53
Мне нужно солнце. Хорошо бы поехать в отпуск прямо сейчас. - Я отодвигаю тарелку, которую практически вылизала дочиста, и вспоминаю, что на горизонте маячит поездка на «Скай даймонд строуберис». Начинаю говорить об этом Хакеру, потому что он так очарован этим местом, но его мать прерывает меня.
- Работы много? - спрашивает она.
- Много, - киваю я. - И у Винни тоже.
Замечаю, что Энтони тихонько фыркает и пренебрежительно отводит взгляд. Похоже, этот способ выражать чувства всем знаком. Винни мрачнеет, а Элейн хмуро смотрит на мужа.
Подают основное блюдо, и я начинаю с удовольствием расправляться с ним. Тонкие, как волоски, линии напряжения постепенно рассекают застолье. Может, я слишком медленно соображаю, но причину этого выявить не удается. Сказать по правде, Энтони вообще мало говорит, но кажется вполне приятным человеком. Элейн становится напряженной, улыбка у нее неестественная, но она пытается поддерживать легкую атмосферу за столом. Я замечаю, как она бросает на Энтони умоляющие взгляды.
Официанты убирают тарелки, и я вижу, что главные действующие лица готовы произносить речи. Энтони достает из внутреннего кармана карточку с заметками. Пока проверяют микрофоны, я пододвигаю свой стул ближе к Винни, и он кладет руку мне на плечи. Я прислоняюсь к нему.
Сначала речь произносят шафер и подружка невесты. Потом отец Минди говорит о том, как он счастлив принять в семью Патрика; искренние нотки в его голосе вызывают у меня улыбку. Он сообщает всем о своей радости по поводу обретения сына. Хакер прижимает меня к себе, я не сопротивляюсь.
Следом на подмостки выходит Энтони. Он заглядывает в свою карточку с выражением, близким к отвращению, затем наклоняется к микрофону:
- Элейн написала мне несколько предложений, но, думаю, я сокращу их. - Говорит он медленно, делая акценты, с оттенком сарказма, и я начинаю понимать: эта манера в семействе Хакеров передается по наследству
По залу прокатывает смех, Винни подбирается.
- Я всегда ожидал от своего сына больших успехов. - Энтони подходит к краю подиума и оглядывает гостей. Выбором слов он намекает, что у него есть только один сын. Хотя, может быть, я слишком много пытаюсь извлечь из них. - И он меня не разочаровал. Ни разу. Никогда не раздавались от него звонки, каких боятся все родители. «Привет, пап, я застрял в Мехико». Ничего такого не случалось с Патриком.
Смех в зале усиливается.
- Со мной тоже, - бормочет мне на ухо Винни.
- Он закончил учебу в числе лучших пяти процентов учеников. Следить за тем, как он превращается в мужчину, которого вы видите здесь, было радостью и большой привилегией. - Энтони повышает голос. - Путь Патрика - это постоянное накопление силы, шаги от успеха к успеху, и товарищи его весьма уважают.
Я не могу уловить в его тоне каких-то особых эмоций, но он задерживает взгляд на Патрике немного дольше положенного.
- Должен признаться, в тот день, когда Патрик окончил медицинскую школу, я увидел в нем себя. И это было облегчением - знать, что наша медицинская династия продолжится.
Слышу, как у меня за ухом Винни резко вдыхает. Его рука на моем плече все больше напоминает тиски.
Энтони поднимает бокал:
- Но я верю, что ты не сильнее, чем твоя избранница, с которой ты решил прожить жизнь. И сегодня, женившись на Мелинде, Патрик снова дал мне повод для отеческой гордости. Минди, позволь сказать тебе, ты выбрала себе в мужья выдающегося Темплмана. Минди, добро пожаловать в нашу семью!
Мы поднимаем бокалы, а Винни нет. Я оглядываюсь через плечо и вижу двоих, которые, склонив друг к другу головы, перешептываются и следят за нами. Мать Минди смотрит на Винни с явным сожалением.
Минди и Патрик разрезают торт и кормят друг друга. Я мечтала о таком угощении бóльшую часть дня и не разочаровалась. Передо мной появляется огромный кусок чего-то шоколадного и увесистого.
- Прекрасная речь. Спасибо за это маленькое замечание, - говорит Винни своему отцу.
- Это была шутка. - Энтони улыбается Элейн, но она не рада.
- Смешно. - Ее взгляд становится ледяным.
Я знаю, когда нужно сменить тему.
- Торт выглядит как настоящая шоколадная смерть. Надеюсь, это не слишком рискованно.
- Вы бы удивились, какой вред сосудам приносит высококалорийная диета, - вставляет свое слово Энтони.
