48. Домой
Меня обдал запах рвоты и пота. Яркие лампы на потолке и стенах ослепили меня, заставляя остановиться на пороге и прищуриться. Комната была совершенно белой и совсем без мебели. Осколки зеркала на левой стене бросали солнечных зайчиков на потолок. С ужасом я обратила свой взгляд чуть правее, и в углу увидела что - то тёмное, лежащее на полу. "Останься тут," - шепнула я Яну, стремительным шагом направлясь к этому напуганному существу. В углу, испачканный во всём, в чём только можно, закрыв глаза и сжавшись в комочек, лежал Ваня.
Мой Ваня.
Его глаза были закрыты, и светлые ресницы слабо трепыхались. Грудь слабо и болезненно вздымалась от каждого вздоха. На нём была та же одежда, в которой он уходил, но она была подранной и грязной. Волосы превратились в один тёмный сальный комок. На лице, словно блики, рассыпались синяки. Я с ужасом опустилась на колени, аккуратно опуская руку на худое плечо парня. Он вздрогнул, открывая потемневшие глаза и со страхом загнанного в угол ребёнка взглянул на меня. "Паша?" - прохрипел он, сначала немного подаваясь назад, а потом снова придвигаясь чуть ближе. "Паша?" - его голос звучал испуганно и робко, будто он не мог понять, в каком из миров он находится - во сне, или в реальности. Я грустно улыбнулась. Издав болезненный стон, парень перевернулся на спину и посмотрел на меня ещё раз. "Что происходит?" - сухие губы парня двигались медленно, язык словно перестал быть гибким, и слова получались тяжёлыми и непонятными. Я опустила глаза, разглядывая парня. Шея была исполосована от ударов ремня и от верёвок. Небольшой участок ключиц, что открывала футболка, был превращён в кровавое месиво, и я прикусила губу, вспоминая, как любила утыкаться туда носом. Дырки в футболке открывали вид на синяки, рандомно раскиданные по телу парня. Его нос был опухшим и синим, над верхней губой запеклась кровь. На нём не было живого места - всё, всё было синим и кровавым! Лицо, шея, туловище, ноги, руки - всё! Я кинула взгляд на запястья Вани, и увидев там глубокие порезы, едва не лишилась сознания. "Я здесь, Вань. Я пришла за тобой," - пелена слёз заслонила улыбающееся лицо парня, и я подалась вперёд, падая в его объятья. "Ты такая тёплая," - всхлипнул он.
О, Боже, он жив.
Мы осторожно отодвинулись друг от друга. Я не могла скрыть сочувствия. "Не смотри на меня так. Я знаю, выгляжу паршиво. Но если мы выйдем отсюда живыми, это пройдёт," - Ваня сел, корчась от боли. "Нужно идти," - Ян стоял всё это время в дверях, нервно топая ногой. Ваня кивнул. Я поднялась на ноги, помогая Рудскому встать. Сначала его ноги подкосились, и он упал. Во второй раз он шатко, но стоял.
В нём не было сил, чтобы идти.
"Чёрт, так мы далеко не уйдём," - заметил Гордиенко, подходя к лестнице и быстро спускаясь вниз. "Что там?" - спросил Ваня. Он опёрся на меня с помощью левой руки, сильно давя на мои плечи. Мне не было тяжело, потому что он очень сильно похудел.
Мы должны были действовать быстрее.
Ян вернулся, одаряя нас широкой улыбкой. "Внизу безопасно, они справились," - он подал Ване руку, и мы медленно стали спускаться вниз. Казалось, делая каждый шаг, Ваня старательно сдерживал крик. Несмотря на это, осознание того, что он всё - таки жив, что я не потеряла его, радовало меня.
Я слабо, но искренне улыбалась.
Мы вышли на улицу, и Ваня начал падать. Его подхватил Марк, среагировавший быстрее всех. "Да ты всхуднул, парень," - хохотнул он, помогая снова поднять на ноги покалеченное тело. Через несколько минут к нам подъехал Миша на машине. Ваню уложили на заднее сидение, правда, ему пришлось согнуть ноги в коленях. Голову он положил на мои колени.
Я плакала.
Мы ехали домой.
