51
Мать смотрит на него, потом на наши соединенные руки и улыбается.
– Ну, что бы это ни было, – встреваю я в разговор матери с сыном, – а я была совершенно разбита. Патрик, наверное, вообще не узнает меня сегодня. Надеюсь. Я очень благодарна вашим сыновьям за то, что помогли мне справиться с этой напастью.
Элейн смотрит на Энтони. Я невольно подвела Винни слишком близко к слону в гостиной, которого все сознательно обходят стороной, будто не замечая отсутствия у него на груди стетоскопа.
– Цветы очень красивые. – Я показываю на букеты розовых лилий, которые стоят у каждого ряда скамей.
Элейн понижает голос до шепота:
– Спасибо, что пришла с ним. Для него это нелегко. – Она бросает на Винни встревоженный взгляд.
Как мать жениха, Элейн вскорости просит прощения и отправляется приветствовать родителей Минди, а потом помогает нескольким пугающе пожилым людям занять предназначенные для них места. Церковь постепенно заполняется, раздается смех и радостные возгласы удивления, отмечающие встречи давно не видевшихся друзей и родственников.
Честно говоря, я не понимаю, что такого тяжелого в этой ситуации. Все выглядит достойно. Ничего не упущено. Энтони кивает гостям. Элейн целует и обнимает каждого, с кем говорит.
Только я как одинокая книга, застрявшая на полке между двумя книгодержателями, каждый из которых погружен в свои мысли. Энтони явно не любитель праздных разговоров.
Я позволяю отцу с сыном молча сидеть на полированной деревянной скамье, держу Винни за руку и про себя размышляю: какой тут от меня толк? Наконец Хакер ловит мой взгляд.
– Спасибо, что ты здесь, – говорит он мне на ухо. – Так уже легче.
Я раздумываю над этим, пока Элейн не садится на свое место. Звучит музыка.
Патрик стоит у алтаря, бросая косые взгляды на брата, а меня оглядывая мельком, будто оценивая, полностью ли я поправилась. Он улыбается родителям и шумно выдыхает.
Появляется Минди, в широком бледно-розовом, как маршмэллоу, платье. Оно слишком экстравагантно, но она выглядит такой счастливой, когда идет по проходу, одновременно улыбаясь и плача, будто потеряла рассудок, что мне ее наряд начинает нравиться.
Минди встает перед Патриком, и теперь мне хорошо ее видно.
Елки-палки. Эта женщина сногсшибательна. Не подкачай, Патрик!
Свадьбы для меня всегда заканчиваются тем, что я начинаю вести себя странно. Когда друзья молодоженов стали читать специально к этому дню написанные стихи, я расчувствовалась. Когда жених и невеста произносили обеты, я стала задыхаться, взяла у Элейн бумажный носовой платок и промокнула уголки глаз. Затаив дыхание, я следила, как молодые обменивались кольцами, и вздохнула с облегчением, когда золотые обручи, легко скользнув по пальцам, оказались на своих местах.
А когда произнесли магические слова: «Теперь жених может поцеловать невесту», я испустила счастливый вздох, словно увидела надпись «КОНЕЦ», развернувшуюся поверх этого прекрасного, застывшего во времени кинокадра.
Я смотрю на Элейн, мы обе издаем одинаковые радостные смешки и начинаем аплодировать. Мужчины по обе стороны от нас снисходительно вздыхают.
Молодые идут по проходу с новехонькими кольцами на руках, все гости встают, начинают поздравлять героев дня и выражать свои восторги. Звуки старинного органа почти тонут в этом шуме. В первый раз замечаю несколько многозначительных взглядов, брошенных на Винни. К чему бы это?
– Они идут фотографироваться, – говорит мне Элейн, вежливо махая кому-то рукой. – Мы все сейчас отправимся в отель, немного выпьем, потом будет ранний обед и речи. В какой-то момент мы заберем Винни ненадолго, чтобы сделать пару семейных фотографий.
– Звучит неплохо. Верно, Вин? – Я сжимаю его руку.
Последние несколько минут он был слегка рассеян. Вздрогнув, приходит в себя.
– Конечно. Пошли.
Я бросаю взгляд через плечо на его родителей. Надеюсь, он скорее радостный, чем тревожный, а Винни тем временем берет меня под руку и выметается из церкви.
– Помедленнее, Винни. Погоди… Мои туфли… – Я едва поспеваю за ним.
Он заползает на пассажирское сиденье и со стоном выдыхает.
Я с трудом даю задний ход. Все одновременно покидают парковку.
– Ты хочешь сразу вернуться? Или предпочитаешь немного покататься по округе?
– Лучше покататься. По пути домой. Выезжай на шоссе.
– Я независимый наблюдатель. Уверяю тебя, все прошло отлично.
– Полагаю, ты права, – невесело отзывается Винни.
– Пардон? Ты не мог бы повторить это еще раз, чтобы я записала на диктофон? Поставлю в качестве оповещения, когда приходят эсэмэски. «Эмми Уотсон, ты права».
Я дразню его, чтобы вывести из состояния уныния. Винни смотрит на меня:
– Могу записать текст для голосовой почты, если хочешь. Вы позвонили Эмма Уотсон. Она сейчас занята – обливается слезами на свадьбе какого-то незнакомого парня и не может ответить на ваш звонок, оставьте сообщение.
– Заткнись! Наверное, я смотрю слишком много фильмов. Это было так романтично!
Ты милашка.
– Виннсент Хакер думает, что я милашка. Он точно отмороженный.
Мы ухмыляемся, глядя друг на друга.
– У тебя, наверное, были причины пустить слезу. Мечтаешь о собственной свадьбе?
Я смотрю на него, готовая дать отпор:
– Нет. Разумеется, нет. Придумаешь же. Кроме того, мой жених – невидимка, помнишь?
– Но почему тогда свадьба чужого человека вызвала у тебя слезы?
– Наверное, бракосочетание – это один из последних старинных обрядов, сохраненных цивилизацией. Каждый хочет иметь кого-нибудь, кто будет любить его настолько, что согласится носить золотое кольцо. Ну, понимаешь, чтобы показать другим – его сердце занято.
– Не уверен, что в наши дни это имеет значение.
Я задумываюсь, как объяснить свои чувства.
– Это абсолютно примитивно. Он носит мое кольцо. Он мой. И никогда не будет твоим.
Медленная процессия машин приводит нас обратно к отелю. Я передаю ключи служителю парковки, и Винни пытается увести меня в сторону от входа в здание.
– Вин. Нет. Пойдем.
– Поднимемся в номер. – Он упирается – не сдвинуть. Весит тонну.
– Ты ведешь себя глупо. Объясни, что с тобой происходит.
– Глупо, – бормочет он. – Ничего не происходит.
– Ну, тогда мы войдем внутрь. – Я крепко беру его за руку и провожу через двери, которые открывают для нас.
Набираю в грудь столько воздуха, сколько туда помещается, и вхожу в зал, наполовину заполненный Хакерами.