твоё сердце будет разбито

Барс откинулся на спинку и просто смотрел вдаль, а я сидела рядом и думала, что было бы здорово положить голову ему на плечи.
— Почему ты привез меня сюда? — спросила я.
— Потому что захотел. Я же сказал — ты будешь делать все, что я захочу, — лениво ответил он.
— Ты это сказал уже раз сто, — хмыкнула я. — Поверь, я запомнила.
— Но не запомнила, что я не люблю глупые вопросы. А ты в них просто спец.
— Зато ты спец во всем остальном. Бесишь, — прошипела я тихо, достала телефон и стала делать селфи. Вышлю их девчонкам в родной город. Жаль только, что мы переписываемся все меньше и меньше. Наверное, правда, что расстояние убивает и дружбу, и любовь.
Я делала селфи, пытаясь захватить кусок пейзажа, но получалось плохо, даже несмотря на то, что появилось солнце. Барс вдруг выхватил у меня телефон и, даже не дав возможности возмутиться, сказал:
— Давай тебя сфотографирую.
Я с недоверием посмотрела на него, но спорить не стала и начала позировать, стоя на краю обрыва.
— Лицо попроще. Повернись влево. И чуть-чуть приподними голову. Стой так, — командовал он.
Я думала, что Барс сделает одну фотографию, и, разумеется, либо я получусь кривой, либо фон будет размазанным. Однако он в который раз удивил меня. Снял с нескольких ракурсов, а затем зачем-то достал свой телефон и сделал пару снимков на нем — сказал, что его телефон лучше делает портретку. А затем наскоро обработал в приложении и переслал мне то, что получилось.
Я с удивлением разглядывала снимки — на них я казалась другой, не такой, какой привыкла видеть себя в зеркало каждое утро. Какой-то воздушной, легкой, с лукавой улыбкой и лучистым взглядом.
Солнечной. Другой. Красивой.
— Слушай, ты неплохо фотографируешь, — удивленно сказала я.
— А ты думала, я косорукий дебил? — хмыкнул Барс.
— Что-то вроде этого, — вырвалось у меня.
— Эй, полегче! Вообще-то, я даже в художку ходил, когда мелким был, — признался он с затаенной гордостью.
— Ты-ы-ы?
— Я.
— С трудом верится. Но фотографии у тебя, и правда, красивые. Фотографом быть не хочешь?
Барс на меня так посмотрел, что я поняла — не хочет. Наверное, он хочет бандитом стать и крышевать бизнесменов. Или кого сейчас там крышуют? Барс представился мне в виде бандита из девяностых, образ которых часто форсили в социальных сетях, как и криминальная эстетика. Представив его в виде криминального авторитета, я почему-то захихикала. Серьга в ухе, шрам, рассекающий бровь, татуировка, взгляд исподлобья — все при нем. Еще бы биту найти где-нибудь, чтобы за плечо закинул.
— Что? — нахмурился Барс.
— Да так... Давай сделаем селфи? — предложила я.
— Зачем это?
— Ну как зачем? Ты же мой мальчик, — хмыкнула я. — Выложу наше селфи в инстаграм, типа мы пара. Можешь поцеловать меня в щечку.
Тут я осеклась — вспомнила, как он целовал меня в губы. Ну или делал вид, что целует. Боже, это до сих пор приводит меня в смятение.
Будто почувствовав мое смущение, Барс оживился и обнял меня за талию так по-хозяйски, будто я действительно была его девушкой.
— Могу не только в щечку, детка, — прошептал он мне на ухо. Стало щекотно, а в пояснице появилось покалывание. Так всегда бывало, когда мне на ухо начинали шептать.
— Дурак! — взвизгнула я, а Барс довольно рассмеялся.
— Стой спокойно, — сказал он, вытянув руку с телефоном. — И делай вид, что без ума от меня.
— И как мне делать такой вид?
— Ну не знаю. Высуни язык и пусти слюну вожделения. Или глаза закати от страсти, — пожал плечами парень. — А вообще просто обними меня. И положи голову на плечо.
Моя рука скользнула по его спине, и я все-таки сделала то, что хотела — опустила голову на его широкое плечо. Барс сделал несколько фотографий, и я удивилась, как правильно он подбирает ракурс. Мы действительно вышли неплохо, более того, напоминали настоящую пару.
На небе снова появился самолет — вылетел из-за облака, и я по привычке подняла на него глаза. Он поднимался все выше и выше, и я провожала его взглядом. И Дима смотрел на него вместе со мной.
— Знаешь, почему я люблю самолеты, несмотря на то, что папа разбился? — тихо спросила я.
— Почему?
