписываемся на тгк:reginlbedeva!А то не будет продолжения!
— Не хочу, мам, спасибо... — сморщилась Светочка, смотря на поставленную перед ней тарелку с супом.
— Светик, что такое? Ты изменилась совсем, другая какая-то стала... ты расскажи мне, что случилось? Ты позавчера как пришла — совсем на себя не похожа... — села напротив дочки Елизавета Игоревна, озабоченно смотря на дочь. Так неспокойно сердцу материнскому ещё никогда не было... будто не её дочь напротив сидит. А Светочка тихо вздыхала и отмахивалась, мол, нормально всё, а вот только сама с ума сходила, уже не плакала. Слёзы, казалось, закончились уже. Пару дней в школу не ходила, прося маму, говорила: «Мамуль, да мы все контрольные написали, оценки уже выставлены, что мне туда ходить?» Елизавета Игоревна соглашалась, себя в юности помнила, но она гулять ходила, а вот Светочка дома сидела, в какой-то вечной тишине, будто скорбила по чему-то... а оно так и было, по утраченному в один момент детству кто скорбить не будет? Правда, у каждого по-разному это детство заканчивается в разном возрасте. Костя уже 11 лет как, казалось, не ребёнок, и вот саму Светочку детства лишил... гад. Звонил, главное, но Светочка трубки не брала. Мерзкий он какой-то стал для неё, вроде и замирало сердце, как раньше, когда в двери стучал, говорил с ней через закрытую, но не отвечала, слушала.
— Свет, да что случилось? Что не так сделал, Светочка? Я в школе подхожу — тебя нет, Дашка сказала, что не ходишь ты... Я ж знаю, что слышишь ты меня, я же люблю тебя, Свет. — говорил он, а в голосе не было прежнего озорства, может, и чуяло сердце, что не так, но вот умом «я ж ничего плохого не сделал» рассуждал. — Скажи что-то, Свет... не могу я так, без тебя. Увидеть тебя хочу... я ж с ума по тебе схожу, слышишь? Вот прям... — усмехнулся вдруг и говорит — меня пацаны Кощеем называют, мол, бессмертный, хоть и побитый, перешитый по сто раз... никто убить не может, а ты... Светик, а ты... ты убиваешь. Иголку ломаешь. Понимаешь, что делаешь со мной, Светик? — последние слова почти шёпотом говорил, так что еле расслышала Светочка, сильней прижимаясь ухом к двери. — Люблю ведь... до безумия, снилась мне ты каждый день, но и вживую хочу... тебя хочу...
Светочка невольно задумалась... он ведь хороший такой... ну, может, неопытный, поэтому больно сделал? Думала минуту, две, он уже успел прикурить, Кощей, расстроиться по несколько раз, что он тут душу изливает, а её, может, и не быть за дверью.
Подошла Светочка к зеркалу, волосы распустила, правда, теперь чуть длинней плеч были... не как раньше, и похудела Светочка за пару дней, побледнела...
Замок щёлкнул, дверь распахнулась. Костя тут же выкинул сигарету куда-то на лестничный пролёт, сразу к себе притянул, прижав крепко, только запах родной вдохнул и захотел волосы пощупать, поводил по спине — не нашёл. Глаза открыл, отстранился, брови тёмные нахмурив.
— Дурочка, Господи... Ты что наделала, дура!?
— Не называй так... — огрызнулась Света, подняв на него взгляд. И добавила чуть тише: — Пожалуйста...
— А как называть-то? Дура дурой! Зачем волосы обрезала?
— Захотела. — сама не знала почему, но тише говорила, только Костя голос повысил... вот только секунду назад в любви признаётся, а сейчас взгляд дикий какой-то... будто опять.... Света прикрыла глаза, только отчитываться начал как ребёнка за пакость... опять другой...
— Ты чего глаза закрыла, Свет? Ну вот, ответь, нахера было волосы резать? Красивые такие были... а ты дура, отрезала красу такую....
— Прости... — прошептала, взгляд виновато опустив. А ведь правда, зачем рубанула косу красивую? Мерзко от них было... мерзко от того, что они Кощею нравятся, и от того, что привлекают они Кощея, тоже мерзко.. а волосы с плеч скинув, скинула и груз всего этого. Но теперь вина грызла сознание, уже и не такое уж и светлое, что не надо было... искренне ведь любит, расстроен из-за этого. Вот сидит с ней рядом на кухне, волосы короткие перебирает, вздыхает зло, правда как-то... и движение резкое пальцев его на волосах.
