3.
Ветер завывал в ночи и дождь лил, барабаня по крышам. Мутный, еле видимый туман охватывал всё вокруг, через который Катсуки едва ли видел что-то. Когда в дверь раздался стук, безвольная рука героя сама двинулась в сторону ручки и тут же открыла.
В глубоком дверном проёме стояла фигура. Кудрявый продрогший парень в чёрном промокшем пиджаке не поднимал глаз и стоял неподвижно. Даже его торс не шевелился не дыша, словно омертвевший. Во мраке ночи лишь капли беспокойно стучали по его затылку, обрекая на холод от ледяного дождя. Вода стекала вниз по волосам и подбородку, по одежде, прилипшей к телу, словно влитая.
Герой отступил и незваный гость прошёл внутрь медленно, но уверенно. Дорога от прихожей до кухни туманна и размыта, как быстро сменяющиеся картинки. Ничего не говоря, Катсуки налил чай путнику, как вдруг стук в дверь раздался вновь. Не успев поглядеть, как чужие бледные ладони коснулись кружки, Катсуки вернулся в прихожую. И вновь окружение плыло, заходясь дрожью, как в припадке. Однако он не замечал.
Дверь будто распахнулась сама собой, и на пороге стоял тот же кудрявый парень, но чуть выше ростом, в длинной чёрной накидке. Он медленно снял капюшон своими тонкими пальцами и широко улыбнулся, насмешливо поглядев прямо в глаза Катсуки.
«На ночь к себе пусти. Сбился я с пути...»
Сердце замерло в груди от ледяного тихого голоса. То, как спокойно продолжал смотреть незваный гость, ужаснуло Катсуки. Но едва ли герой отпрянул... нет, вместо этого он твёрдо сжал кулаки. Никто не посмеет дурачить его.
«Взгляни на себя. Кто ты такой, чтобы смеяться?»
Голос у Катсуки звучал не так уверенно, как хотелось бы. Жёсткий, но будто приглушённый, он не мог излучать твёрдость духа Катсуки.
Кудрявый в ответ только больше улыбнулся и прищурился насмешливо, отдалённо напоминая Катсуки чертёнка. Только сейчас герой мог заметить, как редко двигалась его промокшая до нитки мрачная фигура.
«Разве ты меня не помнишь?»
Тут Катсуки с нервной улыбкой закрыл дверь прямо перед носом у странного гостя. Всякое бывает. Даже не такое. Медленно он двинулся обратно к кухне, но стопы будто отяжелели, не давая идти прямо. С каждым шагом, всё вокруг только больше кружилось и плыло, и Катсуки раздражённо хмурился, силясь идти дальше. И вот, почти, совсем... проход на кухню...
Но что он увидел? Пустой тёмный школьный кабинет. Тихие взрывы раздавались вокруг. Один мальчик схватил другого за грудки и рычит ему в лицо, пока тот болезненно рыдает.
Едва ли, с замиранием сердца, с невыносимой тяжестью на душе, он мог узнать в зачинщике преступления против всякой морали... кого?
Конечно же, себя.
Катсуки резко проснулся и стал щуриться, потянувшись сонно, чтобы достать рукой телефон на тумбе. Удалось. Экран загорелся, и Кац тут же тяжело вздохнул. Ещё слишком рано, чтобы вставать, но слишком поздно, чтобы пытаться уснуть снова.
В последнее время он крайне трудно засыпал, а если это и получалось, то он видел что-то размытое, непонятное и тревожное. Оно заставляло его распахивать глаза среди ночи и жадно высматривать в потолке хоть что-нибудь реальное, оторванное ото сна, чтобы успокоиться.
Но то, как мало он спал, несовместимо с тем, как много он работал. Поэтому, чертыхнувшись, Катсуки зарылся лицом в подушку и снова попытался вырубиться. Однако никакой сон не шёл. И пришлось смириться с несовершенствами своего организма.