— Потому что взлетают против ветра. Чем сильнее встречный ветер, тем большей высоты достигнет самолет в момент взлета. Я говорю себе — буду взлетать как самолет, несмотря ни на что. Чем сильнее сложности в моей жизни, тем выше смогу подняться.
Дима заправил прядь волос мне за ухо. И неожиданно тепло улыбнулся.
— А если взлетать по ветру?
— Если по ветру, то взлетно-посадочная полоса должна быть очень длинной, чтобы поднять самолет. Это долгий-долгий путь. Его можно идти всю жизнь, — ответила я задумчиво.
— Мне нравятся твои слова.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А я? Я тебе нравлюсь?
Эта мысль сама собой появилась в моей голове, но я отогнала ее.

Сделав фотографии и еще немного погуляв вдоль берега, мы направились к мотоциклу. В этот раз я не боялась поездки — скорее, предвкушала ее. Обнимала Барсова за пояс и наслаждалась скоростью, ветром и свободой. И в груди не было пустоты — напротив, она была заполнена чем-то новым, теплым и неизведанным.
Через полчаса мы были у моего дома. И я подумала — как же хорошо, что отчим работает до вечера и не увидит меня с Барсовым, а то у него, наверное, бомбанет, что я снова с парнем.
— Иди домой, — сказал Барс, забирая у меня шлем.
— А как же служение твоей великолепной персоне? — подняла я брови. — Ты же божился, что я стану твоей рабыней, а в итоге потащил на свидание.
— Какое свидание? Не придумывай! — хрипло рассмеялся парень. — Это была моя благодарность за то, что ты сегодня вступилась за меня. Не побоялась. Тебе реально не было страшно?
— Было, — тихо ответила я, став серьезной. — Но если бы я не сделала этого, то не простила бы саму себя. За слабость.
— Смелая, значит, — оценивающе глядя на меня, протянул Барс. — Что ж, смелая, завтра я буду свободным и ты сделаешь кое-что.
— Что?
— Завтра и узнаешь. Пока. — Он небрежно кивнул мне и пошел к своему дому, сжимая подмышкой шлем. А я направилась к своему подъезду, находясь под впечатлением от поездки.
— Эй! — окликнул он меня вдруг.
— Что? — обернулась я.
— Спасибо тебе. И еще...
Он замолчал.
— Что?
— Называй меня по имени.
Услышав это, я улыбнулась. Эти слова хоть и сказаны были небрежно, но дарили тепло. Оно согревало меня изнутри.
— Хорошо, Димас, — пропела я.
— Как? — недоверчиво спросил Барс. — Как ты меня назвала?
— Димасик.
— Офигела? — рявкнул он.
— Нет, Димочка. — Мне нравилось дразнить его. Очень нравилось! Как у него лицо-то перекосило!
— Хватит меня так называть! — заорал Барсов.
— Мой сладкий Митюша, — просюсюкала я. И прежде, чем он успел снова возмутиться, помчалась к подъезду. А сама про себя повторяла его имя.
Дима. Димка. Дмитрий.
Прежде, чем юркнуть за дверь, я обернулась. Барсов смотрел на меня — но не злобно, а с полуулыбкой, и я послала ему воздушный поцелуй. Может быть, он не такой уж и дурак? Даже милый по-своему...
Вспомнив его теплые губы и сильные руки, я смущенно рассмеялась.
Однажды наш поцелуй будет настоящим.
Мама была дома. Она приготовила обед и читала какую-то книгу — кажется, любовный роман. Она приветливо встретила меня, будто вчера ничего не произошло, поинтересовалась, как дела, послушала мои истории про Дилару — рассказывая о ней, я создавала иллюзию, что в школе у меня все хорошо. Я врала маме и чувствовала вину, но лучше пусть так, чем она сходит с ума от беспокойства.
Мы вместе пообедали, мама рассказала новости про родственников, с которыми она сегодня общалась по телефону, и я на какое-то время забыла, что мы не дома, а в другом городе. Стало уютно, как прежде — так бывало до появления в маминой жизни Андрея. Я настолько забылась, что позвала кота, чтобы, как обычно, взять его на руки. И только когда мама удивленно глянула на меня, поняла, как сглупила.
— Прости меня, Полинкин, — обняла меня мама и прижала к себе.
— За что, ма?
— За то, что увезла, — прошептала она и поцеловала меня в макушку. — Но я хотела, как лучше. Веришь?
— Верю...
— И хотела, чтобы Андрей стал тебе папой.
Все тепло из сердца моментально исчезло. Никто не заменит мне папу. Тем более Андрей.
— Но мама...
— Да, знаю, папу никто не сможет заменить, — вздохнула она. — Но мне так хотелось, чтобы у моей дочери был любящий отец. Андрей неплохой человек. Просто прими его, хорошо? Не ругайся с ним, дочка.
