7. Убью ублюдка.
Ставим звёздочки! Подписываемся на тгк:reginlbedeva!А то не будет продолжения!
— Мне страшно, Кость... — прошептала Света, ухватившись за его локоть, пока он открывал квартиру.
— Ты чё, Светик? — обернулся к ней, распахнув дверь. — Ты пройдись, посмотри, всё чисто, хлоркой полы мыли.
— Но тут же... человек умер. Я так не смогу. — пробормотала, ни на шаг не проходя в квартиру.
— Господи, Свет, — вздохнул Костя, смотря, как та чуть ли не трясётся от страха. — Да в твоей квартире тоже может кто-то умер, может, даже в твоей комнате, и что? Нормально ж всё.
Не помогло. Захныкала Светочка, хватаясь за него. Не нравилось ей тут. Пока на этаж поднимались, на втором этаже мужик какой-то от вены иголку убирал, чтоб Косте руку пожать, и ухмыльнулся не всеми зубами. Подъезд страшный, всё грязно, некрасиво, краска облезла. От квартиры несло хлоркой так, что казалось, глаза будет выедать, но тот всё подталкивал, вроде грубо, но рукой остановит, погладит, опять подтолкнёт грубовато.
— Да иди ты, не бойся.
Вдохнула, выдохнула. Господа Бога вспомнила и молитву. Переступила порог ненастный. Морозова оглянулась. Квартира как квартира. Обои правда выцветшие и пошарпанные, а яркий синий цвет на обоях остался только в Костиных воспоминаниях. Небольшой коридор, вешалка, зеркало. Пусто. Жизни не было и нету здесь, сколько бы ни отмывать последствия хозяина хлоркой, всё равно чужое, совсем чужое для Кости место, но не до этого было. Важней всего — она. Он бы, наверное, и не думал настаивать на Светку с вопросом таким, он то её, казалось, всю жизнь любит, а она его... а никто и не знал, с каких пор полюбила. Да и встречаются они официально не так долго, вот только пацаны между собой вопрос поставили. Мол, не твоя, если не было.
Светочка вздохнула, оглянулась на него.
— Нервно мне как-то...
— Чего это, Светик? — ухмыльнулся, успокаивающе подходя к любимой и приобняв, коротко мазнув губами по щеке. — Не переживай, главное... понравится тебе всё...
Не понравилось.
Сначала ужасный стыд и возбуждённая ухмылка Кости, когда она отводила взгляд от стыда, а он довольно рассматривал изгибы стройного тела. Слова, что навсегда врезались в память: «Грудь маловата, но Бог с ним... красивая ты, Светик, очень».
Первый толчок и первый всхлип боли, что пронзил её всю, резко, без особых прелюдий, пару раз в губы чмокнул и всё... Стонала, но от боли, что всё никак не проходила, а тот, казалось, и не замечал, или не хотел замечать, как одинокая слеза текла по щеке, а стоны становились всё тише, всё сдавленней, как и сама Светочка. Кончил только он, оставив Светочку лежать на кровати, а сам на балкон вышел перекурить, весь довольный собой, пока Светочка молча прощалась со всем живым, что от неё уходило. Казалось, забрал не только невинность, а и весь свет из жизни. «Не зря девочки предупреждали, надо было нет сказать...» — глотала слёзы Светочка, кутаясь в колючее одеяло, что уже не казалось таким колючим, как поступки любимого. Только холодный метал крестика, который теребила Света, возвращал в реальность, как последняя зацепка за неё, за прошлое, в котором, казалось, всё светлей.
— Ну чё, Светик, понравилось ведь? — слышала довольную ухмылку в голосе Кости Морозова, не повернувшись лицом к нему, прикусила губы, чтоб не зарыдать во весь голос.
— Может, ещё раз, а, Свет?
Глаза Светочки округлились от такого предложения, и слеза упала на подушку, как упало всё детство в бездонную яму.
— Я домой хочу. — прошептала так, что Костя еле расслышал. Вздохнул, но кивнул. Натягивая брюки, сказал:
— Ты чё как лебедь раненый, Светик, лежишь? Вставай.
