твоё сердце будет разбито

В школу сегодня я пришла сама — почти на полчаса раньше, чем начинались занятия. Во-первых, не хотелось ехать с отчимом, во-вторых, не хотелось встречать Барсова. Внутренний голос разума разумно спрашивал: «Какая тебе разница, с кем он целуется? Главное, делать вид, что вы парочка, и никто больше не посмеет тебя тронуть». Однако голос сердца твердил иное: «Не хочу его видеть, и точка».
Так рано в школе почти никого не было, и я, оставив вещи в шкафчике, села на подоконник на втором этаже — неподалеку от кабинета, в котором должен был начаться первый урок. Я отчаянно зевала — подозреваю, как бегемот. И, чтобы не заснуть, читала мангу в телефоне. Я так увлекалась происходящим, что не заметила, как около меня выросла чья-то тень. Подняв глаза, я увидела симпатичную девушку с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу. У нее были широкие скулы и выразительные пухлые губы, и она точно показалась бы мне красивой, если бы не злое выражение светлых глаз. Почему-то ее лицо казалось знакомым.
Вика! Бывшая Барса. Та, которая бросила из-за него Игоря.
— Так это ты новая девушка Барса? — спросила она, изучающе разглядывая меня. Вика не кричала, однако в ее голосе слышалась агрессия.
— Допустим, — ответила я, стараясь быть уверенной. Господи, неужели это еще какая-то ненормальная, у которой ко мне будут какие-то претензии?
— Не допустим, а точно ты.
— Раз знаешь, для чего спрашиваешь?
Вика усмехнулась.
— Ты в курсе, что он — мой?
— Нет, не в курсе. Но мне это не особо интересно, — ответила я и снова уставилась в экран телефона, надеясь, что шатенка уйдет и оставит меня одну.
— Теперь мы снова вместе, — заявила Вика. — Барс — мой. Мы снова будем вместе.
Ее заклинило, что ли?
— Здорово. А теперь можешь оставить меня одну? — любезно спросила я.
Она прищурилась.
— Тебе пофиг?
— Абсолютно, — заверила ее я.
Кажется, Вика даже как-то растерялась. Ее агрессия слегка потухла.
— Как так? — спросила она, часто моргая. — Это же Барс!
В ее голосе появилось придыхание, а я едва не закатила глаза. Она в себе или вышла ненадолго?
— Вот так, — пожала плечами я. Меня охватило дикое раздражение. Зачем ему вообще эта хабалка? Потому что у нее ноги от ушей и фигура эффектная?
— И ты не будешь за него бороться? Вот так просто отпустишь? — продолжала Вика.
— Я вообще не привыкла ни за кого бороться. Пусть за меня борются, — пошутила я, а она приняла это за чистую монету.
— Да ты ему и не нужна! Ты вообще себя в зеркале видела? Барсу подходят эффектные и яркие девчонки. А ты... — Вика смерила меня насмешливым взглядом. — А ты просто чучело. Колхозница.
— Окей. Что ты хочешь?
— Хочу тебя предупредить. Он — мой.
— Ну, если ты повторишь это еще сорок раз, я точно запомню, — фыркнула я. Мне даже представлять было противно, как Барс ее целует. Боже, что у него за вкус?
Вика развернулась на каблуках, но успела сделать лишь пару шагов до того, как я окликнула ее.
— Эй!
— Что? — повернулась она.
— Не Барс, а Дима, — сказала я.
— Не поняла...
— Если уж встречаешься с кем-то, называй его по имени. Дима, — повторила я с напором, и только тогда поняла, что наш разговор слышали несколько моих одноклассниц, которые тоже подошли к кабинету. Среди них была и Милана.
Вика одарила меня недовольным взглядом, еще раз назвала колхозницей и ушла, чеканя шаг. Одноклассницы тотчас начали шушукаться, и я услышала чей-то шепот:
— У них с Барсом все серьезно, раз она его по имени называет! Никто же больше не смеет называть!
Однако стоило мне повернуться в их сторону, как они замолчали и отвернулись. У меня появилось впечатление, будто они опасаются меня. Что ж, не буду их пугать, буду читать дальше мангу. Однако это сделать не получилось, потому что ко мне подошла Милана,
— Привет, — смущенно улыбнулась она мне.