Я ничего не стала отвечать ей — отстранилась и ушла в свою комнату, сказав, что нужно делать уроки.
Отчим пришел, как обычно, и я сразу же напряглась, услышав в их с мамой спальне его голос.
— Что ты читаешь, Дана? — спросил он брезгливо.
— Роман о любви, — удивленно ответила мама.
— Это пошлая книжонка. Для идиоток, у которых нет мужиков. Дана, ты же вроде умная женщина. Читай хорошие книги. У меня целая библиотека с научной фантастикой. Стругацкие, Лем, Симмонс, Герберт, Нортон, Гаррисон! А ты читаешь безвкусную бульварщину.
— Но мне это нравится, Андрей, — с недоумением ответила мама. — Хорошая история про чувства и предательство.
— Второсортное чтиво, — отрезал отчим. — Я не хочу видеть в своем доме подобные книжонки.
Я сжала кулаки. Да какого черта? Почему он диктует маме, что ей читать, а что нет! Это унизительно! И почему она его слушается?!
Не помня себя от злости, я буквально ворвалась в их спальню, думая, что сейчас мама начнет ругаться с отчимом, но увидела, как она обнимает его. Будто бы ничего и не случилось!
— Что-то случилось? — глянул на меня отчим.
— Нет, я хотела спросить кое-что у мамы, — ответила я, понимая, что мама в моей поддержке не нуждается.
Отчим отпустил маму и вышел, напоследок сказав:
— В следующий раз стучись.
— Что такое, Полинкин? — Мама улыбнулась мне. Ее улыбка была какой-то изнеможденной.
— Ты считаешь, что это нормально? — сердито спросила я.
— Что? — не поняла она.
— Во всем слушаться Андрея! Он будет диктовать тебе, что читать, а что не читать? Серьезно?
Мама нахмурилась.
— Мы должны это обсуждать? Дочка, не влезай в дела взрослых, хорошо? И не ревнуй меня к Андрею. Тебя я все равно люблю больше.
Она потрепала меня по волосам, и я вышла, не зная, на кого больше злиться — на него или на нее.
Затевать скандал я, конечно, не стала. Дописала сочинение, доделала проект по биологии, позанималась математикой с репетитором по интернету. Слопала шоколадку из запасов, которые хранила в нижнем ящике стола — это была моя детская привычка. Папа часто покупал мне сладости, а я прятала их от мамы, потому что она считала — сладкое портит зубы. Это был наш с папой секрет...
Как он там без меня? Не скучает? Бабушка ходит к нему и все так же приносит цветы.
Во время ужина, на котором мне, разумеется, положено было быть, в дверь позвонили. Открывать пошла мама. Честно говоря, я понятия не имела, кто мог прийти. И безумно удивилась, когда мама быстрым шагом зашла на кухню и тихо сказала:
— Андрей, там твоя дочь...
Меня будто током в спину ударило. Дочь Андрея?.. Она пришла к нам? Да и на маме лица не было. Однако отчим сохранял удивительное спокойствие. Он встал из-за стола и направился в прихожую.
— Пусть она поужинает с нами, — сказала мама, но он покачал головой.
— Не думаю, что это хорошая идея. Ей нужно домой. Я ее отвезу.
— Но, милый, это же твоя дочь...
— Именно поэтому я лучше знаю, как поступить.
Андрей ушел вместе со своей дочерью, которую я так и не успела увидеть. Я слышала лишь их голоса и то, как громко хлопнула дверь. Мама вернулась притихшая.
— Почему он не позвал ее в дом? — спросила я.
— Не знаю, Полинкин. Ты лучше ешь. Не будем в их дела влезать.
Мне хотелось крикнуть: «Мам, посмотри, он же ненормальный! Родную дочь в дом не пустил!» Но я молчала, понимая, что мама в том состоянии, когда любые доводы бесполезны. То ли она так сильно любит Андрея, то ли с ней что-то не так... С ними обоими что-то не так. Может быть, это и не любовь вовсе, а болезнь какая-то?
Я выглянула в окно и увидела, как Андрей и какая-то светловолосая девушка садятся в машину. Он действительно повез дочь домой. Идиот.
Я пыталась сосредоточиться на параграфе по истории, однако все время вспоминала Барса. Диму. Кажется, его не было дома — окна его квартиры не горели. И я пыталась понять, куда он мог пойти. А если на свидании с девушкой? Нет, мы не встречаемся по-настоящему, но почему же из-за этих мыслей становится так горько?
«Не ходи на свидания. Это будет подозрительно», — написала я ему, но он не отвечал.
