52
В красиво оформленном зале, примыкающем к бальному, мы проводим около двух часов, смешиваясь с гостями и входя в контакты с разной степенью неловкости. Прием с шампанским тянется бесконечно. Когда я говорю «смешиваемся», то имею в виду, что я протаскиваю Винни сквозь череду мимолетных встреч с отдаленными родственниками, в то время как он стоит рядом со мной, наблюдая, как я заглатываю шампанское, чтобы притупить нервозность, отчего в желудке у меня пожар, будто я залила туда бензина. Каждое новое знакомство проходит так:
– Люси, это моя тетя Ивонн, сестра моей матери. Ивонн, это Эмма Уотсон.
Выполнив свое предназначение, Винни занимает себя поглаживанием внутренней стороны моего запястья, проводит рукой по моей спине в поисках спрятанного под волосами кусочка обнаженной кожи или сцепляет и расцепляет наши пальцы. И все время смотрит на меня. Редко отводит взгляд. Может, восхищается моей способностью поддерживать бессмысленные разговоры.
Через некоторое время мать забирает его в сад, и я наблюдаю через окно, как Винни позирует с родными. Принужденно улыбается. Заметив, что я шпионю, кивком выманивает меня на улицу, и мы оказываемся лицом к лицу у красивейшего куста роз. Когда щелкает затвор камеры, старая версия меня качает головой от удивления: как мы дошли до жизни такой? Я и Виннсент Хакер пойманы улыбающимися. Какое бы то ни было развитие отношений между нами кажется невозможным. Куда уж дальше.
Винни разворачивает меня и берет мой подбородок в ладони. Я слышу слова фотографа: «Замечательно». Снова щелчок затвора, и я забываю обо всем в тот миг, когда губы Винни касаются моих. Мне хотелось бы избавиться от прежнего недоверия к нему, но все это слишком похоже на сладкий послеобеденный сон. Что-то подобное со мной уже случалось. И как же я потом себя ненавидела.
Замечаю на другой стороне лужайки Патрика и Минди. Они сплелись в романтической позе перед другой камерой, и я вдруг понимаю, что и моя поза тоже довольно-таки романтичная. Мужчина, который столько времени меня ненавидел, теперь красуется вместе со мной, прижимает к себе на глазах у публики. Когда мы возвращаемся в помещение, он целует меня в висок.Опускает губы к моему уху и шепчет, что я прекрасна. Меня разворачивают на девяносто градусов, представляют еще паре родственников. Он демонстрирует меня.
В чем я еще не разобралась, так это почему?
Каждое новое знакомство после обсуждения того, как прекрасно выглядит Минди и как хорошо прошла церемония, приводит к неизбежному вопросу:
– Ну, Эмма, как вы познакомились с Винни?
– Мы встретились на работе, – внес свой вклад в беседу Винни в первый раз, когда тишина истончилась до предела, и эти слова стали моим ответом по умолчанию.
– О-о… А где вы работаете? – следующий вопрос.
Никто из его родных не имел ни малейшего представления о том, чем занимается Винни. Тут все испытывают неловкость, как будто бросить медицинскую школу – это нечто такое, чего надо стыдиться. По крайней мере, слова «издательский дом» звучат гламурно.
– Так приятно видеть тебя с новым человеком, – говорит Винни еще одна пожилая тетушка. Она смотрит на меня многозначительным взглядом. Может, про Винни шепчутся, что он гей.
Я прошу извинить нас и затаскиваю Винни за колонну.
– Тебе придется тоже поучаствовать. Я устала. Теперь моя очередь стоять сбоку и поглаживать тебя, пока ты разговариваешь.
Мимо проходит официант и предлагает мне еще одно крошечное канапе. Он уже знает меня, потому что я успела проглотить штук двенадцать. Я его лучший клиент. Жду не дождусь обеда, который, по словам официанта, начнется ровно в пять. Смотрю на часы на руке Винни и понимаю, что до тех пор, наверное, умру с голоду.
