Глава 31 - "Тихими шагами в завтра"
Три года спустя
За три года многое изменилось.
«Медведи» тогда всё-таки выиграли тот самый финал — нервный, тяжёлый, но запоминающийся навсегда. Победа, слёзы, крики в раздевалке и ощущение, будто впереди вся жизнь. Но уже через сезон команда начала сыпаться. Ушли старшие игроки, возникли внутренние конфликты, тренеры не справлялись. В один момент Антон не выдержал — ушёл. Сначала в молодёжный состав другого клуба, потом в «Титан».
И вот, именно этой весной — спустя три года после тех побед — «медведи» уже в образе сборной России вновь доказали, что способны на большее. Антон вместе с Дроздом, Кисляком, Смирновым, Бакиным, Назаровым, Никитиным, Шариповым, Васильевым и несколькими другими ключевыми игроками отправился на международный турнир в Монреаль, в Канаду.
С ними был главный тренер Сергей Петрович Макеев и не менее важный Степан Аркадьевич Жарский.
Там в матчах против сильнейших команд — Канады и Швеции — они сражались, как единая национальная сила. Ожидалось, что канадцы будут неудержимы, но российская сборная показала класс и характер, не просто выиграв, а разгромив соперников. Это была настоящая сенсация и гордость для страны.
Когда Антон вернулся домой из Канады, он привёз для Анфисы традиционные канадские сувениры — баночку кленового сиропа, магнитики с кленовыми листьями, мелочи, которые так напоминают о далёкой стране. Они долго не виделись и очень соскучились друг по другу — эта встреча стала для них настоящим подарком.
Однако главная новость сезона оказалась не на льду. По решению руководства Молодёжной хоккейной лиги, главный тренер Сергей Петрович Макеев больше не возглавляет команду. Причины остались официально не разглашены, но ходят слухи о разногласиях с администрацией. В этом сезоне место Сергея Петровича занял Степан Аркадьевич Жарский — тренер с репутацией жёсткого, но справедливого наставника, который сразу начал перестраивать команду по-своему.
С ним пришли и перемены. Агрессия, жёсткость, вспыльчивость. Всё чаще он выходил на лёд не просто играть, а — биться. Примерно год назад один матч против родных Медведей стал настоящей точкой. Антон тогда с такой силой прижал к борту Егора Щукина, что тот сломал спину. Перелом позвоночника. Риски остаться инвалидом были пугающими.
Потом выяснилось: перед матчем кто-то из Медведей специально вбросил слух, что Егор якобы распускает грязные разговоры об Анфисе. Антон сорвался. Позже оказалось, что Егор ничего такого не говорил и даже думать бы не стал.
Анфиса не сразу поняла, как к этому относиться. Поддерживать? Отчитывать? Упрекать? Они долго спорили. Ссоры стали чаще. Антон ревновал, раздражался, замыкался. Она — терпела, отдалялась, молчала. Один раз всё было на грани разрыва. Но они выстояли. Смогли. Остались вместе.
Сейчас Антону 21, Анфисе — 20.
Анфиса закончила колледж, где училась с окончания девятого класса. Сейчас работает — не в буфете, нет. Официально. Администратором в престижном ресторане. Работа её не захватила полностью, но она была стабильной. А стабильность для неё многое значила. Особенно рядом с таким, как Антон.
Они жили вдвоём — в квартире, где раньше жила мама Антона. Юлия Борисовна теперь жила с Макеевым. И у них был сын — Паша. Усыновлённый. Из детдома. Сложное решение, много разговоров. Антон сперва был в шоке, потом принял. Не сразу, не просто, но в итоге нашёл с мальчиком общий язык. Хотя к Макееву до сих пор относился сдержанно. Особенно после одного случая, о котором не любил говорить.
Анфиса часто бывала у своей мамы. Лиза — подросла. Уже школьница. Сестра всё так же была для неё светом. Они вместе готовили, рисовали, ходили в магазин. Нина Васильевна держалась бодро, хотя уставала. Анфиса старалась помогать.
Даже отец... тот самый — появился. Через годы. Сложно, остро, неловко. Но всё же нашлись слова, чтобы не воевать. Пока — просто нейтральное общение. На расстоянии.
Жизнь шла. Не спокойно. Не идеально. Но вместе.
И сейчас — у них всё хорошо.
Начало августа в Подольске напоминало о том, что лето ещё здесь, но уже дышит спиной ранней осени. Солнце высоко в небе, асфальт прогрет, воздух сухой и теплый. Город жил в своем неспешном ритме, будто знал: скоро снова закрутится хоккейный сезон — и начнется совсем другое время.
В квартире на втором этаже панельного дома пахло свежим кофе и поджаренным хлебом. Антон лениво потянулся на кровати, зевнув и смахнув с лица подушку. Сегодня можно было позволить себе медленный утренний старт. Команда "Медведи" только недавно вернулась с коротких сборов — и теперь готовилась к первому товарищескому матчу. Игры официальной ещё не было, и тренер дали выходной до вечера.