Выложив в инстаграме наше с ним общее фото и незамысловато подписав его «Счастье рядом ❤️», я рассмеялась — так рядом, что прям за окном. Только вот свет в его квартире так и не зажигался. Дома никого не было.
Я с нетерпением ждала от Димы ответа, а его все не было, и не было, и не было... Время почти полночь, а он шляется непонятно где.
Не выдержав, я пожаловалась Диларе.
«А тебе какая разница, где его носит?» — резонно спросила она. Я отправила харкающийся стикер. Очень смешной, между прочим.
«Не то, чтобы есть разница, просто не понимаю, почему он не дома так поздно».
«Ты просто ревнуешь, подруга!»
«Я? Ты с ума сошла?!»
«Это ты сошла, раз ревнуешь Барсова». — Дилара отправила мне несколько смеющихся смайлов.
«Я просто переживаю!»
«Переживальщица... Ладно, давай поищем, где может быть твой ненаглядный»
«Как поищем?» — удивилась я и тут же опомнилась. Набрала новое сообщение:
«Он не мой ненаглядный!»
«Твой-твой, не отпирайся. А поищем через соцсети, как все культурные люди», — ответила Дилара.
Как говорится, у каждого должна быть такая подруга, которая может найти в интернете все, что угодно. Она отыскала в инстаграме закрытую страничку Лехи, подписалась на него, дождалась, пока он примет ее заявку, отыскала в списке его подписчиков Вала и зашла к нему. Его страничка была открыта, поэтому сторис были доступны. Дилара сделала скрин одной из них и прислала мне.
На переднем плане сиял Вал с бокалом в руке и в шапке-ушанке, которую добыл непонятно где. А на заднем плане мерзкий Барс целовал какую-то деваху в топике. Видно его было плохо, но никаких сомнений, что это он, ни у меня, ни у Дилары не было. Барс запустил руку в ее светлые волосы, а она плотно прижалась к нему оголенным плоским животом.
Я смотрела на них и сжимала зубы до скрипа. Вот же, а!
«Это же Вика, его бывшая, — поделилась подруга. — Она по нему с ума сходила. А он, видимо, решил с ней расслабиться».
Как же я обозлилась!
Нет, понятное дело, мы с Барсом друг другу никто. Никаких обещаний друг другу не давали, и один недопоцелуй точно ничего не значит, но как же мерзко на душе! Такое ощущение, будто меня предали.
И зачем только он разрешил называть себя Димой? И зачем так меня обнимал, будто никогда не хотел отпускать?
Будто дал надежду на что-то большее... Или я сама себе все придумала? Конечно, сама. Только Барсиков все равно козел. Мог хотя бы не так публично обжиматься другой, когда объявил меня своей подружкой.
«КОЗЕЛ», — написала я на листе и приклеила на окно. Пусть видит, какого я о нем мнения. Правда, Барс ничего не увидел — потому что в комнату вошла мама, которая решила принести мне перед сном чай с какими-то успокаивающими травками, и увидела это послание.
— Что это, Полина? — удивилась она.
— Да так, — стушевалась я.
— Это тому мальчику, что ли? — догадалась мама. — Он тебя обидел?
— Нет, это просто так. Шутка.
— Он тебе вчера помог, а ты его козлом обзываешь. У вас точно все хорошо? Или... — Мама прищурилась. — Вы встречаетесь?
Чай с травками, который я глотнула, едва не пошел у меня носом.
— Нет, конечно! Мам, ты что?!
Вместо ответа она лишь улыбнулась мне, а я на всякий случай сняла лист с окна. Пусть Димочка не знает, что я за ним слежу. Окончательно решит, что я ненормальная.
Когда я уже ложилась спать, телефон завибрировал, и я, уверенная, что это Барс, схватила его. Однако меня ждало разочарование. Это было сообщение от Игоря.
«Как дела, Полина? Я все еще хочу погулять с тобой. Скажи, когда будешь свободна?»
Блин, я совсем забыла написать другу детства! Мне стало неловко.
«Завтра буду свободна, — сообщила я. — После занятия с репетитором по обществу».
«Во сколько оно заканчивается?»
«В два начинаем, в четыре я точно буду свободна»
«Тогда я заеду за тобой в четыре?» — спросил Игорь.
«Давай!» — согласилась я, написала ему адрес и подумала — раз Барс тусуется с непонятными девицами, то и я могу пообщаться с другом детства.
«К твоему дому?»
«Да!»
После короткой переписки я заснула, и мне снилось, что я смотрю в окно, и вижу, как на балконе Барс целуется с какой-то девушкой. Смотрю, и по щекам катятся слезы. Мне так обидно, что он с ней, а не со мной...