Глава 29 «Голоса победы»
Палата была светлой, но какой-то неуютной — не из-за обстановки, а из-за самой сути пребывания здесь. Анфиса сидела на стуле рядом с кроватью, сжала мамины пальцы в ладонях.
— Ну ты меня и напугала, — тихо сказала она, стараясь улыбаться, хоть в глазах всё ещё стоял тревожный налёт усталости.
— Пустяки, — хрипло ответила Нина Васильевна, медленно поворачивая голову. — Давление — дело привычное. Просто в этот раз шарахнуло сильнее. Возраст, что поделаешь.
— Всё равно. Я не могла там остаться, — сжала её руку крепче. — Как ты?
— Анфиса, не надо меня жалеть. Главное — ты. Как Москва? Как твои Медведи? Антон как?
Анфиса немного замялась.
— Антон в порядке... вроде бы. Мы с ним почти не говорили после последней игры. Он... — она отвела взгляд к окну, — немного вспыльчивый стал. Сильно перенервничал. Ну, проиграли же они.
— Проиграли? — удивилась Нина Васильевна. — А разве у них не счёт 2:1 был?
— Да. Если сегодня выиграют — всё, выходят в финал. Но... сложно всё. Они на нервах. Тренер гоняет. Сам Антон как не свой. — Она вдруг вспомнила утро, когда уезжала из Москвы: глаза Антона, сухой голос, мимолетное чувство, будто между ними растёт стена. — Ещё и...
Анфиса замолчала, не договорив. Мать, конечно, заметила.
— Что случилось?
— Да ничего. Просто у него напряжённый период. У всех. И у меня тоже. — Она быстро перевела разговор. — Тебе что-нибудь принести? Фрукты, воду? Может, чай?
Нина Васильевна чуть приподнялась на локтях.
— Принеси лучше новости. Кто выйдет в финал. Я хоть в хоккее ничего не понимаю, но теперь... теперь это же моя жизнь тоже, выходит.
Анфиса улыбнулась, хоть и печально.
— Перед игрой позвоню. Или напишу. А если выиграют — сразу скажу.
— Вот и молодец, — кивнула Нина Васильевна. — А ты не грусти, доченька. Ты сильная. Сама справляешься и с Москвой, и с этим своим Антоном. Только про себя не забывай.
Анфиса кивнула, не доверяя голосу. Она встала, поцеловала маму в висок и тихо вышла из палаты.
Она ещё раз поговорила с врачом, спрашивая, насколько это серьезно и получив ответ, вышла с больницы.
На улице уже серело. Телефон в кармане завибрировал.
Антон:
«Ты дома? Напиши, как всё»
Сердце сжалось. Она не отвечала сразу. Просто шла, глядя на землю. Потом всё-таки набрала:
Анфиса:
«Да, я уже в Подольске. С мамой всё стабильно, но врачи сказали пока понаблюдать. Я уже окончательно тут остаюсь. Прости, что не сказала сразу.»
Ответ пришёл быстро.
Антон:
«Ты сделала правильно. Если что — звони. Правда.»
Она долго смотрела на экран. Хотела что-то добавить — про то, что скучает, что у неё внутри всё спуталось, что она переживает за него, за игру... Но вместо этого просто убрала телефон в карман.
Ещё несколько шагов по вечернему Подольску. Всё было знакомо, но казалось чужим. А в голове — голос мамы:
— Не теряй Антона. Хорошо?
Москва. Арена.
Ледовая арена вновь гудела, трибуны постепенно заполнялись — несмотря на будний день, болельщики шли плотным потоком. В воздухе витало напряжение, которое чувствовалось даже в холле. Полуфинал. Последний матч серии. Победитель — в финале.
В раздевалке «Медведей» стояла тишина, будто воздух стал плотным. Макеев ходил вдоль скамеек, останавливаясь у каждого игрока.
— Сегодня играем строго. Без геройства, без драк. Победа — не по зубам тем, кто теряет голову, — голос спокойный, но тяжёлый, с нажимом. — Счёт 2:1. Это ваша игра. Забудьте всё, что было раньше.
Антон сидел, сжав перчатки в руках. Сосредоточен. Рядом — Кисляк, напротив — Щукин. Все молчали. В голове — голос Анфисы, её «как ты?», короткое сообщение из Подольска. Он не ответил. Специально. Он знал: всё скажет после. Но только если выиграют.