Жёлтый свет уличных фонарей, расставленных вдоль дороги, сливался в единую полоску. Немногие горевшие окна домов, вывески магазинов и фары редких встречных машин казались ненормально нормальными, и я опустила правую руку на грудь Рудского. Он посмотрел на меня снизу вверх взглядом, полными признательности. Его глаза горели, мелькали, заманивали. Правой рукой он накрыл мою руку, слабо сжимая. Я почувствовала мозоли, порезы, кровь и тепло. Это показалось таким безумным, но чертовски важным, даже не важным, а необходимым мне.
В машине было абсолютно тихо. Влезли не все, но остальные ехали в машине спереди.
Мы были вымотаны и довольны собой.
Мы сделали это.
Мы, чёрт возьми, сделали это.
POV ВАНЯ
Я лежал на заднем сидении машины Миши, смотрел на слёзы, катящиеся по щекам Паши, и не мог поверить тому, что всё это реально. Они спасли меня.
Я вспомнил то, что Данил сказал мне, что они тоже в плену. Он врал мне? Я спросил об этом у Паши, и она глухо рассмеялась в ответ. И правда, эта мысль показалась мне совершенно абсурдной теперь.
Я чувствовал тепло Паши, слышал тихое шипение радио где - то позади, и мне казалось, будто раны на моём теле затягиваются, словно по волшебству. Вскоре мы оказались возле дома Марка, но зашли не в него, а в соседний. Я не задавал вопросов, я просто шёл, куда меня вели, чувствуя себя в безопасности и защищённым. Некоторые приняли душ, некоторые просто направились бухать. Пуля успевал и туда, и туда. Марк лёг спать. Мы с Павлой стояли в коридоре, опираясь спинами на стену и держась за руки. "Что теперь?" - спросил я. "Всё," - ответила девушка.
Я принял душ, она помогла мне надеть пижаму Яна и уложила в постель. Мы были в "комнате досуга", тут нам постелили на полу. Она удалилась, через полчаса возвращаясь тоже в пижаме, с мокрыми волосами и с двумя чашками молока. "Серьёзно? После того, как вы разгромили верхушку СВИСТян, мы будем пить молоко?" - хихикнул я. Она улыбнулась, кивая и протягивая мне одну из чашек. Тут было тихо и спокойно. Ребята на кухне не шумели, просто вливали в себя алкоголь, чтобы потом заснуть и забыться. Те, кто не были на кухне, уже наверняка спали.
Постель была мягкой, чистой и тёплой. В камине приятно потрескивали горящие поленья. Через открытую форточку в комнату врывался холодный ночной воздух с запахом свежести, травы и пыли. Стрекотали сверчки.
Мы выключили свет. Я укрылся толстым одеялом. Паша сидела в кресле - качалке спиной ко мне и смотрела в незанавешанное окно. Я чувствовал тепло, разливавшееся внутри меня приятной волной. Девушка встала, взметнув уже завивающимися волосами, и ушла. Вернулась через несколько минут с тюбиком мази. "Это самое малое, что я могу сделать для тебя," - виновато скзаала она, опускаясь ко мне и аккуратно покрывая каждую царапину и синяк тонким слоем этой мази. Щипало, но мне хотелось смеяться на этот вид боли. Павла исправно дула на каждую царапинку после того, как мазала её, и я был глубоко тронут.
Ещё бы, она же спасла меня.
Спасла меня после всего.
"Что ты думаешь делать дальше?" - спросил я, свободной рукой зачёсывая волосы назад. Девушка остановилась поднимая на меня карие глаза, но потом снова опуская их. "Мы приведём тебя в порядок, потом отправим к родителям, наверное," - она замолкла.
- Что насчёт Маши?
- Она поедет к своим, на Сахалин. Она не хочет больше этого.
Я кивнул, понимая сероглазую. "Сожалеешь?" - спросила Кравец, переходя с лица на шею, потом на ключицы, а потом вдруг краснея и отдавая тюбик мне. "Нет," - ответил я честно, всё ещё не отрывая глаз от её лица.
Она казалась мне совершенной.
"Почему ты так смотришь на меня?" - она снова взметнула волосами, обдавая меня маленькими брызгами холодной воды. Я будто растаял сейчас, и даже не сразу осознал то, что сказал: "Я люблю тебя".
____________________________________-
:)
:)
:)