С Божьей помощью натянула на себя одежду Светочка, стараясь избегать его взгляда.
Шла Светочка медленно, каждый шаг болезненным спазмом отдавался болью внизу живота. Костистые ледяные пальцы крепко стискивали её ладонь, но казалось, стискивали всё живое, ту маленькую часть, что осталась в ней.
— Пока, — бубнила Света, уже стараясь зайти в квартиру, но тот дёрнул на себя, грубо, непривычно, неприятно для Светы, поцеловал в губы.
— Пока.
Прошептал, отпуская, и, отдавая рюкзак, сразу же юркнула Светочка за дверь, закрыв квартиру на ключ, будто ломится он собрался.
— Свет, а ты где была так долго? — вышла в коридор мама с озабоченным взглядом.
— Я с Дашкой прогулялась, мам, — выдохнула Светка, даже не глянув на мать, кинув рюкзак куда-то на пол, прошла в ванную, закрыв дверь на защёлку.
Горячая вода, почти кипяток, не смогла ничего смыть, всё равно чувствовала... будто грязная и не может с себя эту грязь смыть любым мылом. Длинные волосы, такие красивые, светлые, что так нравились Косте, и доходили длиной до пояса, вдруг стали мерзкими. Выйдя из ванной, Света завязала волосы в тугую косу. Сама раньше волосы любила свои... никогда практически не стригла, а сейчас под вопросительный взгляд матери достала ножницы из кухонного ящика. Не успела Елизавета Игоревна опомниться, как коса упала на пол.
— Боже мой! Света! Ты что делаешь?! — вскрикнула мать, а на пол рядом с белоснежной косой упала слеза.
Долго мама возле Светочки бегала, распрашивала, зачем косу рубанула, красивая ведь была. Но Светочка только говорила: «Захотела, мам.» Но материнское сердце чуяло неладное, села рядом с дочкой на кровати, нахмурив брови, заглянула в голубые, светлые... нет, уже не светлые. Не было света в этих глазах.
— Светочка, что случилось? Ты с Дашкой что ли поругалась, что без лица ходишь? И волосы эти...
— Мам, можно я тебе расскажу, ты только папе не говори, ладно? — наконец подняла на мать взгляд. — И Паше с Лёшей тоже не надо.
— Конечно, конечно, дочь, — закивала мама, беря дочь за руку и нежно поглаживая, начала внимательно слушать.
— Помнишь, я тебе говорила, что мне мальчик один нравится...
— Помню, помню, Костя вроде, — закивала мама.
— Да, он... мам, мы с ним... — на глазах навернулись слёзы, сердце сжалось, вспоминая болезненные минуты, Света закрыла глаза и прошептала что-то другое... не то, что хотела: — Мы с ним встречаемся, я его люблю.
Елизавета Игоревна невольно расплылась в нежной материнской улыбке.
— Господи, слава Богу, я уже себе напридумывала, Бог знает чего. Ну, рановато, правда, ты только давай без глупостей, хорошо? Я-то с папкой твоим в 18 лет встречаться начала.
— Хорошо, — кивала Светка, выдавив из себя наигранную улыбку, что не смогла скрыть слёзы, а мама, выдохнув, поцеловала дочь в лоб и вышла из комнаты, оставив наедине с мыслями навязчивыми свою кровиночку и болью, что не проходила, а только накапливалась.
Светочка провела рукой по обстриженным волосам. Теперь будто чужие какие-то... но хоть не так мерзко, но там плохо, хоть окно открой и прыгай. Было жарко, май месяц, но Света укрылась одеялом и свернулась калачиком, уткнувшись лбом в худые коленки, слёзы уже не текли, было пусто, как в той проклятой квартире и как теперь внутри Светы.
— Сергей, неспокойно мне... может, он её это... ну, изнасиловал, а то она плакала, чего-то, просто так не отрезала бы волосы себе, — шептала мать в трубку в другой части квартиры.
— Убью ублюдка.