Закрывая глаза, он видел перед собой Изуку. Точнее того Изуку, которого больше не существует... Но приходилось отгонять этот сладкий образ прошлого, чтобы смириться с реальностью. Было в нём что-то не то, однако. А может быть Деку просто стал таким, повзрослев. И ничего удивительного нет.
Но как же хотелось поехать хоть прямо сейчас к нему и вымолить возможность быть рядом, обнимать... Чёрт, Катсуки готов закрывать глаза на что угодно, на всё, если Деку просто согласится потерпеть его ещё немного. Может быть, даст ему второй шанс? Разве Катсуки просит так много?
И остаётся разве что всеми силами показывать Деку, насколько сильно Кац умеет любить. Честно. Искренне. Ведь Бакуго не сдастся, пока не докажет.
Знал бы герой, что и предмет его болезненной влюблённости сейчас не спал, а нещадно заливал в себя тонны кофе, усердно работая над собственным проектом.
***
К утру, когда послышался шум из прихожей, Изуку не спал. Он шелохнулся нервно, пытаясь сфокусировать прищуренный взгляд на двери кабинета, а затем устало протёр не видевшие сна глаза. На столе вместе с бумагами виднелись темноватые пятна и вокруг всё пропахло кофеином. Раздражённый немного, Изуку резко поднялся из-за стола — фатальная ошибка. Окружение задрожало, в висках запульсировало и забилось, а ноги не держали, будто в сильное землетрясение.
Однако сквозь тёмные пятна, то и дело слепящие глаза, он по наитию двинулся в сторону прихожей. Сердце забилось чаще, стало тяжелее дышать, и от злости Изуку хотел бы себя стукнуть, чтобы тело, глупое тело, наконец стало слушаться. Но нет. Он сумел лишь дойти до входной двери, дёрнув ручку на себя, как в глазах всё снова потемнело и Деку вдруг почувствовал, как теряет равновесие. Сознание само собой не желало подчиняться.
Последнее, что он почувствовал перед тем, как отключиться полностью, это чьи-то руки, сопровождаемые знакомым голосом. В висках всё ещё невыносимо трезвонило, а сознание провожало его в вязкую трясину из многочисленных звуков, бессвязных картинок, быстро сменяющих друг друга, и постоянную тяжесть. Изуку в странном сне то тянуло на дно густого холодного болота, то бросало с вышки далеко на землю, а затем подхватывало ураганом.
Когда же он мгновенно вскочил, резко распахнув глаза, то обнаружил себя на диване. Сердце так же быстро стучало, стремясь будто вырваться из груди, и конечности едва-едва покалывали.
Да, не стоило, наверное, пить так много кофе...
Несмотря на давящую боль в висках, он мог соображать — отбросил что-то вроде одеяла, вскочил, как сумасшедший, и бросился, спотыкаясь, в другую комнату. Категорически нельзя оставлять чужаков в доме без присмотра, нельзя. Изуку бросился к кабинету, но там никого не было. Более того, никто, кажется, и не собирался туда заходить.
— Ты чего на ноги вскочил? — раздался громовой голос сзади, что Изуку даже не помнит, когда так быстро и беспокойно поворачивался. — Иди отдыхай.
Изуку глубоко выдохнул и попытался успокоиться, игнорируя слова Каччана. Всё в порядке. Всё хорошо. Он сейчас выгонит этого упрямого героя, отправится на работу и всё точно будет хорошо...
Да, работа!
— Чёрт, я, наверное, опаздываю, — бросил Изуку и рванул в сторону так быстро, что ещё не пришедшая в себя голова помешала координировать движения. Упасть ему не дал Катсуки, который ловко подхватил слабеющее тело. Опять.
— Никакой тебе работы в таком состоянии... — Катсуки раздражённо вздохнул и нахмурился серьёзно. — Давай отнесу тебя в спальню.
Изуку хотел было закричать, чтобы отогнать непрошенного помощника, но, разволновавшись сильнее, сердце снова забилось слишком быстро, кофеин ударил в голову резко и болезненно. Он сдался. Отдых, наверное, действительно не помешал бы.
