28 глава
Чи Чжоу схватил немного корма для Генерала, накормил его и прогнал обратно на его территорию, прежде чем затащить Лу Шэня в свою комнату.
В детстве у Чи Чжоу было много друзей, и приглашать людей к себе домой было делом привычным. В средней школе его комната даже считалась популярным местом тусовки для мальчиков из его класса.
Поэтому он без колебаний привел Лу Шэня прямо к себе в комнату.
Комната Чи Чжоу определённо отражала его личность. Стена напротив окна была превращена в выставочную полку, каждый уровень которой был заполнен различными моделями самолётов и другими собранными наборами, аккуратно расставленными по размеру всё выглядело эстетично и радовало глаз.
Лу Шэнь осмотрел полки и заметил в углу фрагмент винта вертолёта. Он показался ему знакомым.
«Ты это сохранил?»
Это были обломки первого дрона Чи Чжоу. Используемые части были переработаны, но он сохранил этот пропеллер на память, это был его первый дрон, и он имел особое значение.
«Ты говоришь так, будто знаешь его лично»,— фыркнул Чи Чжоу. Это ведь просто кусок мусора. Неужели Лу Шэнь действительно помнил его?
«Я был там, когда это случилось»,— сказал Лу Шэнь.
Он до сих пор хорошо помнил тот день. На огромном пустом поле Чи Чжоу молча стоял, глядя на разбитый дрон с выражением, близким к слезам. Это было довольно трогательно.
По какой-то причине Лу Шэнь тогда пошёл и купил бутылку колы. Хотя они тогда не были близки, он смутно помнил, что Чи Чжоу любит колу.
К сожалению, Чи Чжоу, словно загнанный в угол кролик, всё равно умудрился на него наброситься даже с покрасневшими от слёз глазами.
Чи Чжоу, конечно, тоже это помнил. Лу Шэнь не просто присутствовал он ещё и издевался, благодаря чему инцидент стал по-настоящему незабываемым.
Когда Чи Чжоу собирался что-то сказать, Лу Шэнь напомнил: «Разве мы не собирались досмотреть фильм?»
Он достал телефон и продолжил с того места, где они остановились. Первым на экране появился пресс главного героя. Поддавшись импульсу, Лу Шэнь незаметно перемотал несколько секунд вперёд.
Чи Чжоу даже не заметил.
Пока Лу Шэнь был сосредоточен на экране, внимание Чи Чжоу перескочило уже куда дальше.
Оставшаяся часть фильма стала фоном. Как оказалось, у них с Лу Шэнем было много общих увлечений одним из них была авиация.
Фильм, начатый ещё в поезде, в конце концов досмотрели, хотя ко второй половине их разговор окончательно отклонился от сюжета.
Чи Чжоу заметил, что всякий раз, когда должна была начаться особенно откровенная сцена, Лу Шэнь начинал разговор на отвлечённую тему, явно стараясь сместить акцент.
Он решил, что это способ Лу Шэня справляться с неловкостью. Несмотря на весь вид, будто его это не трогает, Лу Шэнь явно чувствовал себя некомфортно и пытался перевести внимание.
Не то чтобы сам Чи Чжоу особо интересовался подобными сценами уж точно не настолько, чтобы настаивать на их просмотре. Разговоры с Лу Шэнем были гораздо интереснее.
Когда фильм закончился, телефон автоматически перезапустил его с начальных титров.
Чи Чжоу сделал вид, будто не заметил, что фильм уже закончился, и продолжил смотреть и болтать.
К тому моменту, когда снова заиграла фоновая музыка, он взглянул на часы. Становилось поздно, если он не отпустит Лу Шэня, это будет невежливо.
После этих двух часов Чи Чжоу поймал себя на мысли, что дружить с Лу Шэнем не такая уж плохая идея. Наверное, они бы действительно хорошо поладили.
Единственной проблемой было то, что Лу Шэнь не признавал поражения, из-за чего они застряли в этой неловкой, почти «гейской» динамике.
Когда Лу Шэнь собрал вещи и подошёл к двери, белоснежный гусь, дремавший снаружи, внезапно выскочил и ткнулся носом в его штанину, издав несколько громких криков.
Чи Чжоу тут же схватил глупого гуся за шею и потащил обратно.
Гусь вёл себя так, будто отъезд Лу Шэня обрекал его на голодную смерть. Когда Чи Чжоу тащил его, он всё время оглядывался, словно хотел последовать за Лу Шэнем или, по крайней мере, удержать его.
