Глава 30 «Обещание на весну»
Подольск. Позднее утро.
Анфиса повернула ключ в замке и вошла в квартиру, неся в руке лёгкую сумку с продуктами. Было около одиннадцати, за окнами светило солнце, и весенний воздух приятно бодрил. В квартире стояла тишина, только из зала доносились голоса с экрана — Лиза, как обычно, залипала в мультики.
— Лиз, я дома! — крикнула Анфиса, разуваясь.
— Анфиса! — отозвалась девочка из комнаты. — А ты что так долго?
Анфиса засмеялась, зашла в зал. Лиза сидела на ковре, в пижаме, с крошками на щеке, рядом стояла пустая миска из-под каши.
— Ну ты и самостоятельная, — Анфиса села рядом и поцеловала сестру в макушку. — Я ж тебя предупреждала, что поеду встретить Антона.
— А он с тобой пришёл? — Лиза заглянула ей в глаза с ожиданием.
— Нет, зайка, он к себе домой поехал. Ему надо отдохнуть. У них игры были тяжёлые, а впереди — ещё важнее.
— А потом придёт? — Лиза вздохнула и потянулась к мягкой игрушке.
— Придёт, конечно. Дай ему чуть-чуть времени, — Анфиса улыбнулась, — ты ж его фанатка номер один, он обязательно заглянет.
Лиза довольно закивала, снова уставившись на экран.
Анфиса поднялась, прошла на кухню, разобрала покупки, поставила воду на плиту и, вытирая руки, позвонила маме.
— Алло, мам, привет! — отозвалась она, присев к столу. — Ну как ты? Как себя чувствуешь?
На том конце послышался голос Нины Васильевны — бодрый, но всё ещё немного уставший:
— Привет, доченька. Всё хорошо, врач сказал, анализы улучшаются. Завтра, может, и выпишут. А вы как? Как там Москва, хоккей, Антон?
Анфиса вздохнула с лёгкой улыбкой:
— Москва — суета, как всегда. А хоккей... Мам, они выиграли! Представляешь? Медведи в финале!
— Молодцы! — мама рассмеялась. — И Антон хорошо сыграл?
— Очень, — голос Анфисы стал мягким. — Я так за него горжусь. Он старается изо всех сил. Даже Лиза вон вчера под телевизор кричала «Гооол!».
С обоих концов телефона засмеялись. Разговор продолжался тепло и просто, пока чайник не просигналил о готовности.
Он зашёл домой и первым делом
бросил сумку у стены. Шумный приезд, встреча с Анфисой, мамой, — всё слилось в калейдоскоп. Сейчас — тишина.
Он включил слабый свет в кухне, налил воды, выпил одним глотком.
Телефон мигнул. Сообщение от Анфисы:
«Выдохни. Мы дома. Лиза спрашивала про тебя. Ещё раз поздравляю, мой чемпион.»
Он посмотрел на экран, провёл пальцем по кнопке блокировки. Ответил:
«Спасибо. Устал. Завтра отпишусь нормально.»
После этого сел на диван и просто закрыл глаза. Спать он пока не хотел. Просто... хотел остаться в тишине.
***
Анфиса на кухне хлопотала над завтраком, напевая себе под нос и поглядывая на Лизу, которая, сидя за столом, раскрашивала очередную картинку из книжки. Утро было спокойным, даже чересчур — на душе было тревожно. Мама не звонила с самого вечера, хотя обещала держать на связи. Анфиса уже собиралась набирать номер больницы, когда в коридоре вдруг зазвучали ключи.
— Я дома! — прозвучал знакомый голос.
Анфиса, выронив полотенце, выскочила в прихожую.
— Мама? Ты как тут?! Тебя же не должны были до завтра...
Нина Васильевна стояла в пальто, чуть уставшая, но довольная.
— Не могла больше там лежать. Врачи сказали, можно домой. Я и пошла. Что мне, сидеть там, когда тут вы с Лизой?
— Ты хотя бы позвонила бы! — вспыхнула Анфиса. — Могла же предупредить, я бы тебя встретила! Такси вызвала, в конце концов!
Мама только махнула рукой.
— Да что я, чужая, что ли? Дошла и всё. Воздухом подышала, ноги размяла.