А Катсуки, не дождавшись ответа, сам уверенно понёс неудавшегося учёного в спальню. Изуку, безусловно, заметил сразу, что она немного преобразилась. Вообще тот здесь редко спал: в основном кое-кто так сильно не мог оторваться от работы, что засыпал прямо за рабочим столом перед горящим экраном ноутбука. В этой небольшой и бесполезной для трудоголика комнате постоянно была разбросана одежда, а саму кровать Изуку заправлять ленился. Теперь же всё было иначе: все вещи убраны, пыли как не бывало, а кровать выглядела чистенько и ухоженно.
И когда Каччан, интересно, устроился домохозяйкой?
Как только Изуку коснулся мягкой перины, то тут же провалился в глубокий сон. Нечего и говорить, как сильно он выдохся. Как только Катсуки увидел его, то подумал, что у того лихорадка — настолько всё было плохо.
Катсуки вышел из спальни, закрыл за собой дверь осторожно, чтобы не разбудить. Но вокруг его встретила тишина неубранного мрачного дома и Бакуго решил: просто так он это не оставит.
Как здесь живёт Изуку хоть? Сплошные листы валяются то тут, то там, и когда Катсуки поднял один, то не разобрал ничего. Мало того, что почерк непонятный, так ещё и множество зачёркиваний по всему тексту... Черновик. Отправляется в мусорку.
Впрочем, как и почти всё, что было в доме. Катсуки даже посуду помыл... А за диваном в куче другого мусора он каким-то образом нашёл пустой шприц. Использованный. Стоит ли говорить, что герой удивился? Более чем...
Но загадочную находку выбрасывать не стал. Положил в карман. У него уже была идея о том, как разобраться во всём происходящем.
Проходя мимо кабинета, он остановился и бросил взгляд на таинственную дверь. Почему Деку так не хотел показывать что там? Чем дольше Катсуки смотрел на дверь, тем шире и мрачнее она казалась. Он уже уверенно потянулся к ручке, но, схватив её, остановился. Словно кто-то попытался дёрнуть его назад. Но никого. Только Катсуки наедине со своими мыслями. Сделать это?..
Нет, это будет неправильно... Катсуки хочет построить их отношения правильным образом.
Он немного поколебался, но потом всё же ушёл. Не хотелось, конечно, оставлять Деку одного в таком состоянии, а хотелось остаться с ним, дождаться его пробуждения, чтобы поговорить, но... Деку бы не захотел. Пусть лучше отдыхает один.
Поздним вечером Изуку тяжёло разлепил глаза, обнаружив себя в мягкой кровати. Хотя ему казалось, что прошло гораздо больше времени. Реальность совершенно не усваивалась, в голове всё гудело, вокруг — кружилось. И чувствовал себя, как паршивая побитая собака, не только потому, что спал плохо, а потому что Каччан видел его таким жалким.
Когда он раздражённо сбросил чистое одеяло и нервно рванул со всех ног к своему убежищу, то с удивлением сделал открытие — Катсуки, шастая по дому и убираясь, ни разу не заглянул в кабинет. Застав врасплох Изуку, который пусто глядел на нетронутые вещи в тёмной комнате, тут же из кармана донёсся звук. Он неловко достал прибор и медленно посмотрел в экран. Это Каччан написал ему (ага, ещё и в телефоне успел записаться), не хочет ли он, Деку, познакомиться с друзьями героя. В качестве парня, естественно.
Изуку был в полном недоумении. Он как-то пусто отвёл взгляд. Катсуки, как ни странно, не только позаботился о нём, но ещё и не стал ничего вынюхивать, когда такая возможность была. Что это? Какой-то план? Может быть, Каччан что-то задумал и так просто пудрит мозги?
Изуку вздохнул удручённо и устало запустил пальцы в свои растрёпанные локоны. С побитым и унылым видом он глядел пусто в стену, думая о чём-то своём. Но недолго. Через какое-то время он набрал номер и взял у руководителя ещё один больничный.