Сцена была настолько абсурдной, что Лу Шэнь не удержался от смеха. Он повернулся к Чи Чжоу: «Кажется, твой гусь меня действительно любит».
Чи Чжоу никогда не признавался, как именно тренировал Генерала, и смог только холодно ответить: «Он так со всеми».
«О?»,— Лу Шэнь приподнял бровь,— «И кто ещё ему понравился?»
«Много кто. Слишком много, чтобы сосчитать»,— отозвался Чи Чжоу,— «Пока это человек, он ему нравится».
Хотя, по правде говоря, гусь редко встречал чужаков. Кроме Чи Чжоу и его семьи, Лу Шэнь, вероятно, был единственным человеком, которого он не укусил при первой встрече.
«Какая пустая трата всех этих тренировок»,— с горечью подумал Чи Чжоу.
Внезапное появление гуся напомнило Чи Чжоу настоящую причину, по которой он пригласил Лу Шэня. Прежде чем тот вышел за дверь, Чи Чжоу окликнул: «Хочешь посмотреть фильм завтра?»
Лу Шэнь замер: «Здесь?»
«Нет, в театре»,— сказал Чи Чжоу, приподнимая бровь,— «Можем назвать это свиданием. Ты в деле?»
Как и ожидалось, Лу Шэнь согласился.
В надежде, что Лу Шэнь скоро сдастся, Чи Чжоу специально выбрал билеты на ещё один фильм на гей-тематику. По совпадению, к концу года вышло сразу два таких фильма.
Один был особенно популярен на все сеансы билеты распродавались мгновенно. Он стал главным предметом обсуждений в развлекательных кругах.
Другой фильм вызывал сомнения непонятно было, то ли он откровенно плох, то ли просто слишком странный. В сети почти не было отзывов, а показов единицы. Казалось, будто о нём никто и не знал.
Чи Чжоу не разбирался в артхаусе, но решил, что фильм, скорее всего, провальный. Иначе почему о нём такая тишина?
Хотя это не имело особого значения он всё равно не собирался смотреть его ради сюжета.
Одним из преимуществ выбора малоизвестного фильма было отсутствие зрителей. При таких обстоятельствах просмотр ощущался почти как приватный VIP-сеанс в зале никого, кроме них.
Это было идеально. Двое парней, смотрящих фильм на гей-тематику, уже само по себе выглядело странно. А если бы вокруг сидели люди, ситуация стала бы ещё более неловкой.
Кроме того, интимные сцены в таких фильмах были практически гарантированы. А раз ему не был важен сюжет то, какая разница?
Недолго думая, Чи Чжоу купил билеты на этот фильм.
Из-за низкой популярности сеанс назначили на позднее время, когда народу было меньше всего.
В тот день Чи Чжоу незаметно выскользнул из дома. Так как никого не было, он мог идти, куда хотел.
Он встретился с Лу Шэном в условленном месте. Дом Лу Шэна казался таким же пустым Чи Чжоу ни разу не слышал от него ничего о семье.
После ужина у них оставалось немного времени, и они решили побродить поблизости от кинотеатра. Торговый район оказался недалеко от их старшей школы. Бесцельно гуляя, они в конце концов дошли до самого кампуса.
Старшеклассники уже разошлись на каникулы, и в этот час территория была почти безлюдна. Горело лишь несколько уличных фонарей.
Чи Чжоу и Лу Шэнь шли вдоль ограды школы. Стояла зима, деревья стояли голыми, и сквозь переплетённые ветви проникал мягкий лунный свет.
Для Чи Чжоу это был новый опыт никогда прежде он вот так не гулял с Лу Шэном у школьных стен.
Хотя с окончания школы прошло много времени, здание и территория почти не изменились. Чи Чжоу помнил, где облупилась штукатурка, где росли манговые деревья, где ученики тайком ели принесённую еду. Он указывал на эти места, рассказывая Лу Шэню, как о старых, родных ориентирах.
Постепенно они оказались в относительно уединённой части за школой. С виду это было обычное место, но среди учеников оно считалось легендарным местом для тайных свиданий, передаваемым «по наследству» от поколения к поколению.
Уединённость делала его идеальным, мало кто осмеливался туда заходить, а в случае, если появлялся учитель, всегда можно было ускользнуть в кусты и сбежать незамеченным.