Команда вышла на лёд под рёв трибун. Линии — те же, что и всегда. Антон — во втором звене, с Кисляком и Пономарёвым. Вратарь — Бакин. У «Красной Армии» — всё в силе, в том числе и Марков, центр второго звена. Тот самый.
Первый период начался в хорошем темпе. «Медведи» сразу навязали борьбу — быстрые входы в зону, плотный прессинг на бортах. Щукин провёл первую атаку, бросок — вратарь отбил. Потом ещё один момент: пас от Кисляка — Пономарёв бросает в касание. И снова вратарь в игре.
Красная Армия не сдавалась: в середине периода провели две быстрые смены, на одной из которых Марков бросил из-под защитника — шайба едва не зашла в дальнюю. Бакин с трудом отбил щитком.
Антон был хорош. Жёсткий, уверенный. Он цеплялся за шайбу, отрабатывал в обороне, бросал — один раз попал в штангу. Его игра была спокойной, но напряжённой. Не злился. Он сдерживал себя.
На 18-й минуте первого периода «Медведи» открыли счёт: пас от синей линии — Пономарёв отдал на Кисляка, тот перевёл на Антона, и Антипов, резко обойдя защитника, бросил с неудобной руки — прямо под перекладину. 1:0.
Трибуны взорвались. На скамейке — хлопки по шлему. Макеев не улыбался, но кивнул. Всё шло по плану.
Перерыв. 1:0.
В раздевалке — сосредоточенность. Макеев быстро проговорил ошибки, похвалил вратаря.
— Они полезут, не сомневайтесь. Нам нельзя давать им зону. Держим структуру.
Во втором периоде началось давление со стороны Красной Армии. Их первое звено вышло агрессивно — обостряли, шли на ворота, один раз даже устроили навал. И всё же, на 7-й минуте — ошибка защитника Медведей, перехват, и Марков, конечно же, — передача, бросок, добивание — 1:1.
Трибуны стихли. Макеев вздохнул, бросил в сторону защитника:
— Умнее играем!
Ответ пришёл на 14-й минуте. Щукин, выцарапав шайбу у борта, отдал Антону. Антипов прорвался по флангу, резко ушёл от защитника и прострелил на пятак. Кисляк замкнул.
2:1.
В третий период «Медведи» вышли с холодной головой. Ни суеты, ни истерик. Словно команда знала, что дожмёт.
И дожали. На 10-й минуте Пономарёв реализовал большинство — классический бросок с кистей, шайба залетела между ловушкой и щитком.
3:1.
Третий период.
Все пятнадцать минут были сложными, непростыми для обеих команд.
Но конец периода был нервным: «Армия» сняла вратаря, играла вшестером. Макеев кричал с лавки, защитники ложились под броски. За 20 секунд до конца — перехват. Антон добежал до шайбы в средней зоне, бросил по пустым воротам — и попал.
4:1. Финал.
Сирена. Клюшки вверх. Трибуны ревут.
Макеев вышел на лёд, пожал руки. Потом посмотрел в сторону Антона и кивнул.
«Теперь можешь написать.» — подумал он и тяжело выдохнул.
Подольск. Квартира Даниловых.
Анфиса открыла дверь ключом, осторожно переступая порог. Из кухни выглянула соседка — пожилая женщина с тёплым лицом, — та самая, что приглядывала за Лизой.
— Ну как мама? — тихо спросила она, снимая передник.
— Уже лучше, спасибо вам большое, Ольга Николаевна. — Анфиса тепло улыбнулась и добавила: — Врачи говорят, что всё стабильно. Через пару дней, если всё будет в порядке, её выпишут.
Соседка кивнула и взглянула вглубь квартиры:
— А Лизка соскучилась. Сидит у окошка, ждёт. Я ей супчик разогрела.
— Спасибо, правда.
Когда Ольга Николаевна ушла, Анфиса медленно прошла в комнату. На диване, завернувшись в плед, сидела Лиза, мрачно разглядывая свои носочки. Увидев сестру, девочка сразу подскочила и побежала к ней.
— Ань! Ты пришла! — Она крепко обняла её за ноги. — А мама что? Она дома?
— Нет, солнышко. Мама пока в больнице. Но всё хорошо, ей стало лучше. — Анфиса присела, прижала Лизу к себе. — Через пару деньков мы все будем дома. Обещаю.