Если честно, то команде было сложно без Макеева. Но Макеев говорит, что ещё успеет их натренировать.
— Ты встанешь или мне тебя поднимать? — раздался голос Анфисы с кухни.
— Уже иду... — пробурчал он и, сев, потянулся к телефону.
Анфиса стояла у плиты — в лёгкой домашней футболке и шортах — и переворачивала блины. Она работала администратором в ресторане в центре Подольска, но по субботам график чаще всего стоял пустым — выходной.
— Пахнет вкусно, — сказал Антон, подходя и обнимая её со спины.
— Конечно. У нас сегодня полноценный день отдыха. Ты, я, покой, и ничего не надо, — улыбнулась она, положив очередной блин на тарелку.
— А у нас во вторник игра. С "Легионом". Товарищеская. Сказали, могут поднять новых ребят из ВХЛ, посмотреть кого оставить.
— А ты?
— А я — пока в основном составе. Но ты же знаешь... у нас всё может измениться за одну смену.
Анфиса молча повернулась к нему и посмотрела с лёгкой тревогой. Они оба знали, как хрупко всё держалось — как карьера, так и отношения. Но сейчас, в эту августовскую субботу, всё было спокойно. Просто утро, просто блины, просто два человека, которые были рядом.
Антон и Анфиса сидели у себя дома — ничего особенного: субботний вечер, тёплый чай, остатки пирога на тарелке, вполсилы фоново гудящий телевизор. Легкая тишина между ними не была пустой — наоборот, в ней было уютно.
Антон вытянулся на диване, положив голову Анфисе на колени. Она поглаживала его по волосам и время от времени что-то тихо рассказывала — про Лизу, про маму, про глупый случай на работе.
— ...и потом этот мальчишка с таким серьёзным видом сказал маме: «А когда я вырасту, я всё равно женюсь на тёте Анфисе». — Она рассмеялась. — Ну это же надо...
Антон приоткрыл один глаз, усмехнулся:
— Уже претенденты есть? — спросил он, потягиваясь. — А я-то думал, ещё время есть.
Анфиса слегка шлёпнула его по плечу.
— Тебе, может, и есть, а у кого-то — всё по плану.
Они оба засмеялись. Но потом на секунду повисла тишина. Антон повернулся к ней лицом, посмотрел снизу вверх.
— А ты... вообще когда-нибудь думала об этом? — спросил он негромко.
Анфиса не ответила сразу. Только опустила взгляд и чуть заметно кивнула.
— Ну, как-нибудь. Когда-нибудь.
И снова — лёгкая тишина. На этот раз — с подтекстом, с теплом. С намёком на что-то большее.
Антон снова прикрыл глаза, а Анфиса продолжила гладить его по коротким волосам, думая уже не о глупом мальчишке и не о работе. А совсем о другом.
Остаток субботнего вечера прошёл тихо, без суеты. Они успели даже немного прогуляться по двору — по-летнему тёплый воздух, запахи травы и асфальта после дневной жары, редкие прохожие. Подольск в это время года казался каким-то особенно домашним.
Вернувшись, Анфиса поставила чайник, а Антон включил свет в коридоре. В квартире, где раньше всё было по-старому, по-маминому, теперь каждый угол отражал их: светлые стены в кухне, те самые полки, что Антон сам вешал на выходных, мягкий диван, который Анфиса выбрала упрямо, несмотря на цену. Здесь уже был их дом, не просто «мамина квартира».
Позже, когда легли спать, комната окуталась полумраком. Анфиса уже почти задремала, когда Антон, повернувшись к ней, негромко сказал:
— Знаешь, я вот тут думал...
— Ммм? — Она лениво открыла глаза.
— Мы ж с тобой уже три года вместе... И вроде всё — нормально. Но вот иногда ловлю себя на мысли... — Он замялся, подбирая слова. — А что дальше?
Анфиса чуть приподнялась на локте, внимательно посмотрела на него. Улыбнулась устало, но тепло:
— Дальше — это как?
— Ну... — Он почесал затылок. — Не знаю. Дети? Семья? Не прямо сейчас. Но... когда-то?
Она задумалась. Несколько секунд молчала, потом мягко ответила:
— Если бы ты меня об этом спросил год назад — я бы, наверное, сразу сказала: нет, точно не время. А сейчас... Наверное, я не против. Но только если мы оба готовы. Мы ещё дети, так сказать.Но ты — правда готов.
Антон вздохнул, притянул её ближе.
— С тобой — я ко всему готов.
Анфиса усмехнулась.
— Это ты сейчас так говоришь. А когда ребёнок ночью орать начнёт, посмотрим.
Он фыркнул.
— Ну, зато будем вдвоём недосыпать.
Они оба рассмеялись, и уже через минуту снова в комнате повисла тишина — спокойная, с каким-то новым оттенком. Спокойствие, в котором не только сегодняшний день, но и намёк на завтрашний.