Место славилось и своей стеной. На стороне, обращённой к школе, ученики оставляли признания в любви нацарапанные, простые, юношеские. Когда свободного места не оставалось, новые пары клеили признания на стикерах.
Эта серая, потрёпанная временем стена стала своего рода «стеной исповедей», традицией каждого выпуска.
Чи Чжоу смутно припоминал, что когда-то прикрепил на неё не признание, а что-то вроде «Собака Лу Шэнь».
«Ты говорил раньше»,— вдруг произнёс Чи Чжоу,— «что мы вместе уже больше двух лет?»
Лу Шэнь слегка кивнул: «Да».
«По этой логике»,— голос Чи Чжоу слегка повысился, с ноткой недоверия,— «мы начали встречаться ещё в школе?»
«Более или менее».
Чи Чжоу наклонился к Лу Шэню: «А нас когда-нибудь ловили на свиданиях?»
Лу Шэнь чуть помедлил: «Нет».
«Ох»,— протянул Чи Чжоу, словно удовлетворённый, и больше не стал спрашивать.
Они продолжили идти, но спустя несколько шагов Лу Шэнь неожиданно сказал: «Хочешь попробовать?»
«Что попробовать?»
«Те самые ранние встречи».
Чи Чжоу повернул голову и встретился с ним взглядом.
Они смотрели друг на друга всего пару секунд, но этого оказалось достаточно между ними пробежала искра. Не раздумывая, Чи Чжоу ответил:
«Конечно».
«И как мы это сделаем?»
Они вернулись к тому самому месту.
Ограда школы была не слишком высокой. В старших классах Чи Чжоу часто перелезал через неё, когда опаздывал.
Оба привычно вскарабкались, легко и тихо спрыгнув вниз.
Перед ними возвышалась стена, исписанная признаниями.
«Есть ручка?»,— спросил Чи Чжоу.
«Нет».
«Чёрт, у меня тоже нет».
У подножия стены в трещинах валялись старые ручки. Чи Чжоу поднял одну и попробовал что-то написать, но чернила давно высохли.
«Кто приходит сюда на свидание без ручки?»
«Ты ведь тоже ничего не принёс».
Студенты обычно брали ручки, чтобы записывать свои чувства, мечты и обещания.
Согласно старым слухам, признания, оставленные на этой стене, исполняются, желания сбываются, а имена, написанные рядом, приносят вечную любовь.
Но из-за отсутствия ручки их «первое свидание в школе» так и не состоялось.
Не в силах что-либо написать, они просто стояли, глядя на стену.
Для Лу Шэня она не представляла особого интереса. Большинство имён ему ничего не говорили, а те, кого он знал, были ему не особенно близки. Повторяющиеся фразы не вызывали интереса разве что редкие опечатки.
А вот для Чи Чжоу всё было иначе. Он узнал несколько имён, и одно из них показалось особенно знакомым.
«Стоун на самом деле оставил признание нашей старосте?»,— удивлённо пробормотал Чи Чжоу, сделав несколько снимков стены в качестве доказательства.
Он отправил их Стоуну, смеясь и добавив: «Всегда говорил, что это ерунда, но, оказывается, втайне верил!»
В тусклом свете, благодаря своему острому зрению, Чи Чжоу заметил среди множества записок ту, что оставил много лет назад. Неряшливые каракули гласили: «Собака Лу Шэнь».
Среди всех признаний его записка выделялась как особенно необычная.
Она отличалась не только содержанием вместо привычных сердечек на стикерах или хотя бы нарисованных вручную, на ней была грубо нарисованная собака. Бумажка была вырвана из блокнота и приклеена к стене прозрачной лентой. В отличие от клейких записок вокруг, эта лента всё ещё крепко держалась, удерживая послание на месте.
«Эй»,— внезапно спросил Чи Чжоу,— «ты был здесь с кем-то ещё?»
«Нет».
Чи Чжоу нахмурился. Он отчётливо помнил, как Лу Шэнь признавался кому-то в старшей школе и, насколько он помнил, это произошло именно здесь. Более того, та девушка нравилась одному из друзей Чи Чжоу. Разозлившись, он тогда и прилепил записку «Собака Лу Шэнь».
Взгляд Лу Шэня скользнул по стене и, похоже, задержался на каком-то послании. Его глаза слегка прищурились.
В этот момент послышались приближающиеся голоса скорее всего, это был патрулирующий охранник, направлявшийся в их сторону.