— Привет, — настороженно ответила я.
— Как дела? — Она села рядом, и я отодвинулась, вдруг поняв, что чувствовала Дилара, когда девочки снова пытались начать общаться с ней.
— Нормально.
— И у меня нормально. — Милана улыбнулась еще шире, и мне стало неудобно от того, что она рядом.
— А я не спрашивала, как у тебя, — сказала я. Наверное, прозвучало грубо, но мне не нравилось, что она снова пытается общаться со мной.
— Ты злишься, да? — вдохнула она. — Прости, так вышло... Я очень хотела общаться с тобой и дальше! Но Малиновская нам всем запретила... Понимаешь, у нас не было выбора!
— Он был у всех, Милан. И Дилара свой выбор сделала. Но ладно я — мы только познакомились, и вы не обязаны были общаться со мной. Но Дилара... Вы же были подругами. А ты просто бросила ее! — воскликнула я.
Милана побледнела.
— Мне обидно за Дилару. Как ты можешь после всего этого делать вид, что ничего не произошло и снова пытаться общаться с ней, как ни в чем не бывало.
— Ну прости! — вдруг фыркнула она. — Не все такие смелые, как ты, Туманова! Ах да, не у всех же есть парень, которого все боятся. Когда за спиной такой, как Барсов, очень удобно быть смелой, да? Ты скрывала, что вы начали встречаться! — прорвало ее. — Поэтому когда Малиновская объявила тебя крысой, ты и не испугалась! Знала, что Барс тебя защитит! А кто бы защитил меня? Никто! Не смей мне читать нотации! И вообще, будь благодарна, что мы с тобой с первого дня стали общаться, а не сделали изгоем! Я тебя приняла в нашу компанию, а ты забрала у меня лучшую подругу! Еще и меня виноватой выставила!
Милана хотела сказать мне что-то еще, однако ее вдруг схватили за волосы, и она взвизгнула. За ее спиной стояла Дилара, злая, как стая голодных волков. Ее темные глаза сияли от гнева.
— А на замолчи! — рявкнула Дилара.
— Отпусти меня! — закричала Милана.
— Не смей так говорить про Полину! — еще сильнее дернула ее за волосы Дилара. — Ты сама во всем виновата! Сначала сделала вид, что мы не подруги, потом из чата меня удалила, игнорировала везде! Я тебе сколько писала и звонила в тот день, а?! Умоляла поговорить со мной! А ты?! Что ты? Ты не отвечала, потому что Малиновская велела и со мной не общаться! Ты меня предала, а виновата Полина, да?!
— Отпусти меня, дура! Волосы выдерешь!
— Вот и выдеру!
— Что, стала общаться с другом Барса, тоже осмелела?!
Милана развернулась и умудрилась схватить за волосы и Дилару. Обе они громко кричали и выглядели так, что вот-вот сцепятся. Я попыталась разнять их, но не получилось, а все остальные просто стояли и смотрели. Кто-то снимал на телефон, кто-то ржал.
Я уже думала, что сейчас Милана и Дилара реально начнут драться, однако к ним подскочил Леха и Вал — им удалось разнять девчонок. Милана одарила нас злым взглядом и ушла, следом за ней бросились близняшки. А Дилара распустила волосы и стала переплетать их, взяв резинку в рот.
— Рехнулись? — спросил Леха.
— Она певая начава, — прошипела Дилара. — Мефафка!
— Ничего не понял, — поморщился парень и вытащил резинку из ее рта, надев себе на запястье. У Дилары стало такое потрясенно лицо, будто бы Леха, как минимум, украл у нее телефон. Мне стало смешно.
— Говорю, она первая начала, — сказала подруга. — Кстати, Леша, я принесла тебе домашку по русскому и сочинение по литературе.
Я удивленно покосилась на Дилару. Надо же! Она со своими-то сочинениями едва справляется, еще и этому помогает.
— Леша! — захохотал Вал и со всей силы хлопнул друга по плечу — так, что тот чуть не присел.
— Что ты ржешь? — окрысился Леха.
— Такой прикол! Тебя как будто воспетка в детском саду зовет! Леша!
— Захлопни пасть.
Они переругивались до самого начала урока, и только когда пришла Ольга Владимировна и запустила нас в класс, перестали.