— Мамаа! — Лиза, увидев маму, бросилась ей навстречу, обняла за ноги. — А мы блины печем!
Нина Васильевна ласково погладила Лизу по голове и прошла в комнату, а Анфиса всё еще стояла с чувством смеси облегчения и легкого раздражения. Но когда закрыла дверь и вернулась в кухню, раздражение улетучилось — всё было хорошо. Мама дома.
Вечером Анфиса вышла на улицу в легком пальто и любимом синем шарфе — уже по-весеннему тепло. Антон ждал её у сквера на углу. Она увидела его издалека — стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то вдаль. Но когда заметил её, лицо тут же озарилось знакомой полуулыбкой.
— Привет, — сказала она, подходя ближе. — Долго ждешь?
— Всю жизнь, — хмыкнул он. — С самого вчера.
Они рассмеялись, и она легко ткнула его локтем в бок.
— Глупый.
— Зато твой, — подмигнул он и крепко обнял.
Они гуляли долго, сначала по знакомым улицам, потом свернули в тихий двор, где детская площадка была уже пуста, и воздух пах землей и весной. Говорили обо всём — о Лизе, о том, как Анфиса удивилась, увидев маму на пороге, о будущем. Потом — о хоккее.
— Всё ещё переживаешь из-за Маркова? — тихо спросила она, глядя перед собой.
Антон вздохнул.
— Переживаю не из-за него. Из-за себя. Вспылил, сорвался. Могло всё закончиться по-другому... А теперь Макеев пристально смотрит.
— Ты — человек, — ответила она. — И хоккеист. И ты был прав. Просто не все вещи можно решить кулаками. Даже если очень хочется.
Он посмотрел на неё, задержал взгляд.
— Когда ты так говоришь... всё становится спокойнее.
— А когда ты рядом, мне тоже, — призналась она.
Они остановились у скамейки. Антон сел, потянул её за руку рядом.
— Думаешь, мы справимся? — спросил он вдруг. — Всё это — сезон, команда, расстояния, поездки, нервы.
Анфиса сжала его ладонь.
— Если по-настоящему хотите — справитесь.
Они молчали. Ветер легко колыхал ветви деревьев, над головой проплывали тонкие облака. Было удивительно спокойно.
— Идём? — спросил он.
— Пока нет, — улыбнулась она и склонилась к нему ближе. Он встретил её губы поцелуем — неторопливым, тёплым, долгим. Поцелуем весны.
Анфиса и Антон по-прежнему сидели на скамейке, отстранённые от шума города. Всё было тихо — редкие шаги прохожих, шелест листвы, дыхание весны. Он держал её за руку, и молчание уже не казалось неловким. Просто они были — рядом, здесь, в этот момент.
— Антон, — вдруг сказала она, глядя вниз, на его ладонь в своей, — а ты не боишься?
Он повернул к ней лицо.
— Чего?
— Что всё может не получиться... Мы ведь из таких разных жизней. У тебя — хоккей, переезды, сезоны, вечный график. А у меня — Лиза, мама, работа. Мы почти никогда не будем просто... вместе. Будни будут разными.
Он долго молчал. Потом сжал её пальцы чуть крепче.
— Знаешь... иногда мне кажется, что мы оба — в постоянной гонке. Но каждый раз, когда вижу тебя, я понимаю, ради чего это всё. Я боюсь, конечно. Но больше боюсь, что однажды проснусь и тебя не будет рядом.
— А ты не думаешь, что можешь измениться? — тихо спросила она. — Стать другим. Жестче. Закрываться в себе. Уставать. Отворачиваться.
Антон посмотрел прямо ей в глаза.
— Думаю. Но если и стану другим — то только таким, с кем ты всё равно захочешь остаться. Я обещаю меняться... только если ты будешь со мной.
Анфиса чуть улыбнулась, но глаза её блестели.
— Тогда и я обещаю... пробовать. Ради нас. Ради того, чтобы у нас было хоть немного обычного счастья.
Они ещё долго сидели, прижавшись друг к другу плечами, и всё, что было дальше, не требовало слов.
Вечер подходил к концу, весна только начиналась, а их история — становилась настоящей.
Историей, которая продолжится... но уже через долгое время.