– Я не знаю, что говорить. – Он замечает пейнтбольный синяк у меня на руке и начинает сосредоточенно возиться с ним.
– Спрашивай людей о них самих, обычно это работает. – Я остро сознаю, сколько гостей украдкой поглядывают на нас. – Может, объяснишь, почему все смотрят на меня, как на невесту Франкенштейна. Не обижайся, но ты еще тот чудила.
– Ненавижу, когда меня спрашивают обо мне самом.
– Я заметила. Никто о тебе ничегошеньки не знает. И ты не ответил на мой вопрос.
– Они смотрят на меня. Большинство не видело милягу Винни с момента Большого Скандала.
– Поэтому ты хотел, чтобы я сыграла твою девушку? Чтобы все забыли, что ты не доктор? Лучше бы ты ходил и раздавал всем свои визитки. Перестань трогать меня. Я не могу сосредоточиться. – Я выдергиваю у него свою руку.
– Кажется, я уже не могу остановиться, раз начал. –Винни сгребает меня в охапку, притягивает к себе и говорит мне в ухо: – Ты везде такая мягкая?
– А ты как думаешь?
– Я хочу узнать. – Его губы трутся о мочку моего уха, и я забываю, о чем мы говорили.
– Почему ты ведешь себя так, все время целуешь меня, как любовник? – Я смотрю ему прямо в глаза и, когда слышу ответ, понимаю: он чего-то недоговаривает.
– Я же сказал. Ты моя моральная поддержка.
– Зачем она тебе? Я что-то упускаю? – Мой голос становится немного резким, и к нам оборачиваются несколько человек из тех, что сидят поближе. – Вин, такое ощущение, что мне стоит ждать подвоха.
Он проводит рукой по моей шее сверху вниз. Меня пробирает дрожь, и он видит это. Когда он наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах, веки у меня опускаются, и в мире не остается ничего и никого, кроме Винни. Я хочу существовать только здесь; в темноте чувствую прикосновение его руки к моей пояснице. Его губы говорят мне: «Эмми, перестань суетиться». Это нечестно.
Я открываю глаза. Пара, которую я принимаю за родителей Минди, явно обсуждает нас. У обоих глаза назойливо скачут по мне – изучают и делают выводы.
– Хватит пытаться отвлечь меня. Нам нужно пережить обед. Ты собираешься находить темы для разговоров со своими родственниками? Чего ты так робеешь? – И тут до меня доходит, что я сказала. – О-о… Потому что ты робкий. – Это новое открытие позволяет мне посмотреть на Винни под несколько другим углом зрения. – Я все время считала, что ты просто высокомерный осел. Так я думала. Но тут есть кое-что еще. На самом деле ты невероятно застенчивый. Винни моргает, и я понимаю, что попала в точку.
В груди рождается странное чувство. Оно растет, увеличивается вдвое и еще больше, не останавливаясь. Моя грудь словно подушка, которую все быстрее и плотнее набивают пухом и перьями. Я не понимаю, что творится, но ощущение это подбирается к самому горлу, и я уже не могу вдохнуть. Винни, кажется, видит: со мной что-то происходит, но не пытается надавить на меня и выяснить, в чем дело. Вместо этого одна его рука ложится мне на плечи, а другая поддерживает голову. Я снова пытаюсь заговорить, но ничего не выходит. Он просто держит меня, а я беспомощно хватаюсь за лацканы его пиджака, и красный холл вдалеке сверкает, как драгоценность.
– Винни, – говорит Элейн, – вот ты где. – Ее голос теплеет.
Винни оборачивается, не отпуская меня, мои туфли скользят по мраморному полу.
Глаза Элейн разгораются, когда она смотрит на нас двоих.
– Когда вы будете готовы, присоединяйтесь к нам. Вы за нашим столом.
– Я приведу его.