— Надо будет у них узнать, что у Барса с Викой, — прошептала мне на ухо Дилара.
— Не хочу ничего знать, — нахмурилась я. — Плевать на него.
— Кстати, а где он? Придет сегодня?
— Не знаю. Он мне не докладывается...
На этом наш разговор пришлось прервать — прозвенел звонок. Я заняла свое место за первой партой, Дилара села позади вместе с Лехой. Классная руководительница поздоровалась с нами, отметила отсутствующих и начала раздавать проверочные, которые мы сдавали вчера. У меня было «пять», у Дилары и Лехи — «двойки». Бедный Костров. Он-то надеялся, что Дилара будет делать за него контрольные на «четыре» и «пять», а она...
Когда Ольга Владимировна раздала все работы, в дверь постучали, и в кабинет вошел Барсов. Он почему-то злобно посмотрел на меня, как будто это я была виновата в том, что он опоздал.
— Здравствуйте, можно? — хмуро спросил Барсов.
— Заходи Дима, — кивнула классная руководительница. — И постарайся больше не опаздывать.
Барс приземлился рядом со мной и задел своим плечом мое плечо. Я демонстративно отодвинулась. И он удивленно взглянул на меня, не понимая, что со мной.
— Ты почему так рано ушла? — прошептал Барс мне на ухо, когда Ольга Владимировна стояла у доски, объясняя решение уравнения, на котором посыпались многие одноклассники.
— А должна была проконсультироваться с тобой, во сколько мне уходить? — спросила я тихо. Перед глазами стояла фотка, на которой он целовался с Викой. Как же противно! Почему я все время думаю об этом? И откуда ощущение, будто мне действительно изменили?
— Между прочим, я опоздал, потому что тебя ждал.
— Какой молодец.
— Я тебе звонил, если что, — продолжил Барс.
— У меня телефон на беззвучном режиме, — ответила я, и эта была правдой.
— Завтра дождись меня. Пойдем вместе. Поняла?
— Не собираюсь никуда с тобой вместе ходить, — грубо ответила я. С Викой пусть своей ходит.
— Не дерзи, — нахмурился Барс.
— А то что? — весело спросила я.
— Ничего, — отвернулся он. Кажется, он разозлился. Алло, Барсиков, это я должна злиться, а не ты! Это ты с кем попало целуешься!
На перемене ему кто-то позвонил, и Барс слинял, зато в проходе рядом со мной разыгралась настоящая драма.
— Серьезно? Двойбан? — возмущался Леха, стоя напротив Дилары. А за ним стоял Вал и угорал.
— Прости...
— Как так-то? Я сам решаю лучше! Стабильно тройки! Айдарова, ты математику вообще знаешь?
— Не очень, — смущенно ответила Дилара, и мне стало смешно. Нет, ну а на что он надеялся?!
— А зачем согласилась мне помогать?! — воскликнул Леха.
— Чтобы ты меня защищал, — невинно похлопала она ресницами. Ей с ними вообще повезло — длинные, загнутые кверху... Мечта, а не ресницы!
— Жесть, — ответил он. — Просто жесть! Айдарова, ты нечто!
— Прости, Леша, — вздохнула Дилара.
Услышав его имя, Вал стал хохотать во весь голос, и даже я невольно заулыбалась, хоть настроение у меня было паршивое. Мягкое произношение имени не подходило тому, кто напоминал школьного хулигана. Хотя, надо признать, друзья Барса, как и он сам, не казались мне больше бандитами. Неплохие мальчишки, если так подумать. Хотя Барсиков, конечно, меня все равно бесит.
— Да захлопнись ты уже, — ткнул друга в бок локтем Леха. — Слушай, Айдарова, ты мне с математикой больше не помогай. Я хочу законный трояк за полугодие получить.
— Как скажешь, Леша, — потупила взгляд Дилара.
Впрочем, на следующей перемене он попросил ее и с сочинением не помогать. Людмила Руслановна собрала сочинения, заглянула в тетрадь Лехи и сказала на весь класс:
— Костров, почерк-то у тебя, конечно, лучше стал, но сколько ошибок! Особенно орфографических. Перепиши-ка, друг мой сизокрылый. Даю тебе уникальную возможность не получить два — два.