- Но ведь иногда полакомиться можно? Я на это надеюсь, - говорю я и засовываю в рот кусок торта.
- В идеале нет. Стоит насыщенным жирам, трансжирам, попасть в ваши артерии, и они уже оттуда не уберутся. Если только у вас не случится сердечный приступ и кто-нибудь вроде Элейн не придет вам на помощь.
Он довольно строг к себе, - уверяет меня Элейн, а я со звоном кладу вилку на тарелку и прижимаю руки к груди. - Полакомиться - это нормально. Более чем нормально.
- Она спросила мое мнение, и я высказал его, - мрачно оправдывается Энтони.
Я замечаю, что на его тарелке торта нет. Это напоминает мне общее собрание. Винни тоже не ел сладкого. Кошусь в сторону и, к своему удивлению, обнаруживаю, что Винни взялся за вилку и уплетает торт. Это делается демонстративно, в пику отцу. Мы снова и снова подносим куски сладкого яда к своим жадным ртам. Лоб Энтони покрывается складками. Ему отвратительно это зрелище. Очевидно, он не привык, чтобы его мудрыми советами пренебрегали.
- Потакание себе - лукавая вещь. Бывает трудно вернуться к норме, если вы начали поддаваться своим прихотям.
Энтони говорит не о торте. Винни со стуком бросает вилку.
Элейн выглядит расстроенной.
- Энтони, прошу тебя! Оставь его в покое.
- Идем со мной, - говорю я Винни и слегка удивляюсь, когда он безропотно встает и направляется следом за мной в неосвещенный конец танцплощадки.
- Не мог бы ты мне объяснить, что происходит? Это напряжение мучительно. Прости, но твой отец тот еще стервец. Он всегда такой?
Винни ерошит рукой волосы:
- Каков отец, таков и сын.
- Нет, ты не такой. Он стервозничает, и твоя мама расстроена. Речь он произнес очень странную. - Каждый раз, как я встаю на защиту Винсента, от сознания этого будто получаю удар под дых. Я беру его за руку, сжатую в кулак, и глажу костяшки.
Винни следит за моими пальцами.
- Обед закончен. Мы справились. Это все, что меня волновало.
- Но почему такое ощущение, что все глаза прикованы к тебе? Все на тебя таращатся, будто проверяют, выдержишь ли ты. Как на плакате «Не сдавайся, крошка».
- Думаю, все они придут к заключению, что я не так уж сильно страдаю. - Он обвивает рукой мою талию, тепло его лести ударяет мне в кровь вместе, вероятно, с двумя тысячами дополнительных калорий, поглощенных с тортом.
- Они ошибаются. Никто не заставляет тебя страдать так, как я. - За свое остроумие я удостаиваюсь улыбки. - Ты в порядке? Пожалуйста, расскажи мне об этом Большом Скандале, ведь все о нем шепчутся. Не могу представить, что твое решение отказаться от карьеры врача могло произвести такой переполох.
Не часто доводилось мне видеть, как Винни впадает в прострацию, но сейчас происходит именно это.
- Ну, это долгая история. Сперва - в уборную.
- Если ты сбежишь через окно, я очень разозлюсь.
- Я вернусь. Обещаю. И расскажу тебе всю эту чудесную историю. Ты побудешь тут минутку?
- Я уже подружилась с половиной людей в этом зале, помнишь? Уверена, не останусь без компании, найду кого-нибудь, с кем скоротать время. - Я смотрю ему вслед и принимаю самую небрежную позу, какую только могу изобразить.
Я еще не разговаривала с Минди. На улице ее все время окружали фотографы, но она улыбалась мне, и у меня сложилось впечатление, что она милая. Сейчас она недалеко от меня, оживленно беседует с какой-то пожилой парой. Когда ее собеседники отходят, я улыбаюсь и неуверенно машу рукой. Ей, наверное, не слишком приятно видеть на своей свадьбе чужих людей.
- Привет, Минди. Я Эмма. Я с Винсентом, то есть я его «плюс один». Спасибо, что принимаете меня здесь. Церемония прошла отлично. И твое платье просто бесподобное!
- Очень приятно! Я умирала от желания познакомиться с тобой. - Она широко улыбается, ее темные глаза светятся нескрываемым интересом, когда она меня оглядывает. - Ты девушка, которая растопила ледяного мужчину.
- О! Гм... Не знаю, как насчет растопила... Ледяного мужчину? - Ничего лучше сказать не получается.
- Ты знаешь, что мы с Винни встречались целый год? - Она делает быстрый взмах рукой, как будто это ничего не значит.
- Что? Нет. - Я чувствую, как сводит мышцы живота. Все сильнее и сильнее