Лиза потёрлась носом о её плечо.
— А она не грустит?
— Нет. Она даже просила меня тебе передать, что ты её солнышко.
— Я знаю, — важно сказала девочка и кивнула. — Я её солнышко.
Анфиса улыбнулась, провела ладонью по светлым волосам Лизы и спросила:
— Слушай, а хочешь... посмотрим хоккей? Там сейчас как раз игра у Антона.
— А он забивать будет?
— Очень надеюсь.
Они устроились на диване: Анфиса включила трансляцию, взяла Лизу на колени, укрыла их пледом. Лиза быстро сосредоточилась на экране, как будто и правда всё понимала. Анфиса держала телефон в руке — следила за счётом и слушала комментаторов.
Первый гол — и Лиза подпрыгнула:
— Анфи! Это Антон, да? Он! Это он!
— Он, он, умница! — Анфиса рассмеялась и хлопнула в ладоши.
Каждый гол сопровождался восторгом — Лиза подскакивала, хлопала в ладоши, щебетала:
— Антон молодец! Он быстрый, как тигр!
— Как медведь, — поправила её Анфиса, и обе рассмеялись.
Во время третьего периода, когда шайба залетела в пустые ворота, Анфиса вскрикнула от радости.
— Всё! Всё, Лизонька, они победили! Медведи выиграли!
— Мы выиграли! — подхватила Лиза и ткнула пальцем в экран. — Скажи Антону, что он герой!
Анфиса обняла сестру и на секунду прикрыла глаза. Тревога, которая копилась в груди всё это время, наконец отпустила. И даже несмотря на то, что она сейчас не в Москве и не на трибунах рядом с ним — сердце всё равно билось рядом.
— Обязательно скажу, — прошептала она. — Обязательно.
Москва. Раздевалка «Медведей». Сразу после финального свистка.
В раздевалке царил настоящий хаос — но это был хаос победы. Кто-то срывал с себя форму, кто-то скакал по кафельному полу, кто-то раздавал пятюни направо и налево. В центре собралась вся команда: в мокрых майках, с каплями пота и снежной крошкой в волосах — но с сияющими глазами.
Егор Щукин хлопнул в ладоши, перекрывая шум:
— Ну чё, пацаны?!
— ПОБЕДА!! — хором отозвались все.
— Тогда как мы делаем?.. — подмигнул Щукин.
И разом, без команды, вся раздевалка затряслась от грохота голосов:
— Оле, Оле, Оле, Оле-е-е!!
— МЕДВЕДИ — ЧЕМПИОНЫ!!!
Кто-то стучал клюшкой по лавке, кто-то хлопал по шлемам, кто-то уже лез за колонкой — включать музыку. Смех, грохот, пульс ещё не успел замедлиться, но победа давала новый прилив сил.
В дверях появились Макеев и Романенко. Игроки слегка успокоились, но всё равно были на подъёме.
— Молодцы, мужики! — Макеев окинул взглядом раздевалку. — Вот это я понимаю — характер, воля, игра.
— Не без нервов, конечно, — добавил Романенко, качая головой. — Но отыграли — чётко.
— Спасибо за матч, — снова взял слово Макеев. — Но помните: финал — впереди. Сейчас радуемся, но недолго. Завтра в семь — завтрак, в десять — автобус. Не проспать.
— Кто проспит — бегает круги на стадионе, даже если автобус уже уехал! — серьезно добавил Романенко.
— Давайте, отдыхайте. Мы гордимся вами.
Тренеры вышли под одобрительный гул. Кто-то уже тащил полотенце в душ, кто-то с телефоном в руках замирал — отвечая родным.
Позже. Номер Антона и Кисляка в гостинице.
Антон сидел на кровати, держа в руках телефон. Рядом, на другой кровати, Андрей Кисляк ел йогурт ложкой из пластикового стаканчика, включив какой-то повтор матча на планшете.
Телефон завибрировал. Звонила Анфиса.
— Привет — Антон прижал трубку к уху. Голос у него был мягкий, но немного уставший.
— Привет... — голос Анфисы прозвучал почти шёпотом, — поздравляю. Вы красавцы.
— Спасибо, — он невольно улыбнулся. — Ты смотрела?
