7 часть.
ХЁНДЖИН:
Целую неделю Феликс игнорировал мои сообщения. Я выжидал возле его дома, следил за каждым окном, но он не появлялся. Ни в библиотеку, ни на прогулки — будто растворился. Но я знал его слабое место — старую няню, к которой он иногда сбегал.
Забавно... Охраны здесь не было. Видимо, все эти годы телохранители защищали только Бон Су, а не его сына.
И вот — дверь открылась. Феликс вышел, сел в машину и уехал. Я последовал за ним, держа дистанцию. Когда он зашел в дом, а его няни не оказалось на месте, я не сдержался.
Какой же ты беспечный, малыш...
Я вошел без стука.
Феликс стоял посреди гостиной, его глаза расширились от шока.
—Что ты тут забыл?— он говорил торопливо, но я уже сокращал расстояние между нами.
Я не думал. Просто впился в его губы, жадно, грубо, как будто хотел выпить из него весь воздух. Он попытался оттолкнуть меня, но я лишь сильнее прижал его к себе.
— Твой отец ничего не рассказал? — прошептал я, целуя его шею. — Думаю, за неделю у тебя появилось много вопросов, милый.
— Рассказывал. К чему все это? Ты мог просто сдать его полиции. Вот и все.
— О нет, малыш... — я усмехнулся, проводя рукой по его бедру. — Я уже сдал его. А теперь пришел за тобой.
Феликс задумался. Это было безумно мило — его нахмуренные брови, слегка приоткрытые губы...
Конечно, странно, малыш. Ты даже не представляешь, насколько.
Он попытался пройти мимо, но я резко подхватил его на руки и прижал к стене.
Мои зубы впились в его шею, а руки скользнули под футболку, ощущая горячую кожу.
Но его протест превратился в стон, когда я прижался к нему всем телом.
Я вспомнил, каким он был в тот день — податливым, дрожащим, таким... моим.
— Я готов трахать тебя каждый день, — прошептал я, кусая его ухо. — Ты сводишь меня с ума.
Мои пальцы уже расстегивали его джинсы, а губы искали его снова.
Его голос дрожал, но в нем не было настоящей силы. Я прижал его запястья к стене возле головы, не слишком сильно — ровно настолько, чтобы он почувствовал мою власть, но не боль. Мои губы скользили по его шее, оставляя влажные следы поцелуев, а зубы слегка покусывали нежную кожу, заставляя его вздрагивать.
-Я скучал по тебе, малыш... Прости меня, пожалуйста...
Я знал, что он простит. Его сердце было слишком мягким, слишком добрым, чтобы держать злость. Но мне было плевать — я не собирался останавливаться.
Моя ладонь скользнула вниз, обхватив его бедро, пальцы впивались в мышцы, ощущая, как они напрягаются под моим прикосновением. Я встал вплотную между его ног, чувствуя, как он трется о мой пах, уже возбужденный, уже готовый сдаться.
Он полностью расслабился в моих руках, его тело стало податливым, дыхание — прерывистым. И мне это безумно нравилось.
Я прижался к нему сильнее, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим.
Мои пальцы впились в его бёдра, срывая с него джинсы. Он ахнул, когда ткань соскользнула на пол, обнажая упругие ягодицы и уже явную реакцию под тонким бельём.
— Ты так красив, когда покорен... — прошептал я, кусая его плечо
Я не стал медлить. Одной рукой вцепился в его футболку, резко рванул вверх — ткань порвалась по швам с неприличным звуком, обнажая его гладкую, бледную грудь. Идеальный...Мои пальцы тут же впились в его кожу, оставляя красные следы, пока он пытался вырваться.
— Тише, малыш...— прошипел я, прижимая его к себе так, чтобы он почувствовал мой уже твердый ч..н через ткань брюк.
Свою рубашку я скинул одним движением, даже не расстегивая — пуговицы со звоном отлетели по полу. Его глаза расширились, скользя по моему голому торсу, по шрамам, по напряженным мышцам живота.
— Нравится?— я провел его ладонью по своему прессу вниз, к ширинке.
Его джинсы я сорвал с такой силой, что молния сломалась. Трусы пошли следом — эластичная ткань порвалась в моих пальцах, освобождая его упругий, уже полностью готовый ч..н. Я не удержался, наклонился и взял его в рот, заставив Феликса вскрикнуть.
— Хён-хёнджин! — он вцепился мне в волосы, но не отталкивал, а наоборот — притягивал глубже.
Я поднялся, плюнул себе в ладонь и смазал себя, не сводя с него глаз. Его губы дрожали, когда я его развернул и прижал его к стене и без предупреждения вошел. .
Он закричал, но я уже начал двигаться, сжимая его бёдра так, чтобы остались синяки.
"Он так горяч внутри... Так плотно обхватывает меня... "
Я ускорился, вгоняя в него себя до конца с каждым толчком. Его стоны звенели в ушах, смешиваясь со звуком наших тел.
— Кончай со мной... — прохрипел я, чувствуя, как его тело сжимается в преддверии оргазма.
Он кончил первым, с криком, обрызгав стену. А я, сжав его ещё сильнее, заполнил его собой, кусая свою губу, чтобы не зарычать слишком громко.
Феликс всё ещё стоял, прижатый к стене, его тело дрожало от каждого моего движения. Я входил в него медленно, но глубоко, заставляя его стонать, чувствуя, как его внутренности сжимаются вокруг меня. Его руки скользили по холодной поверхности, цеплялись за обои, потом — за мои бёдра, впивались ногтями в кожу, когда я ускорялся.
—Ты так горяч внутри...— прошептал я, кусая его плечо. — Так идеально подходишь мне...
Он выгнулся, когда волна удовольствия накрыла его снова, его ч..н вздрогнул, обрызгав стену. Я не останавливался, продолжая двигаться, пока он не вытолкнул меня из себя, слабея, но всё ещё дрожа.
Я прижал его к себе, чувствуя, как его сердце бешено колотится.
Я ухмыльнулся, проводя пальцем по его потной спине.
— Выбирать тебе, Феликс. Твой отец — в моих руках. Если хочешь, чтобы он жил... — я наклонился, целуя его шею, — ты прощаешь меня. А его я просто посажу за решётку. И ты... — мой голос стал тише, — будешь моим. Навсегда.
— А если нет? — он попытался вырваться, но я притянул его обратно.
— Я убью его. На твоих глазах.— я провёл языком по его уху, чувствуя, как он дрожит. — Медленно. Болезненно. И ты будешь смотреть, как он умрёт... а потом всё равно станешь моим. Потому что ты уже не сможешь убежать.
Феликс замер, его дыхание стало прерывистым.
— Ты... чудовище...
Я рассмеялся, прижимая его к себе.
— Но ты любишь это чудовище, не так ли?
--
977 слов.