«Пошли»,— сказал Лу Шэнь, отводя взгляд и потянув за собой Чи Чжоу,— «А то нас и правда поймают».
Чи Чжоу понял, что Лу Шэнь почти заметил его записку. В панике он шагнул вперёд, заслоняя её собой.
Охранник был уже совсем рядом. В спешке Чи Чжоу сорвал записку со стены, скомкал и засунул в карман.
«Хорошо»,— сказал он, следуя за Лу Шэном к краю стены, чтобы перелезть обратно,— «уходим».
Они прибыли в кинотеатр за двадцать минут до начала сеанса.
Получив билеты, они направились к своему залу.
Внутри было темно они пришли слишком рано, даже трейлеры ещё не начались.
Их места находились в середине шестого ряда. Чи Чжоу, наклонившись, попытался разглядеть цифры на креслах и заметил букву «б».
Когда он сделал шаг вперёд, Лу Шэнь неожиданно схватил его за запястье.
«Помоги мне немного»,— сказал он,— «слишком темно, я ничего не вижу».
Чи Чжоу заметил, что хватка Лу Шэня была не такой крепкой, как обычно. Его рука слегка дрожала. Подумав, что ему, возможно, показалось, Чи Чжоу не стал придавать этому значения.
Он достал телефон и включил фонарик, освещая проход. Вместе они направились к своим местам.
При свете Чи Чжоу заметил, что зал не был полностью пуст. В заднем ряду сидели двое мужчин.
Один из них заметно напрягся, когда Чи Чжоу бросил на него взгляд, и неловко натянул маску повыше, будто боялся быть узнанным.
Интересно. Двое мужчин, пришедшие на ночной сеанс фильма на гей-тематику.
Чи Чжоу быстро отвернулся его не особенно интересовало, кто эти двое.
В зал просочилось ещё несколько человек, и вскоре двери закрылись. Всего в зале было меньше десяти зрителей именно такого количества и ожидал Чи Чжоу.
После показа трейлеров на экране появилось название фильма: Red A.
Чи Чжоу не ждал от фильма многого. Он выбрал его только из-за гей-тиматики всё остальное не имело значения.
Но по мере того как сюжет разворачивался, он понял, фильм вовсе не плох. С эстетической точки зрения даже скрытая жемчужина.
Единственным недостатком было то, что фильм оказался гораздо более откровенным, чем тот, что они смотрели накануне. Или, возможно, это был даже другой жанр. Red A фокусировался на интимной, чувственной атмосфере с частыми жаркими сценами.
Именно такого эффекта и добивался Чи Чжоу, но интенсивность застала его врасплох.
Поскольку изначально он собирался подшутить над Лу Шэном, каждая интимная сцена невольно заставляла его представлять, как они с Лу Шэном делают то же самое.
Чи Чжоу не мог не задаться вопросом: как актёрам удалось снять такие сцены? Находясь так близко, прикасаясь друг к другу, целуясь по-настоящему разве это не стирало грань между игрой и реальностью?
На экране два главных героя целовались. Режиссёр мастерски играл со светом, создавая сцену, где чередовались тени и блики. Камера постепенно приближалась, фокусируясь на переплетении их губ и языков.
Чи Чжоу не ожидал такой провокационной сцены от малоизвестного фильма. На мгновение он пожалел о своём выборе.
В тусклом свете зала он повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию Лу Шэня.
Но на этот раз Лу Шэнь не нахмурился. Вместо этого он обернулся и встретился с ним взглядом.
По какой-то причине у Чи Чжоу участилось дыхание.
В хаосе мыслей он поспешно перевёл взгляд обратно на экран.
Притворяясь равнодушным, он потянулся к напитку и сделал глоток. Только спустя секунду понял, что взял стакан Лу Шэня. Он быстро поставил его обратно, делая вид, что ничего не произошло.
В этот момент Лу Шэнь внезапно наклонился и поднял с пола небольшой листок бумаги.
Он передал его Чи Чжоу: «Это выпало из твоего кармана».
Предположив, что это билет, Чи Чжоу взял бумажку, не задумываясь.
Но текстура показалась странной. Бросив взгляд, он почувствовал, как у него сжалось сердце.
Лу Шэнь тоже посмотрел на неё, его взгляд стал внимательнее.
В свете экрана надпись на бумаге стала ясно различима.
Это была не что иное, как та самая записка «Собака Лу Шэнь».