Вдруг перекинул волосы за одно плечо, и сухие губы коснулись тонкой шеи. Вздрогнула Света, будто обожгли её губы, от которых неприятной терпкостью табака несло... повернула голову испуганно, стараясь его взгляд поймать.
— Кость...
— Че, Кость то? — голос его сорвался на хрип. — Красивая всё равно... очень красивая.. с ума сводишь, сука...
Светлые бровки, что были нахмурены, невольно вернулись в расслабленное состояние, в глазах не светлых — страх и ожидание. «Может, в этот раз будет лучше..». Нежные девичьи руки обвили твёрдые плечи. Резко на себя дёрнул, заставив вскрикнуть, и грубо усадил себе на колени, сразу скользнул шероховатой ладонью по длинным ногам, которым, казалось, не было конца. Терпкий привкус табака отпечатался на розовых девичьих губах, что ни разу в жизни сигареты не пробовали.
Света уже выдохнула, вроде её Костя... опять поглаживает нежно по бёдрам, но звонкий шлепок разорвал идиллию, что только началась, и резко посадил на стол тельце худое, не отрываясь от губ ласковых, бёдра её развёл, а Светку как молнией прошибло, страх накрыл на долю секунды, но тут же растворился под напором Кости, только он начал стягивать с неё шорты.
— Мама с работы скоро приедет... Увидит, не надо, может, Костя.
Постаралась отстраниться от губ страстных и шептала, поймав взгляд возбуждённый.
— Успею. Нормально всё будет. — буркнул, только стянув с Морозовой домашние шорты, с трусами, всё в такой поспехе произошло. Светочка и страстных прелюдий не дождалась. Расстегнув ремень и спустив брюки, резко вошёл во всю длину, заставив вскрикнуть и впиться ногтями в его спину. Светочка тихо захныкала с каждым его резким и раскатистым толчком, всё сильней прикусывала его плечо, стараясь не кричать, а Кощей будто и не слышал, как от боли стонет, ему-то хорошо было, а то, что Светка стонет... приятно, значит, в порнушке все стонут... «Нет... так будет всегда...» — пронеслась мысль с последним его толчком в голове Морозовой, когда тот с хриплым стоном кончил куда-то ей на бедро.
С выдохом сел на стул, смотря, как тяжело вздымается её грудь, иногда подрагивая, в глаза правда не смог посмотреть, отвернула голову, что слёз её горьких не видел.
Подал голос виновник слёз через минуту одышки.
— Я покурить... со мной хочешь?
Она только молча покачала головой, не встретившись с ним взглядом. Костя не настаивал, молча встал, застегнув ремень брюк, и побродив по квартире в поисках балкона и наконец найдя его в спальне родителей, закурил, сбрасывая пепел куда-то вниз на головы прохожих.
Слезла со стола Светочка, внизу живота неприятно болело, так что она съёжилась, будто закрыв глаза, все боли и неприятные слова любимого исчезнут из головы..
Вода в душе была холодной, такой, что казалось, обжигает похуже кипятка, но Света не обращала на такие мелочи жизни внимание.
Выйдя с душа, склонив голову набок, наблюдала, как Костя оглядывает её квартиру, что-то себе бормочет под нос.
— Что? Нравится?
— Красиво. — кивнул Вершинин. Золотые цацки у мамашки в комоде так и плачут «укради». Но его раздумья нарушил резкий щелчок замка в двери. Переглянулись они. А Света уже приготовилась к худшему.
— Добрый вечер. — замерла мама, перенося взгляд от дочки к неизвестному ещё парню.
— Мам, это Костя... помнишь, я рассказывала тебе — начала Светочка, а Елизавета Игоревна закивала, внимательно рассматривая зятька.
— Елизавета Игоревна. — протянула она руку.
— Костя. — руку пожал Вершинин, внимательно смотря на женщину. Молодая, лет 40, максимум 45, вот Светка её копия точная... — Приятно познакомиться.
— Мне тоже. — кивнула мать и обернулась к дочке. — А ну, Свет, сообрази-ка нам на стол. Ведь нам предстоит долгий разговор.
Светка сразу на кухню и сханула, стараясь не видеть напряжение, что повисло между любимым и матерью, что смотрела как сканер.
Светочка на кухне чаи по чашкам разливает и в душе знает — папа приехал и братья за ним... вот только сейчас машину в гараж ставят.
— Тебе сколько лет, Костя? А то ты что-то на 15 лет не выглядишь. — начала мать, сев напротив зятя.
— А мне 16, скоро 17 будет. — сказал спокойно, встретившись коротко взглядом со Светочкой, что нарезала колбасу.
