Глава 3. 2910
В кровати было тепло и приятно. Снаружи ждал холодный и враждебный мир, попадать в который Хане совсем не хотелось. Поэтому вот уже пятнадцать минут она просто лежала и лениво размышляла.
А поразмышлять было над чем. Все ее мысли крутились вокруг предстоящего разговора с Хокаге. Что нужно сказать такого, чтобы ей отдали Наруто? Сейчас, скорее всего, она производит впечатление сильной, знающей себе цену, но немного наглой и высокомерной девушки. Впрочем, все Узумаки, плюс-минус, производили подобное впечатление.
Так, ребенка-джинчурики прежде всего доверят преданному идеалам Конохи человеку, который сможет с ним справиться и удержать лиса, в случае чего. Также этот человек должен быть политически нейтрален, чтобы сохранять равновесие в силах кланов. Еще этот человек должен понравиться Хокаге и его советникам, либо привести такие аргументы, что они ничего не смогут сделать.
Итак, она сильная, политически нейтральная Узумаки, которая предана не самой деревне, а конкретным людям, и которая вряд ли нравится руководству. А значительных аргументов у нее нет. Разве что знание возможного будущего. Но тут все идут куда подальше, потому что его она никому не расскажет.
Ей нужен был какой-то повод, из-за чего она решила усыновить Наруто. Какая-то предыстория. Что-то такое цепляющее...
Хана создала двух клонов и отправила их думать над этим вопросом. Сама же она задумалась над тем, где они будут жить. Хана знала, что сейчас Наруто является собственником дома его родителей. Туда никто не сможет проникнуть из-за защитных печатей Узумаки Кушины, а во время нападения Пейна дом будет разрушен, и уже после того, как Наруто станет Хокаге, он узнает о существовании этого дома и сам заново отстроит его на том же самом месте. Хана знала, что Наруто был огорчен и обижен на то, что ему никто не сказал об этом доме, хотя знали многие.
Хана вспомнила свою уютную комнату, обклеенную печатями, мягкий желтый ковер, большой стол и решила, что не готова отказываться от всего этого. Она отобьет дом, который принадлежит ее отцу по праву, и не позволит ему ютиться в крошечной квартирке.
С такими решительными мыслями она запуталась в одеяло еще крепче, сказав, что встанет через пять минут, ну, ладно, десять... Вот, через пятнадцать точно.
Хана постучалась в дверь и вошла в кабинет. Хокаге сидел в мягком кресле и курил трубку. Он приветственно пыхнул облачком дыма так, что оно долетело до Ханы. Она брезгливо поморщилась и помахала рукой, отгоняя дым.
– Здравствуй, Хана-чан. Итак, наши специалисты проверили твою печать и были удивлены твоим мастерством. Никто из них не смог даже снять маскировку с печати, чтобы увидеть саму печать. Это впечатляет, – благосклонно наклонив голову, сказал он.
«Даже маскировку снять не смогли? У-у-у-у, тяжелый случай», – подумала Хана, а вслух сказала. – Благодарю вас, мне лестно слышать подобное. А что насчет второй проверки?
– С ней тоже все в порядке. Вы получите звание джоунина Конохи, вам нужно только поставить несколько подписей, – он кивнул головой на стопку одежды, которая лежала у него на столе. Стандартный комплект одежды шиноби, протектор и документы сверху. Хана подошла ближе. – Признаться честно, мне было сказано удержать вас в деревне любыми способами, – Хирузен хрипло рассмеялся.
Хана легко улыбнулась.
– Серьезно? Любыми способами? Не думаю, что я настолько необходима деревне, – она сделала небольшую паузу. – Но раз так, то у меня есть небольшая просьба.
Хокаге едва заметно напрягся.
– Дело касается последней воли моего наставника, и мне бы не хотелось ей пренебрегать, – спокойно начала Хана. – Примерно пять лет назад он получил письмо от родственницы, где та просила присмотреть за ее ребенком, если с ней и ее мужем что-то случится. Тогда мой наставник не придал этому значения, но позже он узнал, что она погибла, и ребенок остался сиротой. Он хотел помочь, но в это же время за нами началась охота. Мы прятались, убегали, маскировались, но все без толку. И вот они нас нашли, и он сказал перед своей смертью, чтобы я нашла мальчика и позаботилась о нем, – ее голос повышался и повышался. Она верила в то, что говорила. Хана глубоко вздохнула, успокаиваясь. Сейчас будет самое важное. – Я прошу вас позволить мне усыновить Узумаки Наруто.