— Как так-то? — не понимал Леха. — Я думал, если ты в математике не сечешь, то в русском хоть разбираешься.
— Я не очень хорошо учусь, — сдержанно улыбнулась Дилара. — И вообще, твои задания я делала ночью. Как получилось, так получилось.
Кажется, она начала раздражаться.
— Я тоже не очень хорошо учусь, но свои три — три за сочинения получаю, — хмыкнул Леха. — А как у тебя с другими предметами?
Дилара потупилась.
— Примерно так же...
— Слушай, а ты куда поступать-то хочешь? — спросил парень.
— В мед...
— И каким доктором собираешься стать? — еще сильнее заинтересовался Леха.
— Пока не знаю, — пожала плечами Дилара. — Наверное, стоматологом буду, как родители. А что?
— Хочу знать, чтобы к такому врачу, как ты, случайно не попасть, — захохотал Леша.
— Перестань, — нахмурилась Дилара.
— А что? Мне мое здоровье дорого!
— Пожалуйста, хватит.
— Придешь к такой, как ты, сделать пломбу, а она зуб вырвет, — не мог остановиться тот. И, кажется, перешел грань — подруга дернула плечом и выбежала из кабинета. Леха недоумевающе посмотрел на меня.
— Ну ты и дурак, — покачала я головой и пошла следом за Диларой, хотя сама хотела словно невзначай спросить к парней о вчерашнем вечера. Как так вышло, что Барс тусовался с этой своей мерзкой Викой? Сам он со мной не разговаривал — лежал на парте, сложив руки под голову, и спал. Даже представлять не хочу, из-за чего он мог не выспаться. Вернее, из-за кого.
Я догнала Дилару в коридоре и остановила его. Она была расстроена и зла одновременно.
— Ну ты чего? — взяла я ее за руку.
— Костров идиот.
— Идиот, — вздохнула я.
— Но он прав! Я тупая, Полин, — нахмурилась Дилара. — И меня это раздражает. Я ничего не понимаю. Объясняют новую тему, а я не въезжаю. Чувствую себя идиоткой.
— Потому что ты старые темы не понимала. Это как учить таблицу умножения, не зная цифр.
— Наверное. Раньше я хорошо училась. В старой школе. До травли, — призналась Дилара. — А потом забила. Да и родители всегда говорили, что оценки не главное. Папа как-то сказал, что в любом случае запихает меня в мед, и я перестала париться. К тому же многие учителя мне просто так тройки рисуют. Конечно, директор в папиной клинике зубы делает. Да и не только он...
— А с репетиторами ты занимаешься? — вздохнула я.
— По химии и по биологии, потому что их сдавать надо для поступления. Но их я тоже особо не понимаю. — Дилара вздохнула. — Хотя на математику и русский вообще забила. Честно говоря, не знаю, как буду учиться в академии. Стану посмешищем. Да забей.
Она криво улыбнулась и хотела было повести меня обратно в класс — перемена должна была вот-вот закончиться.
— Слушай, а если найти репетитора, который бы нашел твои пробелы и стал бы тебя натаскивать на те же тесты по математике? — спросила я.
— Не хочу, — замотала головой Дилара. — Я слишком для этого тупая, правда!
— А хочешь, я с тобой буду заниматься? — спросила я, а подруга лишь рассмеялась в ответ и все-таки потащила меня в класс.
— Надо будет узнать про то Барса и Настю, — по пути сказала она. — Ты официально его девушка. Пусть ведет себя подобающе.
Я ничего не успела ответить ей — рядом с кабинетом увидела Малиновскую и Барса, который стоял к нам спиной и не видел.
— Где Власов, Малина? — спокойным голосом спросил он.
— Да не знаю я! — выкрикнула она нервно. Кажется, больше всего на свете ей хотелось сбежать, но Лика не могла этого сделать.
— Да ладно? — усмехнулся Барс.
— Правда, не знаю!
— Ты передала ему, чтобы в школу пришел? Я с ним еще больше поговорить хочу, чем раньше.
— Он не отвечает...
— Телефон, — велел Барсов, и глаза Малины забегали. — Дай свой телефон.
— Зачем?