Слышит Вершинин — кто-то входит. Трое. Дядя и два молодых мордоворота, что под самим Кощеем на улице ходят, съехали,правда, в университет. Сами Пашка с Лёшкой обомлели, старшего увидев за столом, родные брови оба как по команде нахмурили, но руки не протянули, за отцом стояли. Дядя, как и сыновья, смотрит строго.
— Вот, познакомьтесь, это Светкин жених. — кивнула Елизавета Игоревна.
— Пап... — улыбнуться постаралась Светочка, к отцу подбежав и в щеку щетинистую чмокнув, стараясь за плечи широкие обнять. Отец кивнул строго и как по отчёту мазнул губами по головке светлой.
— Привет. — прошептала Света, поцеловав по щекам братьев.
— Я Светин папа, дядя Серёжа. Это Светины братья, Паша и Лёша.
Костя встав и пожав руку мужчинам.
— А мы, пап, с ним знакомы. — сказал Паша, уважительно пожимая руку старшему.
Дядя Сергей удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал, сел за стол с сыновьями.
— Лиз, нам борщ просто так есть, что ли? — поднял взгляд отец на жену, что ставила перед ним тарелку.
— Закончилась она. — бросила Елизавета Игоревна, нарезая хлеб.
— Давайте я схожу, куплю быстро. — предложил Костя, смотря на дядю Серёжу.
— Ты, зятёк, посиди, у нас с тобой разговор серьёзный будет. — говорил спокойно, но твёрдо, так что Костя будто сильней в стуле прижался. — Паш, сходи в гараж, там самогонка стоит.
— Ты что, опять самогонку гонишь с Михалычем? Сергей, я ж тебе говорила!
— Да не кричи ты. — буркнул отец. — ну вот, пригодилось, щас зятька на стойкость проверять будем.
— Сергей, ты в своём уме?! Ему 16 лет, какой самогон? — воскликнула мама, удивлённо смотря на мужа, а Светка тихо усмехнулась, знала, что пьёт Костя не хуже отца её, и через раз на губах его привкус водки чуствовала. А Паша уже выскользнул из квартиры и бегом пошёл за алкоголем.
— Пацан, ты ж пьёшь? — поднял взгляд отец на Костью.
— Пью. — без раздумий сказал Вершинин.
— Ну вот, Лиз, а ты чего завелась? На сухую дело не пойдёт, правильно ж, Костя?
— Правильно. — кивнул Костя, поймав осуждающий взгляд женщин Морозовых. Не успела ничего сказать мама, как в квартиру уже забежал Паша и с ходу начал наливать.
— Свет, ты будешь? — спросил, на дочку глянув, Сергей Борисович.
— Папа... — удивлённо брови подняла Светочка, а тот хохотнул и сказал.
— Да ладно, шучу. — встал со стула Сергей, рюмку поднял, за ним и Костя с близнецов встали. — Ну что, пацан, за вас пока не пьём, только за Светку.
Костя покорно кивнул, чокнулись рюмками с близнецами и дядей Сергеем.
— Ну что, рассказывай. Чем занимаешься? — говорил отец, размешивая сметану в борще.
— Да так... спортом. — бросил Костя, пробуя горячее. Близнецы чуть со смеху не фыркнули, спортом-то он занимался, но в основном тренировал, а вот то, что Костя умолчал, откуда деньги в кармане брюк у него этого, отцу знать не надо было.
— Родители чем занимаются?
— Померли они. Мамка давно ещё, а батя два месяца назад. — ответил спокойно. Только Елизавета Игоревна вздохнула сочувственно, смотря на Костика.
— Светку не обижаешь? — вопрос повис в воздухе. Костя замер, только взгляд на Сергея поднял. — А то мне вот мать звонит, мол, так да так, плачет по ночам, сама не своя, вон волосы обрезала. Не просто ж так это всё... было у вас всё, я так понимаю?
Тишину квартиры ничего не могло разорвать, и даже капающий кран вдруг прекратил издавать звук. Костя медленно повернул голову на Светку, в голове один вопрос: «Чего плакала-то?». Светочка вздохнула, виновато заглянув в его глаза тёмные. Не увидев там ответа на вопрос, Костя обратно перевёл взгляд на отца.
— Было.
Слово как красная тряпка для быков. Близнецы подорвались с места, а отец встал медленно, так что становилось ещё страшней.
— А то, что ей ещё 15 лет, не думал ты? — голос повысил Сергей Борисович.
— Да она сама хотела! — воскликнул Костя. Строгий взгляд отца переместился на дочь, но когда Светочка еле заметно качнула отрицательно головой. Прозвучал приговор.
— Ты, родной, когда-нибудь бывал в морге?