— Конечно. Мы с Лизой у экрана пищали. Особенно, когда ты пас отдал под третий гол.
В трубке послышался визг:
— Антон!! Ты самый лучший!! —
— О, это она? — Антон засмеялся.
— Она. У неё новый кумир, — засмеялась Анфиса. — Говорит, ты быстрее всех, как "медведь-тигр".
— Круто, передай ей — я так и стараюсь.
— Во сколько вы приедете завтра?
— Ну, завтрак в семь, выезд в десять. Думаю, к обеду уже будем. А ты... как мама?
— Стабильно. Завтра, может, и домой. Пока я с Лизой.
— Понял. Отдохни там. Я напишу как приедем.
— Договорились.
— И... спасибо, что смотрела.
— Всегда. Пока.
— Пока, целую.
Он убрал телефон и откинулся на подушку.
Кисляк, не отрываясь от планшета, хмыкнул:
— "Ты быстрее всех, как медведь-тигр", да?..
— Да заткнись ты, — усмехнулся Антон, бросив в него подушкой.
— Ну а чё, звучит грозно. Может, форму с тигровыми полосками закажем?
Оба засмеялись. Но в улыбке Антона была особая, тёплая мягкость.
Утро. Перед выездом из Москвы.
Автобус подкатил ко входу в отель чуть раньше, чем ожидалось. Игроки подтягивались один за другим: кто с наушниками, кто с чашкой кофе из лобби. Разговоры были вполголоса, настроение — уставшее, но довольное.
Антон сидел ближе к окну и прокручивал в голове моменты игры — и победу, и... Маркова.
Телефон завибрировал. Анфиса.
— Привет, — сказал он с улыбкой, прижав трубку плечом.
— Доброе утро. Вы уже едете?
— С минуты на минуту.
— Слушай... — Она сделала короткую паузу. — А ты вообще в порядке? Не из-за физухи, а... ну, ты понял.
Антон чуть опустил голову.
— Да. Просто злюсь. На себя.
— Не хочешь рассказать?
Он помолчал.
— Марков — подонок, это я сразу понял. Когда он к тебе прицепился, мне сдержаться было почти невозможно. А когда он это сказал в коридоре... ты не слышала, что он ляпнул. Мне казалось, если я промолчу — как будто дам ему право так с тобой разговаривать.
— Но ты же понимаешь, что это его цель — вывести тебя.
— Понимаю. Поздно.
Он вздохнул.
— Сначала подумал, что правильно поступил. А потом увидел, как Макеев смотрел. И как команда смотрела.
— Антон... — Голос у Анфисы был мягкий, но твердый. — Я не хочу, чтобы ты каждый раз ломал себя, когда кто-то меня задевает. Мне важно, чтобы ты был целым, стойким.
— А я и есть. Но... если бы ты слышала, как он про тебя сказал... Я не извиняюсь за удар. Но я понимаю, что это может мне дорого стоить.
— Я рядом. Мы рядом, — сказала она. — И дома тебя ждет мама.
Антон кивнул, хоть она этого не видела.
— Скоро увидимся.
У здания арены уже собрались встречающие. Игроков фотографировали, кто-то махал флажками, кто-то уже что-то снимал для соцсетей клуба. Антон быстро вышел из автобуса, скользнул взглядом по толпе — и увидел Анфису. Рядом с ней — его мама, Юля Борисовна.
Он подошел первым делом к Анфисе, крепко обнял её. Без слов. Только поцелуй — в щеку, в губы. Тепло, сдержанно, как будто всё было сказано ещё в дороге.
— Привет, родная.
— Поздравляю, чемпион.
Он обернулся к матери:
— Мама. — И с мягкой улыбкой обнял её, поцеловал в щеку.
— Поздравляю, сын. Макеев говорил, что ты хорошо работал. Ну... почти.
Он усмехнулся, кивнул.
— Есть такое. Только давай не здесь?
— Конечно. — Мать кивнула, и, договорившись с Макеевым о чём-то, отошла в сторону.
Антон остался с Анфисой. Они немного постояли в стороне от остальных, пока шум стихал.
— Я занесу форму в сушилку и коньки на заточку. Потом домой.
— Давай. А я сама к Лизе пойду, а то она там с мультиками одна.
Он еще раз коснулся её ладони, коротко поцеловал в висок — и пошел в сторону арены.