Распирающее грудь чувство слегка ослабевает, когда я понимаю, что она счастлива видеть сына рядом с кем-то. Я выпрямляюсь, и руки Винни сползают к моей пояснице. Люди неспешно заходят в столовую, чтобы занять свои места. Я вижу, как, проплывая мимо, они выгибают шею, чтобы взглянуть на нас.
– Кто я? – Я делаю последнюю попытку. – Твоя экономка? Учительница фортепиано?
– Ты Печенька, – просто отвечает он. – Не нужно ничего выдумывать. Пошли. Давай покончим с этим.
Приближаясь к нашему столу, я ощущаю легкий трепет. Винни деревенеет. Мы садимся на стулья и проводим несколько минут, изучая украшения стола и карточки с нашими именами. Другие напечатаны, но моя надписана от руки, полагаю, потому, что мое присутствие было подтверждено в последний момент.
За столом сидят восемь человек. Я, Винни, его мать и отец, родители Минди, а еще ее сестра и брат. Я за главным семейным столом. Если бы знала, что так будет, когда внезапно предложила Винни свои услуги в качестве шофера, то шлепнула бы себя по лицу для отрезвления
Болтаю о том о сем с братом Минди, который сидит слева от меня. Звенят бокалы. Я молюсь про себя: пусть Хакер что-нибудь скажет, все равно что, и уже готовлюсь ткнуть его в бедро, когда тишину нарушает Элейн. Звучит вопрос, которого я боялась.
– Эмма, расскажи нам, как ты познакомилась с Винни.
Я внутренне сжимаюсь. Сегодня мне пришлось ответить на этот вопрос как минимум восемь раз, и раз от раза легче не становилось.
– Ну… ну… ух…
Вот дерьмо! Я выгляжу как эскорт-девица с почасовой оплатой, которая не придумала заранее, как поудачнее соврать. На чем мы там сошлись? Я Печенька? Не могу же я это им сказать. Если бы я имела намерение унизить Винни, то сейчас было бы самое время. Почти могу представить себе, как говорю: «Он заставил меня прийти».
– Мы вместе работаем, – спокойно произносит Винни, разрывая на половинки свой хлеб. – Познакомились на работе.
– Служебный роман, – говорит Элейн и подмигивает Энтони. – В лучшем виде. Что ты о нем подумала, когда впервые обратила на него внимание?
Прирожденных романтиков я опознаю с первого взгляда. Элейн – из тех матерей, которые воспринимают любой комплимент в адрес своего отпрыска как комплимент себе. Она смотрит на Хакера, вкладывая в этот взгляд всю свою душу, и я не могу удержаться, чтобы не влюбиться в нее тоже.
– Я подумала, вот это да, какой он высокий.
Все, кроме Энтони, смеются. Он изучает вилку, проверяя на чистоту.
– А ты какого роста,Эмма? – спрашивает Диана, мать Минди. Еще один ужасный вопрос.
– Целых пять футов. – Мой стандартный ответ, который всегда возбуждает смех.
Официанты начинают разносить закуски, и мой живот издает голодное урчание.
– А ты что подумал, когда увидел Эмму? – подталкивает разговор Элейн.
С тем же успехом мы могли бы сидеть в центре стола, как украшения. Это становится глупо.
– Я подумал, что такой прекрасной улыбки еще никогда не видел, – отвечает Винни, как будто по-другому и быть не могло.
Диана и Элейн переглядываются, прикусывают губы, округляют глаза и вскидывают брови. Мне знаком этот взгляд. Так смотрят обнадеженные матери.
Но даже я сама не могу удержаться и выдаю:
– Правда?
Если он лжет, то делает это превосходно. Я знаю его лицо лучше, чем свое собственное, и не могу прийти к окончательному выводу. Винни кивает и жестом указывает на мою тарелку.
Я узнаю, что Патрик и Минди собираются провести медовый месяц на Гавайях.
– Всегда хотела там побывать.