В кабинете стало тихо. Они смотрели друг другу в глаза. Хокаге явно взвешивал ее просьбу, оценивая, присматривая выгоду для себя.
– Узумаки Наруто – необычный ребенок... – Хирузен приподнялся на локтях и вынул трубку изо рта.
– Я знаю, что он джинчурики. Я полностью осознаю всю ответственность, которую буду нести.
– Но вы так молоды...
– Джоунины становятся полностью дееспособными, вне зависимости от возраста.
– У вас есть деньги? Место жительства?
– У меня есть сто двадцать тысяч рё наличными. Что касается дома, я знаю про дом Четвертого Хокаге. И я смогу обойти защитный барьер.
– Хорошо. Вижу, вы подготовились к этому разговору. Но что об этом думает сам Наруто?
Хана еще раз порадовалась тому, что обсудила все с самим Узумаки. Иначе ее бы сейчас послали бы куда подальше. Видимо, это была последняя попытка Хокаге как-то остановить ее.
– Я говорила с ним на эту тему, он не против. К тому же, если вы мне откажите, он сильно расстроится и обидится на Коноху. Понимаете, да? А меня может не оказаться рядом. Узумаки такие злопамятные... – с недружелюбной улыбкой сказала она.
– Я понял вас, но я не могу отдать вам его. Но возможно, он сможет прожить с вами месяц, по истечению которого вы оба сможете решить, хотите ли быть семьей.
– Хорошо, это вполне подходит. Но никаких препятствий, да?
– Разумеется, – Хокаге снова затянулся, показывая, что разговор закончен.
Хана размашисто расписалась, взяла одежду и вышла из кабинета.
***
Ровно через десять дней они уже вместе входили в дом четы Намикадзе. Конечно, Хана жила здесь несколько дней: нужно было прибраться, убрать горы снега (его никто не убирал с начала зимы), проверить, чтобы вода и отопление были вновь подключены, также закупить необходимую мебель (Наруто явно вырос из той детской кроватки, которую выбрали его родители). Из трех спальных комнат в доме (спальня Минато и Кушины, детская и гостевая) Хана выбрала гостевую – довольно просторную и светлую комнату (в ней же она жила и в свое время).
Она уже успела наклеить несколько печатей, но потолок и стены оставались пока чистыми. Также Хане пришлось разбираться с печатями, защищавшими дом. Большинство из них уже пришли в негодность, все держалось на самых сильных четырех печатях, находившихся строго по четырем сторонам света. Хана решила оставить их, чуть подпитав и усилив, и уже вокруг них, используя как основу, возводить остальные барьеры.
Теперь их не могли подслушать, вид изнутри для стоящих снаружи смазывался, как будто краски размыли водой. Также была сильная защита от проникновения, которое Хана сразу же почувствует. И еще несколько незначительных наворочек.
Наруто был в восторге. Он, сначала нерешительно заглядывающий в комнаты, теперь носился по коридору и лестнице, разглядывая все подряд и наблюдая за тем, как Хана выписывает печати. Наруто заверил ее, что «фуиндзюцу – это круто» и что он обязательно ему научится. Хана насмешливо ему улыбнулась, потому что уже пыталась научить отца ему, но безуспешно. Хотя кто знает, возможно, если начать заниматься с ним сейчас, то из него выйдет толк.
Сама же Хана немного нервничала и волновалась из-за всей этой ситуации. Ей не с кем было посоветоваться, она переживала, что все делает неправильно, что она только вредит Наруто...
Но он был так счастлив! Рядом с ним хотелось улыбаться и смеяться, хотелось забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться сегодняшним днем. Хана боялась, что Наруто будет... пытаться показаться лучше, чем он есть, чтобы она его оставила. Это было бы естественно и предсказуемо, но Наруто вел себя непоседливо и мило. Наверное, он просто не знал, что значит притворяться.
Хана никогда не готовила для кого-то. В их семье всегда за еду отвечала Хината, и отвечала неплохо, а Узумаки же умела готовить самые простые блюда и вообще предпочитала питаться полуфабрикатами. Но сейчас она отвечала за растущий организм. И нужно было приготовить что-то нормальное.
– Итак, Наруто, – они сидели на кухне за столом. Хана скрестила пальцы в замок и положила на них голову. – Нам нужно что-то есть, как ни странно. Я в готовке очень-очень любитель, то есть что-то навороченное не приготовлю. В моем кулинарном списке есть рис просто варенный или жаренный с овощами, с мясом или и тем, и другим, также в нем есть удон с курицей или свининой (говядину я не люблю), еще могу предложить омлет ( но только нормальный человеческий, никакого сладкого), катсу и еще что-нибудь, что я пока не могу вспомнить, – задумавшись сказала Узумаки и посмотрела на Наруто.
