6.Трахаться всё равно придётся.
Ставим звёздочки! А то он будет продолжения! Подписываемся на тгк:reginlbedeva!
—А ты че улыбу с губ стянуть не можешь? Сидишь весь вечер улыбаешься, как дурачок.— хмыкнул Дед, разливая водку по стопкам.
—Да там девочка одна нравится...— пробормотал Кощей, сразу вызвав заинтересованность у воров. Сильвестр расплылся в ухмылке в один момент с Дедом. Непривычно было видеть, как пацан, которого воспитали, который у Сильвестра в квартире по сей день жил, вдруг признался... все, конечно, давно знали, что за кем-то Костя бегает, но тут в глаза вдруг сказал.
—Что за девочка?— спросил Дед, прищурившись.
—Паши и Лёхи сестра младшая.— ответил Костя, прикурив и кинув пачку на стол.
—Красивая?— ухмыльнулся Сильвестр.
—Очень... блондинка...
Дед понимающе кивнул, сам таких любил, да его только не любили они. Машка, что так, казалось, искренне любила, целовала, обнимала, в рот давала, — бросила.
А предлог был ясен ещё давно: «Нету с тобой будущего, Геночка, правда, правда люблю тебя, Геночка, но я семью хочу, детей, а не из тюрьм тебя ждать». Смирился Дед, если бы не облысел, было бы видно, что посидел без любимой. Конечно, первый год с ума сходил, поджидал у подъезда, сидя в машине, смотрел, с кем ходит и гуляет, пару раз морды набивал, когда какой-то мужик к ней захаживал, одного за город вывез, чуть ли не спился, пока Сильвестр по морде не дал, а потом уже Дед Сильвестра вытягивал из состояния такого. Сам Дед не ожидал, что от Танюшки только записка останется с прощанием и с отпечатком поцелуя.
А потом, как оказалось, в Москву укатила с военным каким-то... не выдержала жизни блатной, но потом... потом в какой-то бытовой ссоре избил до смерти муж Танюшку, а как оказалось, побои частым делом были в их семье. Пришёл под ночь на могилку любимой Сильвестр, не курил там. Знал, что не любила и ругалась всегда на него, когда курил. Побрился, не любила, когда он целует и колиться. Рубашку белую надел, чёрные не любила на нём Таня: «Как с похорон сошёл. Была бы моя воля, и на моих похоронах никто в чёрном не был бы.» Одна одинокая слеза выступила на строгом лице, а чувствовал, будто рядом Танюшка его, будто улыбается ему со света того.
Вкус на баб у Деда поменялся кардинально. Все поражались: всю жизнь под руку с ним — блондинка роста среднего, улыбка нежная и характер хороший, а когда-то вдруг заходит в качалку Дед, а под рукой чёрная... будто с гор спустилась, волосы правда короткие, под каре подстрижены, лишь бы не как у Маши. И характер сучий был у его новой пассии Каролины, шутила так колко, что за сердце брало, да и видно было — не любит Деда брюнетка, деньги только тянет. А Сильвестр после смерти любимой совсем в себе закрылся, из женщин только шлюхи одноразовые по нужде и все, как одна... как Таня. Не дай бог, глаза голубые будут или карие — даже взгляда не бросит, или волосы не того цвета.
—Не пара я ей только.— выдохнул дым Костя.— Она ж интеллигенция, куда мне до неё?
—И чё? Какая блять разница, главное ж человек какой... знаешь, любовь зла — полюбит и козла, ну тебя в смысле.
***
—Морозова! Светка!
—Ты че глотку рвёшь?— обернулась Светка на крик позади себя.
—Ты что после уроков делаешь?— сказал, рядом встав.
—Слав, ну что, я пошла, уроков делаю? Домой иду.— фыркнула, не остановившись, и дальше по ступенькам пошла.
—А давай погулять сходим?— спросил блондин, бежа за ней по ступенькам.
—Не хочу.— отмахнулась Морозова.— До свидания.
Кивнула Светка дежурной, выходя во двор школы, а за ней следом одноклассник всё отстать не может.
—Да почему? Давай сходим в кино, может.
Света тяжело вздохнула, оглянулась: вот когда надо кудрявого обалдуя днём с огнём не сыскать, когда не надо — целовать и юбку задирать — так первый.
—Нет. Слушай, Слав, иди домой, а.
—Почему? Давай проведу хоть, вон рюкзак у тебя тяжёлый.
Всё настаивал одноклассник. Остановилась Света, смотрит в глаза примерного комсомольца, у того глаза светлые-светлые... не то что у Кости — тёмные такие, аж смотреть страшно.
—Слав, да не надо, сама, я сама.
—Чего сама-то, Свет? Давай. Пацан, съебни отсюда.
Выдернули портфель из рук. Светка сразу обернулась на голос родной.
—Пока, Слав.— буркнула, не оборачиваясь, сразу чувствуя, как за её горячую ладонь ухватилась ледяная.
—Ну че, Светик? Ко мне?
Бровки светлые невольно нахмурились. Понимала, что под фразой «ко мне» — не только попить чай. Да и откуда вдруг у Кости свободная жилплощадь... а родители.
—В смысле?
—В прямом. У меня батя умер, хата свободная.— сказал спокойно, а Светка аж в ступор пала, замерев.
—Как умер...?— только и смогла выдавить, пока тот не потянул за руку, чтоб дальше шла.
—Ну вот так, Светик.— ухмыльнулся, взгляд её поймав.— Я ж говорил, что бухает он там без просыху, ну его ж и собутыльники и убили. Но ты не переживай, сорок дней прошло, дух вышел, всё нормально будет. Ты ж хочешь, ну... со мной.
—Не хочу!— головой замотала Светочка, и тут уже Костя замер, удивлённо приподняв бровь.— С чего ты вообще взял, что я согласна на... на такое!?
—А чё?— плечами пожал, руку в карман брюк сунул, пачку папирос выудил, и, положил сигарету в губы, продолжил:— Трахаться всё равно придётся.
—Не сейчас...— пробормотала, стараясь вырвать руку из его стальной хватки, но он держал так крепко, что стало страшно... Костя устало вздохнул, остановился, поднял зажигалку к сигарете и сказал с первым выдохом дыма:
—Ты не моя, раз не было, понимаешь? Свет, я ж тебя люблю, че мы половину жизни по подъездам целоваться будем?
Взгляд потупила Светочка, страшно как-то было... ужасно страшно. 15 лет ведь... а всю жизнь вбивали, что только после свадьбы, а тут он со взглядом упрямым таким, но вроде ж любит, да и у неё сердце так бешено в груди стучит рядом с ним, и бабочки в животе трепещут, подружки, те что поопытнее, рассказывали, что больно... и ещё страшней Светочке становилось.
—Пошли, Свет... всё нормально будет, тебе понравится... сама ж вчера чего руки мне на ремень ложила, а?
—Да я случайно!— воскликнула, стыдливо пряча взгляд, вспоминая, как вчера тот опять целовал, к стенке прижав, а она руки не знала куда сунуть и случайно как-то...
—Да ладно, Свет, ты же хочешь...— ухмыльнулся Костя, выпуская дым в сторону, и, обратно шаг вернув, повёл её в неизвестном направлении.— Я скорлупу отправил, они там всё отмыли, даже постельное новое купили, тебе ж синий цвет нравится?
Морозова кивнула, только сейчас не до постельного белья было, а до того, что будет на нём происходить. Уже приняла Светочка, что в этот вечер будет она уже не девочка.
Не забываем про звёздочки!