— Позвоню твоему дружку-пирожку. Я же его одноклассник. Если он болеет, навещу его. Принесу апельсинчики, — усмехнулся Барс. — А то мне очень не нравится, что он к моей девушке клеился. Поговорить бы нам с ним надо.
Моей девушке... Это прозвучало так уверенно, будто бы мы с ним, и правда, были парой. Жаль, что это не так.
Однако взять телефону Малиновской Барс не успел — появилась учительница и загнала всех в класс, потому как прозвенел звонок. Весь урок Барс делал вид, что меня не существует, а на перемене, сев на нашу парту, небрежно кинул:
— После школы пойдешь со мной.
— Куда? — безразлично спросила я, складывая ручки в пенал.
— Куда скажу. И еще, детка. Не груби мне и улыбайся. Ты моя подружка, играй свою роль на отлично. — Барс нагло похлопал меня по щеке, и я треснула его по руке. Пусть Вику свою хлопает! Хоть по щеке, хоть по заднице. Она у нее широкая, ему, наверное, нравится! А мы, колхозницы, скромно постоим в сторонке.
Видимо, в моих глазах было столько злости, что Барс опешил.
— Ты чего? — спросил он.
— Не трогай меня.
— Подумаешь, до лица дотронулся. Вообще-то, я тоже играю роль твоего парня.
— А с другими девчонками ты какую роль играешь? — прищурилась я. –
— Ты чего несешь, синеглазая? — склонил голову на бок Барс.
— У меня репетитор сегодня с двух до четырех, так что после школы я пойду к нему, а ты пойдешь нафиг, — вырвалось у меня.
— Я же сказал, не дерзи мне, — сквозь зубы проговорил Барс. Его взгляд потемнел, и мне стало не по себе. Боже, Полина, не говори с ним настолько дерзко, он же не в себе.
Едва я подумала об этом, как память подсунула вчерашнее воспоминание — как крепко Барс обнимал меня на берегу реки. И как нежность опаляла меня, будто пламя. Что же такое? Откуда такие эмоциональные качели?
— Я просто ставлю тебя в известность, — ответила я.
— Тогда после репетитора пойдешь со мной. И не обсуждается.
— Но...
— Закрой свой очаровательный ротик, — с ледяной улыбочкой посоветовал Барс. Но мне, конечно же, хотелось оставить последнее слово за собой.
— Вообще-то, я...
Он все равно не дал мне ответить — прижал к моим губам указательный палец, и провел по ним снизу вверх, глядя мне в глаза гипнотическим взглядом. Взглядом, который заставлял подчиняться. Я опешила.
— У тебя красивые губы, — вдруг выдал Барсов.
— Если ты не заметил, они все еще не зажили, — хрипло ответила я.
— В этом вся прелесть.
Он склонился ко мне и зашептал:
— Когда целуешь разбитые губы, стараешься быть особенно нежным.
Я покраснела, вспоминая, каким нежным он действительно был. Но вместо того, чтобы оттаять, поманила его пальцем, вновь заставляя склониться, и зашептала на ухо, касаясь щекой его волос:
— Барсов, ты переигрываешь.
— Они так не думают, — ответил он весело, и я вдруг поняла, что на нас таращится весь класс. Даже Дилара с Лехой. И Малиновская, у которой на лице написаны и страх, и отвращение, и злость. Наверное, если бы Барс ушел из школы, она сжила бы меня со свету.
После уроков я действительно побежала к репетитору — благо, его дом находился в паре остановок от школы. Барсов сухо сказал, что будет ждать меня во дворе, и я лишь кивнула в ответ. Злость на него так и не проходила, хотя я понимала, что это иррационально.
Только я вышла за территорию школы и оказалась рядом с дорогой, как рядом со мной притормозила знакомая машина — черный Фольксваген, за рулем которой сидел Саша, а рядом с ним — Игорь.
— Привет, Полина! — прокричал он мне в открытое окно. — Запрыгивай на заднее сидение! Довезем до репетитора!
— Откуда вы тут? — опешила я.
— Давай, залезай, тут долго стоять нельзя! — донесся до меня голос Саши.
Не понимаю, как Степановы оказались тут, я села на заднее сидение. И уже из окна увидела, как злобно смотрит на меня Барсов, стоящий рядом с школьными воротами. У него было такое недовольное лицо, что я, не выдержав, захихикала.