– Что такое «катсу»?
– Это такая яичная лепешка с мясом или овощами, которая кладется на рис. Довольно вкусно, хочешь?
– Давай попробуем, ттебайо!
– Отлично, тогда нам нужно на рынок, холодильник пустой, – Хана махнула рукой на холодильник и встала. – На улице минус десять, одевайся теплее, хорошо?
Наруто энергично кивнул и побежал одеваться. Буквально вчера Хана сняла с него мерки и отправила клона за одеждой. Так было куплено несколько повседневных комплектов и два парадных для Наруто. Себе же она купила несколько брюк и блуз (одна из которых была потрясающего светло-голубого оттенка), а парадный наряд у нее был с собой в печати.
Они вышли на улицу. Теперь народу сновало значительно больше, и большинство пялились на них. Хане было все равно, на нее с детства обращали внимания из-за алых волос, положения и принадлежности к клану Узумаки, но вот Наруто нервничал и жался к ней. Она приобняла его за плечи, и незаметно прикрепила к нему печать, которая тут же слилась с его одеждой и стала невидимой. Это была печать отвода глаз. Теперь на них никто не глазел.
Они дошли до рынка. Хана ходила между рядами, выбирая продукты, а Наруто унесся куда-то вглубь прилавков. Когда Хана обсуждала с продавцом свежесть курицы, которая явно не соответствовала заявленной, к ней подбежал Наруто с огромными глазами и начал шептать:
– Там такую огромную горку построили! Давай-давай сходим! Прокатимся хоть один разочек! Пожа-пожа-пожалуйста, даттебайо!
Смотря в его умоляющие бездонно-синие глаза, Хана просто не смогла отказать ему. Создав клона (из-за чего отвод глаз тут же перестал работать), она передала ему продукты и, сказав докупить все необходимое и начать готовку, пошла за тянущим ее рукав Наруто.
Горок было несколько, все они выли разной высоты. Но Узумаки привлекла одна. Самая высокая. Конечно же, Наруто со стороны своего детского восприятия видел ее просто огроменной, и ему явно не терпелось покатиться на ней. Даже Хане она казалась довольно-таки опасной, к тому же там никто не катался. Но ради Наруто, можно было это пережить.
Одного она его отпустить на нее не могла, поэтому пошла с ним. Они встали, держась за руки (Хана стояла сзади, страхуя Наруто), и, оттолкнувшись, поехали. Это было весело. Наруто смеялся, а Хана контролировала их спуск, на ее лице играла улыбка. Они круто съехали, аккуратно затормозив в конце. И со всех сторон послышались удивленные возгласы и вздохи. Теперь все дети хотели также спуститься с нее.
Но из всех голосов, Хану привлек всего один.
– Итачи-нии-сан, давай тоже так скатимся, пожалуйста!
Хана повернулась, обреченно прикрыв глаза. Разумеется, это был он. Учиха Саске. Эта встреча должна была произойти рано или поздно. Но лучше поздно, чем рано.
Он был ее первой любовью. Хотя, скорее, влюбленностью, но не в этом суть. Хана влюбилась в него в семь, призналась в одиннадцать, получила отказ тогда же, чувства поутихли к тринадцати, когда она вновь влюбилась (уже в своего сокомандника), после экзамена на чуунина она закрыла свое сердце для всех, кроме семьи.
Саске привлекал своей загадочностью и недоступностью. Этакий таинственный принц из сказок, несчастный и одинокий. К тому же, он был единственным, кто мог на равных сражаться с отцом. Это поражало и привлекало. И он был такой красивый! Сердце ее начинало быстро-быстро биться, щеки покрываться румянцем, а руки потеть. Она не могла вымолвить ни слова в его присутствии. Но она все тщательно скрывала, хотя многие, наверное, догадывались.
Учиха появлялся в деревне крайне редко, что еще больше романтизировало его в глазах Узумаки, и ее влюбленность начала превращаться в манию. Когда же она призналась, Саске поступил благородно.
Он не был слишком резок в словах, но и надежды не давал. Сказал только, что если ее чувства не пройдут до шестнадцатилетия, то они все обсудят. Хах, если бы она не попала сюда, то они вполне могли бы все обсудить через месяц. Ах, какая досада!
На самом деле, оглядываясь назад, Хана была ему благодарна. Он хорошо отнесся к ней и ее влюбленности, чувства к Саске у нее прошли, но она уважала его за силу и за то, что он делает для деревни.
Впрочем, то, что сейчас было перед Ханой вообще ни разу не походило на того Величественного наследника клана Учиха, которого она знала. Это был ребенок. Самый обычный. Он капризно смотрел на своего брата и едва ли не топал ногой для пущего эффекта. А нет, топал.
– Ну, Итачи-нии-сан! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Давай скатимся с той горки! – канючил Саске. Он выглядел при этом так мило и глупо одновременно, что Хана прыснула.
Наруто заметил, что она смотрит куда-то в сторону, и посмотрел туда же. Сначала ярко улыбнулся Учиха, а когда тот недовольно на него зыркнул, показал язык. Хана шикнула на него, отдав шуточный подзатыльник, и вновь посмотрела на братьев. Но наткнулась на внимательный взгляд старшего.
Итачи было примерно десять лет. Хана никогда особо не интересовалась им, знала только самые яркие моменты его биографии. Он не заслуживал такой трагичной судьбы, но этот мир слишком жесток, чтобы из него можно было выйти целым. Он был симпатичным и обещал вырасти в покорителя женских сердец. Но в итоге убьет весь свой клан, сделает брата мстителем и умрет, сражаясь с ним.
Итачи поклонился, Хана поклонилась в ответ, и они пошли навстречу. Если бы Узумаки знала, к чему приведет их знакомство, то еще бы несколько раз подумала... а потом бы все равно повторила.
– Меня зовут Учиха Итачи, это мой брат Саске, – представился он.
Хана на секунду замешкалась, не зная, как представить Наруто, но тот сказал быстрее.
– Меня зовут Узумаки Наруто, ттебайо! А это моя старшая сестренка Хана! – он посмотрел на Хану, она благосклонно кивнула и посмотрела на Саске, который крепко вцепился в руку брата.
– Саске-кун, ты хотел кататься? Хочешь прокачу?
У того сразу же загорелись глаза, он несколько раз кивнул и робко взял ее за руку и потащил на горку. Перед этим, стоя к Итачи достаточно близко, Хана поняла, почему тот сам не прокатил брата. Он, скорее всего, недавно сильно болел (возможно, даже тем вирусом) или был тяжело ранен, из-за чего чакры у него было немного. А восстанавливалась она не так быстро, как у Узумаки.
Хана аккуратно взяла Саске за руки, направила чакру к ногам и оттолкнулась. Они съехали без падений. Учиха повернулся к Узумаки и восторженно сказал:
– Большое спасибо, Хана-семпай! Ты такая крутая!
Она зарделась, ей было приятно слышать подобное. Отчасти из-за того, что она знала будущее и знала кем, станет этот мальчишка, который сейчас так искренне улыбался ей.
«А что если... Нет! Об этом нельзя и думать! Это слишком сильно может изменить историю... Но в худшую ли сторону?» – мысль, которую оборвала Хана, все еще пульсировала на границе ее сознания.
Что если предотвратить резню клана? Возможно ли это? К чему это приведет? К перевороту и гражданской войне? Этого нельзя допустить. Но погибнут же все: мужчины и женщины, старики и дети. Правильно ли это? А все из-за недомолвок, человеческого непонимания и непомерной гордости.
Что ж, на принятие решения у нее есть три года. Если она хочет как-то поменять ситуацию, ей нужно политическое влияние. Ками-сама, как же она далека от всего этого! Ей чужды интриги и сложные комбинации. Почему просто нельзя оставить ее наедине с печатями и жареным мяском?
Едва подавив тяжелый вздох от последней мысли, Хана улыбнулась братьям и сказала:
– Сегодня на улице довольно прохладно, а мы живем недалеко. Не хотите ли чаю? Я купила вкуснейшие дорояки! Продавец уверял меня, что они самые вкусные в Конохе.
– Дорояки? Мы согласны, – поспешно сказал Итачи и несколько раз даже кивнул для убедительности.
Хана подумала о том, какой же он еще ребенок, и как же несправедлива судьба, что на долю детей выпадают такие тяжелые испытания. Но она всеми силами постарается помочь им, даже если это настолько сильно изменит историю, что Узумаки Хана никогда не родится.
Оставалось 2900 дней...
Объявление:
Привет всем) Большое спасибо за вашу активность! Знайте, что вы самые лучшие!
Если понравилась глава, поставь «звездочку»и напиши комментарий, чтобы я знала, что кто-то ждет новую главу 🍎